Монеты нумизмата

Советская власть платила золотом с портретом свергнутого царя. И это не шутка

В середине 1920-х годов в молодой советской стране возникла неловкая ситуация. Золото есть, за границей нужно много чего купить, а платить вроде как нечем. Точнее, нечем платить так, чтобы взяли.

Всё началось с червонца. В 1923 году на Петроградском монетном дворе выпустили знаменитую золотую монету с сеятелем: рисунок сделал медальер Антон Васютинский по скульптуре Ивана Шадра. Предназначалась она в первую очередь для внешней торговли. Но Запад повёл себя неожиданно: червонцы в уплату принимать отказались. Это назвали «золотой блокадой». Золото то же, проба та же, не понравилась только символика.

Что же нужно было так срочно закупать? В документах об этом ничего не сказано, там просто «внешнеторговые операции» и текущие долги. Зато общая картина понятна. Страна ввозила сырье для легкой промышленности, прежде всего хлопок, шерсть и кожу, а еще станки, электрооборудование и металлы. Заводы строились, а золота не хватало: закупочные цены на хлеб росли, и вывозить его за границу становилось невыгодно. Прямых записей о том, что именно оплачивалось царскими десятками, нет. Но получалось, что станки и хлопок покупали под портретом Николая II.

Решение нашлось простое: если твои деньги не берут, нужно сделать такие, которые возьмут. Еще 9 ноября 1922 года начальник валютного управления Наркомата финансов Леонид Юровский, в прошлом крупный чин Временного правительства, просил разыскать штемпели для золотых монет старого образца, пяти и десяти рублей. Нужна была именно монета, а не слиток: цена золотой монеты всегда выше цены металла, из которого она сделана. Планы были серьезные: на первый месяц выделили двести пудов золота, на второй — четыреста, а дальше — по шестьсот. Основная работа, по данным исследователей, велась с декабря 1925 по март 1926 года: Ленинградский монетный двор работал в три смены. В отчетах продукцию называли скромно — «кружки крупного и мелкого достоинства». Было отчеканено около двух миллионов десяток и миллион пятерок, всего на 25,1 миллиона рублей. Золото брали из аффинажных слитков, а также использовали австрийские монеты и старые имперские.

Как об этом узнали нумизматы? Они заметили, что десятки 1911 года на торгах появляются слишком часто для официального тиража в 50 011 экземпляров. Логично было предположить, что где-то отчеканили дополнительную партию. Отличить такие монеты можно по гуртá: у советских десяток буква «Г» в инициалах минцмейстера настолько вытянута, что нумизматы прозвали ее «виселицей». Портреты тоже получили прозвища: «Малая голова», «Лампочка» и «Итальянец». У пятёрок свой портрет — «Большая голова». Так что внешне монета может быть абсолютно царской, а выдать её будет только гурт.

Интересный факт: по данным «Петербургского коллекционера», которые приводит Raritetus изготовление пятирублёвки без учёта золота стоило всего шесть копеек, а десятирублёвки — на копейку больше. Так что самым дорогим в этой операции оказался не чекан, а металл.

«Анна с цепью»: рубль, который не стал обычным

На первый взгляд это просто серебряный рубль 1730 года. Портрет Анны Иоанновны, двуглавый орёл, привычные надписи — ничего особенно необычного. Но стоит посмотреть на оборотную сторону внимательнее, и возникает вопрос: почему вокруг орла оказалась целая цепь?

Ответ связан с одной из самых интересных деталей монетного дела XVIII века. Перед тем как новый дизайн отправлялся в массовую чеканку, монетный двор готовил пробные варианты. На них можно было попробовать другое оформление, изменить детали герба или надписей и посмотреть, как всё это будет выглядеть на готовой монете.

Именно таким пробным вариантом стал рубль 1730 года, который сегодня называют «Анной с цепью».
Цепь здесь принадлежит не императрице, а ордену Святого Андрея Первозванного. Она полностью окружает двуглавого орла на оборотной стороне монеты. Для государственной символики того времени это выглядело вполне логично: орден был высшей наградой Российской империи, а его знаки уже давно использовались в официальной символике.
Но в окончательном варианте от такого оформления отказались.

Весной 1730 года утверждался новый дизайн серебряных монет, и цепь вокруг всего орла исчезла. В массовом чекане она уже располагалась иначе — вокруг щита с московским гербом на груди орла.
И вот здесь пробный рубль становится гораздо интереснее обычной монеты. Он показывает не готовый результат, а один из этапов поиска. По сути, перед нами сохранившийся вариант того, каким государственный символ мог оказаться на монетах, если бы в последний момент ничего не изменили.

На аверсе изображён профиль Анны Иоанновны и её титул: «Б.М. АННА ИМПЕРАТРИЦА И САМОДЕРЖИЦА ВСЕРОСИСКАЯ». На реверсе — двуглавый орёл, окружённый цепью, и круговая надпись «МОНЕТА РУБЛЬ 1730». Монета серебряная, весит около 28,44 грамма, диаметр — примерно 40–41 мм.
Причём даже среди этих пробных рублей есть различия. Нумизматы обращают внимание на детали изображения и оформление гурта. Известны варианты с узорным гуртом и с надписью «РОССИСКОІ РУБЛЬ МОСКОВСКОГО ДВОРА». Для человека, который просто держит старый рубль в руках, разница может показаться незначительной. Для коллекционера именно она может оказаться ключом к определённой разновидности.
Интересно и то, что пробный рубль сохранил момент перехода от проекта к окончательному решению. Обычно мы видим монету уже после того, как всё придумано, утверждено и запущено в производство. А здесь можно буквально посмотреть на один из отвергнутых вариантов.

Почему от цепи вокруг всего орла в итоге отказались, точно неизвестно. Возможно, сыграли роль композиция герба и стремление привести оформление к привычной государственной символике. Но документы позволяют уверенно сказать главное: такой вариант существовал, а в окончательном дизайне его заменили.
Именно поэтому «Анна с цепью» интересна не только своей редкостью. Это маленькая фотография момента, когда государственная символика ещё находилась в работе. Иногда монета рассказывает не о том, что утвердили, а о том, от чего в последний момент решили отказаться.

Интересный факт: известно всего несколько подлинных экземпляров этого пробного рубля. По данным Музея Банка России, три оригинальных экземпляра с гуртовой надписью находятся в Эрмитаже, Смитсоновском институте и частной коллекции. Один из таких рублей был продан почти за 626 тысяч долларов.

Рубли на Елисейских полях: как русские деньги оказались в Париже 1814 года

30 марта 1814 года русская армия вместе с союзниками подходит к Парижу. После короткого, но кровопролитного сражения французская столица капитулирует. На следующий день в город торжественно входят победители во главе с Александром I. Заграничный поход русской армии 1813-1814 годов завершается триумфально — именно там, откуда несколькими годами ранее в Россию пришла армия Наполеона.

У этой истории есть вполне бытовая, денежная сторона. Накануне похода на Париж русские солдаты получили жалованье сразу за весь 1814 год, причём в тройном размере — редкая по тем временам щедрость. В карманах у вчерашних крестьян и мещан в военной форме оказались суммы, которых многие прежде не видели.
Неудивительно, что в Париже с деньгами на руках русские военные стали желанными гостями местных лавочников и трактирщиков. По свидетельствам современников, русские офицеры и солдаты активно тратили жалованье на еду, напитки, развлечения и сувениры — часть этих рублей в буквальном смысле осела в парижских кассах и, в конечном счёте, в земле и частных коллекциях на территории современной Франции.

Кстати, именно с этим эпизодом народная молва нередко связывает происхождение французского слова «бистро» — популярная, хотя и оспариваемая лингвистами легенда гласит, что уставшие казаки требовали от официантов обслуживания «быстро, быстро». Серьёзные этимологические словари относятся к этой версии скептически, указывая, что само слово фиксируется во французском языке значительно позже, но легенда оказалась слишком красивой, чтобы исчезнуть из массового сознания.
Так или иначе, Заграничный поход стал одним из первых по-настоящему массовых эпизодов, когда российская монета в значительных количествах оказалась на территории Западной Европы — вынесенная туда армейскими сапогами десятков тысяч простых солдат.

Интересный факт: современные нумизматы и кладоискатели в Германии и Франции время от времени находят отдельные экземпляры русских монет александровской эпохи, случайно обронённые или намеренно закопанные солдатами два столетия назад.

Монета в бревне: как читать год без единой привычной цифры

При реставрации нижнего, седьмого пояса Преображенской церкви на острове Кижи реставраторы наткнулись на медную монетку, впечатанную прямо в одно из брёвен на уровне человеческого роста. Судя по глубине, монету заложили туда намеренно, при строительстве — это закладная монета, ритуальный оберег, который строители помещали в венцы нового здания, чтобы обеспечить ему долгую жизнь.

Монета оказалась медной денгой 1704 года. Но прочитать год на ней неподготовленному человеку невозможно: вместо арабских цифр стоит загадочная последовательность символов «҂АѰД».
Дело в том, что вплоть до 1718 года на русских монетах год чеканки обозначали кириллической системой счисления, в которой числа записывались буквами алфавита с особым надстрочным значком, титлом. Каждая буква соответствовала числовому значению: «҂А» с косым крестом — тысяча, «Ѱ» — семьсот, «Д» — четыре. Сложите значения — и получите 1704.

Кстати, сама практика указывать год чеканки на русских серебряных копейках появилась относительно поздно — лишь с 1696 года. Переход от кириллической цифири к арабским цифрам произошёл постепенно, в 1718-1722 годах, параллельно с петровской модернизацией монетного дела.
Любопытно, что даже после официального перехода старая система счёта не исчезла из русской культуры — она ещё долго использовалась в церковных книгах.

Интересный факт: находка монеты именно в брёвнах Преображенской церкви Кижей особенно символична, поскольку сам храм — памятник деревянного зодчества, построенный, по легенде, без единого гвоздя. Закладная монета, пролежавшая внутри бревна больше трёх столетий, стала случайно сохранившимся свидетельством того, как строители в буквальном смысле вкладывали в стены своего творения частицу государственной казны.

Ивашка Белый: денежный мастер, которому залили горло оловом

1694 год, Москва. Работник Денежного двора по имени Ивашка Белый попадается с поличным: у него находят фальшивые копейки (фото 2) — монеты, отлитые не из положенного серебра, а из олова. Сумма ущерба по тем временам внушительная — около четырёх рублей, но куда важнее сам факт: человек, которому государство доверило работу на монетном производстве, использовал этот доступ, чтобы обманывать казну изнутри.

Поняв, что разоблачение неизбежно, Ивашка бежит не в соседний уезд, а в буквальном смысле на другой конец страны, в Сибирь, в Томск. Но московская бюрократия XVII века, при всей своей медлительности, умела быть настойчивой, когда речь шла о государевой монете (на фото 1 - серебряная русская копейка XVII века).

В 1695 году дело фальшивомонетчика лично разбирает томский воевода Василий Ржевский. Применяется пытка — дыба, кнут, огонь. Ивашка признаётся в содеянном.
14 июня 1695 года приговор, предусмотренный Соборным уложением 1649 года для фальшивомонетчиков, исполняют буквально: осуждённому в горло заливают расплавленное олово — тот самый металл, из которого он отливал свои поддельные копейки. Казнь имела не только карательный, но и откровенно символический смысл: государство в самом прямом смысле возвращало преступнику то, чем он пытался его обмануть.

Кстати, подобное наказание не было спонтанной жестокостью отдельно взятого воеводы — это была прямая юридическая норма, применявшаяся именно к тем, кто подделывал монеты из недрагоценных металлов вроде олова или свинца, а не из настоящего серебра.
Дело Ивашки Белого сохранилось в архивных материалах, связанных с Томским острогом, и считается одним из первых документально подтверждённых случаев фальшивомонетничества, дошедших до суда именно в Сибири.

Интересный факт: сама логика наказания — залить горло тем металлом, которым обманывал фальшивомонетчик, — встречается в истории права разных стран и эпох задолго до русского Соборного уложения, вплоть до античности. Получается, что идея «вернуть обманщику его собственный металл» была не уникальным русским изобретением, а своего рода универсальной формой справедливости, независимо возникавшей в разных правовых традициях на протяжении столетий.