Ивашка Белый: денежный мастер, которому залили горло оловом

1694 год, Москва. Работник Денежного двора по имени Ивашка Белый попадается с поличным: у него находят фальшивые копейки (фото 2) — монеты, отлитые не из положенного серебра, а из олова. Сумма ущерба по тем временам внушительная — около четырёх рублей, но куда важнее сам факт: человек, которому государство доверило работу на монетном производстве, использовал этот доступ, чтобы обманывать казну изнутри.

Поняв, что разоблачение неизбежно, Ивашка бежит не в соседний уезд, а в буквальном смысле на другой конец страны, в Сибирь, в Томск. Но московская бюрократия XVII века, при всей своей медлительности, умела быть настойчивой, когда речь шла о государевой монете (на фото 1 - серебряная русская копейка XVII века).

В 1695 году дело фальшивомонетчика лично разбирает томский воевода Василий Ржевский. Применяется пытка — дыба, кнут, огонь. Ивашка признаётся в содеянном.
14 июня 1695 года приговор, предусмотренный Соборным уложением 1649 года для фальшивомонетчиков, исполняют буквально: осуждённому в горло заливают расплавленное олово — тот самый металл, из которого он отливал свои поддельные копейки. Казнь имела не только карательный, но и откровенно символический смысл: государство в самом прямом смысле возвращало преступнику то, чем он пытался его обмануть.

Кстати, подобное наказание не было спонтанной жестокостью отдельно взятого воеводы — это была прямая юридическая норма, применявшаяся именно к тем, кто подделывал монеты из недрагоценных металлов вроде олова или свинца, а не из настоящего серебра.
Дело Ивашки Белого сохранилось в архивных материалах, связанных с Томским острогом, и считается одним из первых документально подтверждённых случаев фальшивомонетничества, дошедших до суда именно в Сибири.

Интересный факт: сама логика наказания — залить горло тем металлом, которым обманывал фальшивомонетчик, — встречается в истории права разных стран и эпох задолго до русского Соборного уложения, вплоть до античности. Получается, что идея «вернуть обманщику его собственный металл» была не уникальным русским изобретением, а своего рода универсальной формой справедливости, независимо возникавшей в разных правовых традициях на протяжении столетий.