Антон Митусов

Сутра 2.47

«При прекращении усилия [или] сосредоточении на бесконечном [асана достигается]» (пер. В. Рудого и Е. Островской)

Почему [или]? Ведь в асане мы и отпускаем напряжение, и привязываем внимание к «точке». И действительно, в оригинале эта сутра — одно сложносоставное слово в двойственном числе творительного падежа, описывающее инструменты, используемые одновременно, — как, скажем, «обеими руками».

А откуда бесконечность? Ведь мы привязываем внимание к «точке», области тела, место и размеры которой соответствуют психофизике конкретного человека.

Когда ум начинает стихать, высвобождается дополнительный ресурс внимания, и прицепить его к тому же объему сенсорной информации «точки» не получится. Поэтому границы привязки внимания раздвигаются и/или углубляется ощущение внутри них. Происходит это естественно, без помощи или помех со стороны практика. То есть асана достигается при постепенном расширении области сосредоточения. В оригинале слово «ананта» (бесконечный, безграничный) как раз характеризует неограниченность процесса сосредоточения, а не объект сосредоточения.

Так откуда переводчики взяли [или]? «Совершенство асаны достигается при [полном] снятии напряжения, благодаря чему прекращаются [все] движения тепла. ИЛИ же асана реализуется при сосредоточении сознания на бесконечном» (в том же переводе).

В этом комментарии Вьяса описывает уже конечное, совершенное состояние асаны с двух ракурсов. Если больше нет напряжений тела, нет мыслей, внимание полностью свободно и воспринимает всё — полная расфокусировка. И наоборот, так как напряжение ума и тела неразрывны. А слово «ананта» здесь используется в местном падеже, показывая конечный объект сосредоточения.

Напряжение и сосредоточение — это сообщающиеся сосуды для внимания, и эффективно воздействовать на оба сосуда.

P. S. Перевод понятия «самапати», используемого в оригинале, словом «сосредоточение» привносит коннотацию усилия и точечности, в то время как оригинальное значение ближе к «погружению/слиянию».

Класс индивидуальной работы

Занятия в группах — самая малоосвещенная тема в информационном пространстве школы. И у тех, кто лично не был в классах В. С. Бойко, не формируется понимание того, как должна строиться работа в группах.

Что же происходит на занятиях после обсуждения общей темы? Все просто: каждый на своем коврике занимается индивидуальной практикой, не обращая ни на кого внимания. Инструктор наблюдает и по необходимости лично с каждым обсуждает его практику и проблемы. Заканчивается все общим расслаблением под диктовку преподавателя.

Почему инструктор не показывает асаны, чтобы все за ним повторяли? Даже если не учитывать, что практика у всех индивидуальна по составу, порядку и продолжительности асан, внешнее руководство приводит к переносу внимания наружу, что противоречит сути метода. Человек бессознательно будет стремиться делать, как показывает авторитет, и притом не ударить в грязь лицом пред группой. Практик же должен выстраивать асану, опираясь на свои ощущения, направленные внутрь, на собственное тело.

Тогда, может, вести занятие, давая словесные инструкции, описывая возникающие ощущения и предостерегая от неприятных? Эффект будет тот же, плюс к нему добавится попытка воспроизвести у себя предлагаемую картину чужих ощущений. Меж тем картина у всех индивидуальна, как индивидуальна траектория смолкания ума. А сама попытка возбудить ощущения напрягает, а не успокаивает ум.

Следование чужой форме асан в первом случае и ощущениям во втором может привести к травмам тела и расшатыванию психики. Инструктор же при таких подходах не увидит личной практики без своего вмешательства — а значит, не сможет скорректировать индивидуальные ошибки.

Оба варианта могут казаться обманчиво полезными из-за эффекта транса, аналогичного йога-нидре и усиленного совместным состоянием преподавателя и группы. Но такое воздействие уводит из области обучения в область формирования зависимости и беспомощности.

Миф о железном йоге — 2: идеальная психика

Наряду с мифом об идеальном здоровье существует миф о «полностью проработанной психике», без негативных эмоций и внутренних конфликтов.

Разрушает его эволюция, которая 290 тыс. лет, а считая первых представителей вида Homo и все 2,5 млн лет, адаптировала нас к жизни охотников-собирателей. И, конечно, за недолгие, по историческим меркам, 10–12 тыс. лет, прошедших со времени аграрной революции, наша природа не успела подстроиться к быстро меняющемуся миру. Так что вся биохимия мозга человека (дофамин, кортизол, адреналин, окситоцин, эндорфин, серотонин) пока еще настроена на образ жизни древнего охотника. Эволюционное несоответствие нашей биологии и постиндустриального уклада жизни безжалостно бьет по психике. На масштаб явления указывает тот факт, что по продолжительности жизни (без учета детской смертности) мы догнали предков только к середине XIX века — и то за счет научно-технического прогресса.

Есть и более глубокий конфликт — между человеческим и животным, неокортексом и лимбической системой. Он мучил и предков, но носил для них адаптивный характер: не справился — погиб. В нашем же случае этот конфликт, как и описанный выше, деструктивен, а все попытки устранить их увеличивают фармакологическую зависимость цивилизации. Возможно, у мистиков прошлого было решение?

Было, но частичное и не подходящее нам: они отдалялись от социума для снижения нагрузки на психику. И даже это не снимало необходимости постоянно решать внутренние проблемы с помощью дисциплины, о чем говорит образ практики как тропы, которая, поднимаясь выше, становится уже, держать баланс труднее, а падать страшнее. Очищенную психику не «стабилизируют» раздирающие страсти, поэтому одна-единственная может поглотить ее целиком.

Но нам не до сверхчистых состояний внутреннего, нам важна сама возможность регулярной очистки и восстановления его ресурса. Йога не дает непогрешимости, упраздняя труд быть человеком, но становится уникальным подспорьем в этом нелегком деле.

Тяжелый

Инструктор объясняет технику, поддерживает мотивацию и передает состояние. В полной мере это удается на очных занятиях, когда во всю силу работает невербальный канал, преобладающий в общении. Если же это формат очной группы, а не индивидуального занятия, дополнительно подключается позитивный эффект коллектива — обмен опытом, поддержка людей и усиление состояния, транслируемого преподавателем.

Однако важное условие для выполнения всех трех задач со стороны практикующего — регулярное, раз в неделю, посещение группы.

Почему не стоит легкомысленно относиться к этому пункту, занимаясь с инструктором время от времени? Взрослый человек — сформировавшаяся устойчивая система. При попытке освоить новый род деятельности такая система демонстрирует инертность тем больше, чем больше новизна. Представьте, какова будет инерция системы, стремящейся сохранить прежний курс и скорость, при попытках не просто смены направления, а полного торможения!

Без ритмичного тормозящего воздействия извне человек рискует возвращаться к привычному образу мысли и действия в отношении йоги — между тем как ни мысли, ни действия в йоге нет. Осваивая практику, мы не имеем внутреннего камертона тишины, и даже регулярная личная практика без постоянной калибровки может легко и незаметно превратиться в обычное делание.

Освоить йогу непросто; не стоит пренебрегать ни одним из доступных средств, тем более таким, которое с глубокой древности является неотъемлемой частью практики, передающейся от человека к человеку. Недаром, например, слово «Упанишады» переводится как «сидеть рядом».

Преподаватель — это не только тяжелый груз обучения и ответственности, но и груз, позволяющий регулярно погружаться на глубину покоя, недоступную в начале пути. Как тут не вспомнить дословный перевод аутентичного термина «гуру» — тяжелый.

Tехно-не-йога

Все чаще в практике стали использовать гаджеты — от обычных фитнес-трекеров до комплексных трекеров медитации.

Последние особенно интересны как научно-технический инструмент для работы с сознанием, которое, в свою очередь, является основой практики йоги. Поэтому будет полезно узнать, что сегодняшняя наука может сказать о сознании. А сказать она может немногое, ведь «трудная проблема сознания» — одна из главных задач, стоящих перед современными учеными. Звучит она примерно так: как и для чего возникает переживание субъективного опыта (феноменальное сознание). Почему не все процессы в нашей голове протекают в темноте бессознательного («философский зомби»), а есть те из них, что происходят в свете внутреннего наблюдателя. Статус «трудная» проблема получила не из-за сложности преодоления пропасти между субъективным переживанием человека и научными методами, а из-за отсутствия идей, как это можно сделать в принципе.

Йога как раз и приводит к тотальности этого самого внутреннего наблюдателя — Пуруши (Йога-Сутра 1.3), которого наука не может ни измерить, ни объяснить. Тогда куда же указывают практикам путь трекеры медитации?! Претендуя на научность, метод их использования основан лишь на спекуляциях производителей гаджетов о взаимосвязи ряда физиологических параметров (ЭЭГ, вариабельность сердечного ритма, частота дыхания, проводимость кожи) с медитативными состояниями и на доверии к тем, на чьих состояниях обучались алгоритмы этих «гуру из коробки». И все это на фоне неразберихи, когда словом «медитация» называют что угодно.

Возвращаясь к измерениям как таковым, отметим: они всегда будут побуждать к достижению неких показателей. Такое желание, проникнув в практику, неизменно возмущает ум и переводит фокус с самоощущения на внешние показатели. Вот и выходит картина маслом в духе библейского сюжета Брейгеля: слепые техновожди ведут за собой ослепленных псевдонаучными посулами практиков, которые один за другим скатываются к беспокойству ума.

Асана или асаны?

— Почему недостаточно одной асаны?

— Почему возможно убирать/упрощать асаны комплекса по противопоказаниям?

Чтобы снять это противоречие, вспомним, для чего используется многообразие асан:

1. Акцентированное воздействие на разные области тела и ума. Каждая поза выводит на передний план проблемы, укорененные в зонах ее воздействия. Причем это не только зоны тела, но и связанные с ними зоны психики. Другое объяснение, по аналогии с методикой формирования устойчивого двигательного навыка, дал преподаватель нашей Школы А. В. Сергеев. Общая устойчивость покоя нарабатывается за счет достижения этого покоя из разных начальных условий — разных асан.

2. Смена асан позволяет не привыкать к необычным ощущениям от них, т. е. поддерживать «интенсивный поток непривычных раздражителей», который «поступает от суставов, связок и мышц в двигательные структуры мозга» (В. С. Бойко. Йога: Искусство коммуникации). А это дает устойчивую привязку внимания к телу.

3. Поддержание длительного и непрерывного состояния расслабления. Даже самая удобная поза со временем вызывает дискомфорт, разрушая состояние покоя. Своевременная смена асан предупреждает эту проблему.

Вернемся к первому вопросу. Теоретически, если вы ведете ультраспециализированную жизнь садху, то может хватить и одной асаны, например позы дзадзен в дзен-буддизме. Но практически для современников это неэффективно — вплоть до полной бесполезности. Слишком много проблем тела и психики, слишком непоседливое внимание, слишком маловыносливы тела.

А теперь ответ на второй вопрос. Ни одна асана не имеет эксклюзивного влияния на области организма — зоны разных асан перекрываются. Как минимум всегда можно упростить асану, не задев проблемные точки и сохранив общий акцент воздействия.

Используя преимущество широкого спектра асан, не стоит забывать, что главное — это тишина, а значит, можно упрощать свой комплекс по необходимости. Ведь неудобная или противопоказанная асана навредит и тишине, и здоровью.

Золотая рыбка

В древности люди обращались к йоге для решения трансцендентных проблем, лежащих за пределами обыденной жизни и не связанных с ее чаяниями. Они не бежали от трудностей — напротив, были готовы к суровым испытаниям аскезы, зачастую имея за плечами опыт пройденного земного пути «дерево — дом — сын».

В наши дни к практике обращаются для решения проблем со здоровьем, которые нередко свидетельствуют: не справился с управлением жизнью. Начиная с оздоровления, аппетиты любителей йоги быстро принимают сказочные размеры. Вместо того чтобы с благодарностью использовать улучшающееся самочувствие для переустройства жизни, люди ждут, что йога, словно золотая рыбка, сделает все за них: наладит отношения, приведет к ЗОЖ, найдет дело по душе.

А добросовестность «рыбки» играет с ними злую шутку. «Рыбка» регулярно устраняет последствия ошибок прошлого и настоящего, что позволяет йогу и дальше ошибаться, не переходя черту возможностей организма. Черту, за которой кризис здоровья мог бы дать шанс осознать и исправить промахи поведения. Так любитель йоги и сидит у разбитого корыта, ожидая сказки. Тем временем сказка не наступает не только в жизни, но и в практике, весь ресурс которой съедают насущные проблемы.

Фантазии о всемогущей йоге рождаются не на пустом месте. Дискурс нашей школы описывает немало примеров волшебной силы тишины. Но люди фиксируются на приятном, начисто игнорируя необходимость собственного труда по устройству жизни.

Йога по своему предназначению — это не инструмент для жизни. И древние искатели оставили немало свидетельств тому. Многие из них в результате глубокой и длительной практики теряли социальную адаптацию. Известны случаи, когда спустившиеся с духовных эверестов учились заново говорить.

Йога не способ решения жизненных проблем, но их целительный противовес. Противовес, который создает волшебную гармонию при активной жизненной позиции. А упование лишь на йогу вредит и жизни, и самой йоге, которая становится средством нераспознаваемого самообмана.

Как йога плохое забывает

В книге «Йога: искусство коммуникации» В. С. Бойко приводит два объяснения, как практика обезвреживает травматический опыт. Вот еще одно на основе современных представлений о работе памяти.

Считается, что при обращении к памяти в условиях новизны происходят ее изменение и перезапись. Используя это, академик К. В. Анохин разработал фармакологический способ нарушения процесса перезаписи памяти. И в ходе экспериментов на животных показал, как эта методика позволяет «стирать» негативный опыт.

Каким образом сходный эффект оказывает йога? В практике внимание обращается внутрь и фиксируется на теле, что вызывает сенсорную депривацию. Это состояние настолько непривычно для мозга, обычно обрабатывающего огромный поток сенсорных данных, что в случае их тотального или длительного отсутствия мозг начинает создавать галлюцинации как суррогат внешнего мира. Эта непривычность и есть неизбывный фактор новизны практики, который только нарастает с опытом.

Что активирует память, если нет внешних стимулов и ассоциаций с ними? Сенсорный голод заставляет мозг хвататься за любой шум в нашей нейронной сети. Максимальный шум производят участки сети, связанные с эмоционально заряженными воспоминаниями, что и приводит к их спонтанной активации. Стоит отметить, что смена асан меняет уровень возбуждения в разных участках коры, тем самым осуществляя «поиск» заряженных воспоминаний по всем уголкам нашей психофизики.

Дальше вступает в игру терапевтический фактор созерцательной практики — преобладание парасимпатики, подавляющей работу миндалевидного тела, которое отвечает за страх. То есть воспоминание перезаписывается в безэмоциональном варианте, разрывая связь между событием и его «отрицательным зарядом».

Что дает это объяснение? Оно еще раз подчеркивает, что не надо ничего бояться в практике, в ней не случится ничего плохого. Страшен сам испуг, потому что эмоциональное сцепление не просто нарушает терапию созерцания, но и может привести к закреплению негативной памяти.

Ишвара алкоголика

Из восьми средств йоги два особо спорны для людей нашей культуры: яма и нияма. Одна и та же претензия возникает у верующих и светских людей: «Зачем примерять на себя чуждые религиозные/моральные нормы?»

Эти два средства, как и остальные, служат единственной цели — йоге, т. е. успокоению ума. Они организуют поведение практикующего в плане минимального напряжения психики и прекрасно коррелируют и с традиционными религиями, и с образом Человека с большой буквы. Судите сами: яма — ненасилие, правдивость, честность, воздержанность, нестяжательство; нияма — чистота, удовлетворенность, самодисциплина, самообучение... От нормального человека изначально можно ожидать удовлетворительного соответствия этим нормам, достаточного для практики с целью улучшения качества жизни, а не достижения высот Патанджали. А вот патологическое несоответствие приведет к напряжению психики, при котором такая практика станет невозможной.

Но одно из предписаний сложнее остальных увязать с напряжением психики — это не упомянутое выше упование на Ишвару.

Тут поможет аналогия с анонимными алкоголиками. Когда человек, пытаясь избавиться от зависимости, рассчитывает только на свои силы и сталкивается с неудачами, он винит себя за слабость. Чувство вины создает напряжение психики, которого у алкоголика и так в избытке. Примерно ту же картину мы наблюдаем, когда человеку приходится осваивать йогу. В особенности если обращается он к ней не от хорошей жизни. В программе «12 шагов» для зависимых существует прием, призванный убрать напряжение: вверить себя в руки Бога как принципа (внеконфессионального) — благой силы больше самого человека. Это и есть упование на Ишвару.

Если вы неверующий, доверьтесь практике как таковой. Ее восстанавливающая способность выходит за рамки вашей личности, т. е. является чем-то большим, чем вы. Передоверьте ей свою волю — это значительно снизит ваше психологическое напряжение, а значит, сделает практику более качественной.

P. S. Спасибо Максиму Сотникову за идею.

Это серьезно

Люди очень по-разному оправдываются, почему не занимаются регулярно и ответственно, но в итоге все реальные причины можно свести к одной — несерьезное отношение.

Несерьезность — примета нашего времени, когда всё, кроме денег, обесценивается до уровня услуг и товаров. Вот и йога, став модным хобби на масс-маркете, превратилась в доступный и комфортный суррогат, который люди хотят потреблять при своем инфантильном безучастии.

Подлинная йога требует серьезного отношения хотя бы потому, что вы заплатите за нее дорого и в самой ценной валюте — временем вашей жизни. Каждую каплю которого вам придется отдавать самостоятельно, не передоверяя свою волю инструктору групповых занятий. А минимальная цена (полтора часа занятий через день) даже больше рекомендуемого ВОЗ времени физической активности для взрослого, которую, кстати, йога не заменяет. Если учесть время на работу, дорогу, сон, еду, бытовые и семейные дела, окажется, что на йогу мы отводим не меньше 10% своего личного свободного времени.

И не стоит забывать, что все положительные эффекты йоги для здоровья тела и психики — это побочный продукт практики, которая изначально имела другую цель. Практики, которая была не только образом жизни, но и ее смыслом — что априори исключало легкомысленное отношение. Поэтому современному человеку нужно иметь веские поводы для практики, а еще лучше интерес к ней: трудно представить себе человека, который ради физической формы обречет себя на годы обучения в балетной школе.

К тому же, как и все специфические занятия, йога предъявляет требования к природе человека — то есть, с точки зрения практики, встречаются люди более или менее одаренные. Первых всегда меньшинство, что для остальных не приговор, но еще один повод для серьезного отношения.

За легкомысленное отношение к йоге вы заплатите вдвойне — не отдавая десятину регулярно, потеряете впустую и то время, что уже потратили.