"Строки" от Кислицыной Нины

В любовных романах у героя обычно есть аромат. Сандал, кедр, что-нибудь дорогое и сдержанное, чтобы читательница сразу поняла: этот человек не просто мужчина, а событие. В жизни всё проще и точнее. Человек пахнет стиральным порошком, которым стирает всё, включая рубашки. Пахнет бензином, потому что заправлялся по дороге. Пахнет чужим мылом, и по этому мылу ты понимаешь, где он был, раньше, чем он успевает что-то сказать.
Запах вообще честнее слов. Слова можно подготовить, а запах нет. Он выдаёт, кто у тебя был, куда ты ходил, о ком ты думал. Именно поэтому в посте про мой роман я не буду рассказывать, чем пахнет его герой: «Аромат с секретом» — не про флакон. Хотя флакон там тоже будет, и он сыграет свою роль.
Роман женский, про любовь, и написан так, как я пишу всегда: без густого, как мёд, воздуха. С запахами, которые узнают раньше, чем увидят человека. С секретом, который держится до последних страниц.
Если вам про такое, подписывайтесь: vk.ru/love_ictori здесь я рассказываю, откуда берутся мои истории. И напишите в комментариях, какой запах для вас — это конкретный человек. У меня таких два, и оба не парфюм.

Книгу можно приобрести в онлайн-магазине на ЛитРес:🔥
www.litres.ru/74689763/

#нинакислицына #ароматссекретом #женскийроман #любовныйроман #книги #чточитать

Любовный роман ругают за предсказуемость: мол, уже на первой главе ясно, чем всё кончится. Ясно. В этом и дело.
Вера читает «Бархатный август»: героиня в платье цвета спелой вишни, герой пахнет сандалом, на двести четырнадцатой странице воздух густеет, как мёд, на двести двадцать шестой звучит объяснение в любви. Вера знает, что будет дальше, с той же точностью, с какой знает, что в одиннадцать Сергей пойдёт чинить смеситель. И всё равно читает. На обороте распечатки у неё список: «сердце пропустило удар» отмечено три раза, «мир сузился до одного человека» один, зато с восклицательным знаком, который поставила не она.
Зачем? Затем, что читателю любовного романа нужна не неизвестность, а гарантия. В жизни никто не обещает, что на двести двадцать шестой странице вам объяснятся в любви. В книге обещают с первой. Двести, триста, четыреста страниц человек живёт в мире, где чувство в конце концов названо вслух, и за эту уверенность платит деньги. Четыре переиздания у романа не потому, что читательницы верят в сандал, а потому что им нужно место, где любовь всё-таки случается.
И читатель этот совсем не наивный, как принято думать. Он замечает и мёд, и подкосившиеся колени, и то, что герой говорит «ты моя вселенная» ровно так, как говорили в десяти других книгах. Он просто пришёл не проверять автора на достоверность. Он пришёл почувствовать. И когда вместо чувства ему подсовывают штамп, он закрывает книгу на середине и потом не может объяснить почему: вроде всё как надо, а не верится.
Поэтому самые строгие читатели любовных романов и самые преданные. Они читают не для того, чтобы отключить голову, а чтобы наконец поверить. И им достаточно малого: он ставит чайник, она смотрит на его руки. Он приносит грелку и спрашивает, горячо ли. Он говорит не «ты моя вселенная», а «ты чего не спишь?».
#книги #любовныйроман #чточитать #книжныйблог #литература #пролюбовь #короткиеистории

Книги учат не судить по обложке, а людей почему-то судят именно по ней и на первой странице закрывают. Хотя каждый человек как книга: у одного переплёт золотой, а внутри инструкция к холодильнику; у другого серый библиотечный картон и штамп «выдаётся на дом», а на двадцатой странице так, что ночью не оторвёшься. Прежде чем писать на человеке «прочитано», дойдите хотя бы до середины.
#статус
#прокниги
#пролюдей
#проотношения

•КАК ПРИДУМЫВАЕТСЯ СЮЖЕТ•
Есть у меня привычка, за которую мне неловко только первые тридцать секунд: я спрашиваю у людей, что происходит. Не подслушиваю, именно спрашиваю. Курьеру в лифте с букетом я однажды сказала: «Кому это такое счастье?» Он ответил: «Не имею права говорить». И вот с этого «не имею права» всё началось.
Дальше было так. Я вышла из лифта и подумала: а почему, собственно, не имеет права? Цветы не бомба, адресат в открытке не значится, заказчик не подпольщик. Значит, есть причина, и причина смешная. Так появился первый вопрос, а сюжет у меня, если честно, всегда начинается с вопроса, на который я не знаю ответа. Пока знаю, писать нечего.
Я придумала три варианта, как в плохом детективе. Бывший муж, который скучает. Подруга, которая решила устроить личную жизнь подруги чужими руками. Сосед, который здоровается в лифте и один раз придержал дверь. Все три варианта были рабочие и все три были скучные. Я их отмела не потому, что плохие, а потому что их придумал бы любой.
А потом я подумала: а если это мама? И засмеялась в голос прямо на улице, потому что это было нелепо и в то же время абсолютно жизненно. Мама, которая уверена, что телевизор портит зрение, а мужчина в доме нужен только чтобы чинить кран. Мама, которая видит: дочь сидит дома, и с ней не происходит ничего, кроме работы. И тогда мама заказывает цветы и подписывает открытку чужим именем, потому что цветы должны происходить.
Дальше сюжет пошёл сам, и это лучший признак того, что он живой. Если героиня ждёт цветы, она начинает к ним готовиться: варить кофе к половине восьмого, снимать глину с лица, надевать лифчик к семи тридцати. Женщина, которая прихорашивается для курьера, — это уже смешно, и в этом смехе сразу спрятана вся её одинокость. А потом мне стало её жалко, и я придумала курьера, который месяц смотрит на неё так, будто эти цветы от него. Потому что мужчина, который приносит чужие цветы и молчит, — это и есть роман.
Вот и весь метод, если его можно так назвать. Подслушать одну фразу. Спросить «почему». Придумать три скучных ответа, чтобы их выбросить. Найти четвёртый, от которого смешно, а через день обнаружить, что под смешным у тебя болит. Сюжет держится на этом стыке: смешно и больно одновременно, и одно без другого не работает. Если только смешно — выходит анекдот. Если только больно — выходит та самая проза, где воздух густеет, как мёд, и хочется поставить галочку.
А ещё я всегда проверяю: а героине-то что с этого? Если ответа нет, значит, я придумала не сюжет, а идею, и роман из неё не вырастет.
Здесь я рассказываю, как делаются мои книги. Подписывайтесь, если вам интересно заглядывать на кухню. И скажите в комментариях: какая случайная фраза когда-нибудь перевернула ваши планы на день? У меня из таких фраз уже три романа.

#женскийроман #любовныйроман #какпишется

Осень я люблю за то, что она быстро показывает людей. Летом все одинаковые: загорелые, в шортах, с удочкой на мостках, и попробуй разбери, кто из них кто. А в октябре человек выходит утром на улицу, и сразу видно, что у него в жизни.

Кофе стынет, листья тонут в луже у ливнёвки. А любовь всё равно живёт в мелочах: в стакане, который несут через полгорода, чтобы не остыл, и в вопросе «горячо?»

Книжное похмелье...

Любовный роман — жанр, где главный конфликт держится не на внешних событиях, а на отношениях двоих: они сближаются, что-то им мешает, и вся книга про то, как они это препятствие проходят. Читатель обычно знает, что они будут вместе, и читает не ради «чем кончится», а ради того, как это случится: встречи, неловкости, ссора, примирение.

Сюжетные тропы, вокруг которых строится история любви 🪄

Ксюша пришла в пункт выдачи в двадцать минут девятого, за сорок минут до закрытия, и в очереди перед ней уже стояли четверо. Девушка за стойкой была в бордовом платье с блёстками на плече, а рядом с монитором лежал контейнер с оливье, накрытый крышкой. В углу стояла искусственная ёлка, и вместо звезды на ней висел лист с QR-кодом.
— С наступающим, — сказала девушка голосом, в котором отчётливо слышалось «побыстрее».
Перед Ксюшей стоял мужчина с лыжами.
— Мне одну коробку и ёлку, — сказал он.
— Ёлки не выдаём.
— Я её заказывал.
— Ёлки не выдаём, — повторила девушка и посмотрела на часы.
Мужчина ушёл с лыжами и без ёлки. Следующим был высокий парень в куртке с оторванным хлястиком, он назвал номер, получил серый пакет с жёлтой наклейкой и ушёл к двери. Ксюша назвала свой номер, ей выдали точно такой же пакет, только на наклейке мелькнула чужая фамилия, и она не успела её прочитать.
На улице валил снег и пахло мандаринами из соседнего магазина. Парень стоял у крыльца и разглядывал пакет.
— Извините, — сказала Ксюша. — У вас мой таракан.
Он обернулся.
— В смысле?
— Металлический, — сказала она. — На радиоуправлении. А у меня ваша гирлянда.
Парень посмотрел в свой пакет, потом в её.
— Тридцать метров, — сказал он. — Двадцать режимов.
— А у меня восемь форм, — сказала Ксюша. — Он умеет ползать и пугать кота.
— Заказывал племяннику. Ему шесть, он любит насекомых.
— Повезло ему.
Они обменялись пакетами. Парень перехватил свой, но не ушёл, а остался стоять, потому что снег пошёл сильнее и крыльцо было единственным сухим местом во дворе.
— Гирлянду вешать некуда, — сказал он через минуту. — Ёлку я вчера купил у метро с рук, а гирлянды не было. Теперь есть, а розетка в комнате одна.
— У меня розеток четыре, — сказала Ксюша. — И ни одной лампочки.
— В смысле?
— Перегорела на кухне, а в комнате я ёлку не ставила. Так что у меня темно.
Девушка из пункта выдачи вышла, заперла дверь и, не оглядываясь, пошла через двор. Ёлка за стеклом погасла вместе со всем пунктом.
— Такси не дождёмся, — сказал парень, глядя в телефон. — Сорок минут.
— Я живу в соседнем доме, — сказала Ксюша.
— А я в этом.
Они постояли ещё немного. Снег ложился на плечи, из магазина выходили люди с пакетами и торопились, и до Нового года оставалось восемнадцать минут.
— Слушайте, — сказал он. — У меня есть ёлка, но нет света. У вас есть свет, но нет ёлки. Пойдёмте.
Гирлянда не достала до розетки на два метра. Парень снял со стены удлинитель, оказавшийся удлинителем от стиральной машины, и прикрутил его изолентой к плинтусу. Ёлка стояла посреди комнаты, кривая, купленная у метро за полторы тысячи, и гирлянда шла вокруг неё трижды.
— Двадцатый режим, — сказал он и нажал кнопку.
Ёлка замигала, как полицейская машина. Потом как дискотека в санатории. Потом медленно, синим, и стало красиво.
Куранты они слушали на полу, потому что на диване лежали пакеты, а стульев было два и оба заняты.
— Как вас зовут? — спросила Ксюша, когда гирлянда пошла по кругу в шестой раз.
— Гриша.
— Ксюша.
— Мы к этому шли, — сказал он. — Полчаса уже.
В двадцать минут первого она вспомнила, что оставила таракана на его кухне, а он вспомнил, что не спросил её фамилию. Ксюша сказала, что фамилия ни к чему, потому что до второго января она никуда не уезжает.

https://www.litres.ru/author/34062669/
________________
#короткиеистории
#историиолюбви
#пролюбовь