Царская Семья в Дивеево

Из воспоминаний Юлии Дэн.

Он любил животных; к счастью, его спаниель Джой обрел дом в Англии. Его главным любимцем в Царском стал уродливый рыжий с белым котенок, которого он называл Зубровкой; Алексей подарил котенку ошейник с колокольчиком как отличительный знак привязанности. Зубровка не ценил дворцовую роскошь и часто конфликтовал с бульдогом великой княжны Татьяны по кличке Артипо, а также легкомысленно расшвыривал все семейные фотографии в будуаре царицы. Но Зубровка был привилегированным котенком, и я часто гадала, что с ним стало после того, как царскую семью увезли в Тобольск.

Животных любили все дети. Любимец великой княжны Татьяны, бульдог по кличке Артипо, спал у нее в спальне,к большому раздражению великой княжны Ольги, которой не нравилось, что пес храпит. Великая княжна Мария особенно любила сиамскую кошку, а великой княжне Анастасии за год до революции Анна Вырубова подарила маленького пекинеса.

Судьба этого крошечного песика трагична. Отчего-то многие говорили, что
Джимми выглядел несчастным; но он был милым маленьким созданием с такими короткими ножками, что он не мог ни спускаться, ни подниматься по лестнице. Великая княжна Анастасия всегда носила его на руках. Джимми был очень предан своей хозяйке и ее сестрам.

Джимми отправился со своими хозяевами в Тобольск. Его судьба в истории неразрывно связана с судьбой царской семьи. По рассказу одного очевидца, его замерзший трупик нашли во льду наверху заброшенной шахты; по словам другого свидетеля, Джимми защищал своих друзей в екатеринбургском подвале; он громко лаял на убийц и охранял потерявшую сознание Татьяну, пока их обоих не убили. Говорят, что его скелет обнаружили позже в кустах и опознали по размерам и по пулевому отверстию в черепе.

Джимми был славной собачкой; наверное, умей он говорить, он не пожелал бы лучшей судьбы, чем погибнуть с теми, кого он любил.

Николо- Сольбенский монастырь.

О, что это?
Солнце играет!
Это на Сольбе!
Кто знает,
Это гамма цветов,
Это оркестр всех слов,
Могучее всех вдохновение,
Сольба!
Это крыльев веяние.

Не спят,
Не сидят в лени,
Стремительно у них летит время,
Там души тоже летят!
Скажите, когда они спят?

Творцы, рукодельницы,
Искусницы,
Словно Ангелы с неба спустятся,
Или небо там веселится?
Там не спится, не спится, не спится!

Раздаётся заливистый смех,
Это младенцев утеха,
Там гармония душ,
И никакая серость,
Их никогда не потушат.

Там на Сольбе леса,
Может в чащах живёт лиса?
А может и сам медведь,
Попробуй сам ответь,
А главное,
Там живут ЛЮДИ,
Их ничто не остудит,
Пламенной любви сердца,
Райские там леса.

Приходите все добрые!
Приходите открытые сердцем,
Мужественные и простые в эти леса золотые.

Федотова Зинаида.

Дорогие друзья!
Напоминаю, что в 21 час, будет соборная молитва, читайте каждый, где вы есть три раза тропарь Царским Мученикам. Присоединяйтесь!

Письмо цесаревича Николая Александровича императрице Марии Федоровне 8 мая. Между Кобэ и Симоносаки

Моя дорогая душка Мамá,

<…> Вообще мы все были в таком восхищении от японцев, их приемов и всех их изделий и производств, что другие страны, которые мы раньше
видели, были совершенно забыты! И как нарочно, на другой день 29-го случилось это грустное событие в Оцу. Но теперь, когда две недели уже прошли, дурное впечатление проходит и возвращается прежнее отличное мнение о японцах и их стране; разумеется, милая Мамá, я говорю только про свои чувства и впечатления. Император прикатил
из Токио на другой день, а ему переезды беда, он очень неподвижен; говорят, императрица[312] много плакала, узнав о случившемся. Она писала мне телеграммы каждый день. Когда мы переехали на «Азов», то все время со всех концов Японии присылали адреса, целые пароходы с подарками от жителей Киото и Осака, так что фрегат
был буквально завален ими. Принцесса Комацу приехала навестить с толстой англичанкой, она также плакала, и долго я не мог ее успокоить. Вообще японцы меня очень тронули своим выражением искренней печали о случившемся и пристыженным видом. <…> Сегодня мне вынули швы из ран, обе, слава Богу! срослись, чувствую себя великолепно!

Из воспоминаний Анны Вырубовой.

В следующий раз, когда мы вернулись в Ливадию, старый дворец уже не существовал, а на его месте был построен новый – архитектором Красновым, тем самым, который построил дома в память великих князей Георгия Михайловича и Николая Николаевича. В самом деле, построить за два года не только дворец, который был одним из самых красивых на Южном берегу Крыма, но вместе с тем и огромный светский дом и службы – целый город – было почти волшебством. Отправляясь в Крым, их величества радовались возможности увидеть новый дворец. На яхте «Штандарт» мы подошли к молу в Ялте, а потом поехали за их величествами в Ливадию. На набережной – пестрая толпа народа
флаги и горячее южное солнце; впереди коляски их величеств скакал татарин в шитом золотом кафтане на лихом иноходце. В Крыму испокон веку перед коляской царей скакал татарин, расчищая путь на горных дорогах, где из-за частых поворотов легко можно было налететь на встречные арбы. Впоследствии появились моторы, и государь требовал необычайно быстрой езды. Господь хранил государя, однако езда захватывала дух: шофер его, француз Кегресс, ездил лихо, но умно.

Когда мы проехали виноградники, глазам нашим представился новый дворец: белое здание в итальянском стиле, окруженное цветущими кустами, на фоне ярко-синего моря. Их величества прошли прямо в дворцовую церковь, где был отслужен молебен, и, вслед за духовенством, которое кропило здание, последовали в свои помещения. Первые дни были посвящены устройству комнат и размещению оставшихся и привезенных вещей. Я помогала императрице развешивать образа, акварели, расставлять фотографии и т. д. Спальня их величеств выходила на большой
балкон с видом на море; налево в угловой комнате располагался кабинет императрицы, уютный, с окнами на Ялту, со светлой мебелью и массой цветов; направо от спальни находился кабинет государя с зеленой кожаной мебелью и большим письменным столом посреди комнаты. Наверху помещались также семейная столовая, комнаты
великих княжон, наследника и их нянь и большая белая зала. Внизу были приемная, гостиная, комнаты для гостей и огромная столовая, выходящая на мавританский дворик, где вокруг колодца были посажены розовые кусты.

Соль земли.

О, что делать нам коль бурьяна
Под ногами у нас не счесть,
О... Что делать,
Если рядом не родная весть,
Если один ты,
Или нас мало,
А вокруг доброты не стало.

Что нам делать,
Если совсем не простые,
Порядки в чести малые,
Прорастайте в землю как соль,
И не ставь во главу жизни боль,
Создавай счастья страну,
Зная дорогу одну,
Доброты, любви и честности,
К Родине любви беззаветной,
Ты соль земли,
Не жди никакого ответа.

Рождай здесь и сейчас,
Любовь и радость для нас,
Пусть топятся пустоты льды,
Будь солью земли ты.

Федотова Зинаида.

Сольбинские ласточки.

Игумении Еротииде посвящается.

Вы знаете где ветер любви?
Где небо и солнце любовь?
Вы знаете где её рождают?
Непрерывно, вновь и вновь.

Там себя посвятили людям,
Вся жизнь им отдана,
О, это счастливая радостная страна,
Вы не встретите там грустных лиц,
Там не знают гримас эгоизма,
Всё растворено в любви,
Там нет свысока снобизма.

Не найдёте оград и грубости,
Упрямства и духовной глупости,
Там повсюду доброты улыбки,
Там никто не чужой и не зыбкий.

Откровенные, искренние, радостные!
Простые все душой,
И уклад монастырский добрый,
Искренний и простой.

Лишь порог ты там переступишь,
Ты там друг, ты желанный всегда,
Там не знают что это,
Равнодушия, пустая вода.

Там живёт незабвенная матушка,
Многодетная уже бабушка,
Инвалидов сирот обласкала,
И горя приняла не мало,
Подняла из руин не камни,
А души в развалинах все,
А теперь дети- ласточки,
Купаются в любви- росе.

Исцелила, оживила любовью,
С одра их подняла,
И с любовью, лаской и нежностью,
Деток своих несла.

О, какие большие крылья!
Необътная твоя душа,
Ты воздвигла рай на земле,
Всей добротой не спеша.

Росли камни и здания,
Но не бездушны они!
В каждом из них прорастали всей доброты огни,
Кирпичиками стала любовь,
Ты о ней пеклась
вновь и вновь,
От людских проблем не бежала,
Ты о людях скорбела и думала,
А скорби было немало.

Не бежала не пряталась в келью,
И заборов от людей нет,
Ты страдала о простых и нищих,
Ты для них искала ответ.

Не стяжала себе покоя,
И комфорта подушек нет,
Над ребёнком склонялась ночью,
Инвалидом, что не знает свет.

Вот уж школа и колледж сияют,
Мама, мама, Мамочка ты,
Золотая ты игумения,
И душа у тебя цветы.

Многих лет тебе жизни желаю,
И приемников как ты,
Чтобы это райской любви никогда не завяли цветы.

Федотова Зинаида.