Например, в повести Виктора Курочкина «На войне, как на войне» главный герой, юный командир самоходной установки Саня Малешкин мечтает стать Героем Советского Союза. С этой позиции и описываются события:
Далее мы читаем о подготовке к наступлению, узнаем и правду войны, и курьезные случаи, и о том, как у Сани обстоит на личном фронте. В финале повести младший лейтенант Малешкин удостаивается Звезды Героя, а его экипаж представлен к орденам. И вот, когда они садятся обмывать награды, прилетает вражеский снаряд, и Саня погибает.
Его неожиданная гибель — гвоздь в череп читателя. Хотя, казалось бы: много народу погибло, почему Саню жальче, чем многих других? А вот потому, что и Ваньку Жукова жальче.
Не сомневаюсь, что Виктор Курочкин мог бы многое рассказать из окопной правды, однако не думаю, что она подействовала лично на меня сильней, чем то, что он написал в повести.
Еще один важный момент: точка зрения. Здесь уместно провести аналогию с утопиями и антиутопиями.
Утопии, как знаем, писались в поиске идеального государственного устройства.
Антиутопии создавались для развенчания строя, который власти предержащие, объявляли близким к идеалу (лучшим из возможных).
При этом и та, и другая описывают примерно один и тот же тип общества — с кастовым распределением прав и тотальным контролем всего и вся, на который граждане согласились якобы добровольно.
В утопическом «Государстве» Платона высшую ступень иерархии занимают философы, а нижнюю — рабы. Неудивительно, почему такое государство представлялось Платону идеальным: он — философ. Антиутопии же пишутся с позиции раба.
Таким образом, позицию высказанную Дмитрием Филипповым можно сформулировать и так: способны ли люди, воющие с 2014-го и с 2022-го годов посмотреть на эту войну не только снизу, но и сверху?
Я уверен: да, могут, поскольку большинство из них пошли воевать, понимая, что СВО была неизбежна — она стала вынужденной мерой защиты. Это и есть взгляд сверху.
Что касается самого Дмитрия Филиппова: он — автор двух сильных вещей, «Собиратели тишины» и «Промка». Но уверен, что его самые сильные произведения об этой войне еще впереди.
Дима, храни вас Бог.
«На войне младшему лейтенанту Малешкину пока ужасно не везло. Вот уже полгода как он на фронте, а еще не выпустил по врагу ни одного снаряда. На своей самоходке Саня догонял немцев по пыльным дорогам Полтавщины вплоть до Днепра. И вот тут ему, казалось, улыбнулось счастье. Но увы! Оно только улыбнулось — не больше. Во время переправы на Буклинский плацдарм, когда Санина самоходка уже вскарабкалась на паром, немец, словно нарочно, пустил всего лишь один снаряд, и он плюхнулся у парома. Никто не пострадал, кроме Малешкина. Осколком снаряда, словно гигантским топором, обрубило у пушки конец ствола. Нелепейший случай! А не будь его, Саня переправился бы на ту сторону реки и наверняка стал бы героем».
Далее мы читаем о подготовке к наступлению, узнаем и правду войны, и курьезные случаи, и о том, как у Сани обстоит на личном фронте. В финале повести младший лейтенант Малешкин удостаивается Звезды Героя, а его экипаж представлен к орденам. И вот, когда они садятся обмывать награды, прилетает вражеский снаряд, и Саня погибает.
Его неожиданная гибель — гвоздь в череп читателя. Хотя, казалось бы: много народу погибло, почему Саню жальче, чем многих других? А вот потому, что и Ваньку Жукова жальче.
Не сомневаюсь, что Виктор Курочкин мог бы многое рассказать из окопной правды, однако не думаю, что она подействовала лично на меня сильней, чем то, что он написал в повести.
Еще один важный момент: точка зрения. Здесь уместно провести аналогию с утопиями и антиутопиями.
Утопии, как знаем, писались в поиске идеального государственного устройства.
Антиутопии создавались для развенчания строя, который власти предержащие, объявляли близким к идеалу (лучшим из возможных).
При этом и та, и другая описывают примерно один и тот же тип общества — с кастовым распределением прав и тотальным контролем всего и вся, на который граждане согласились якобы добровольно.
В утопическом «Государстве» Платона высшую ступень иерархии занимают философы, а нижнюю — рабы. Неудивительно, почему такое государство представлялось Платону идеальным: он — философ. Антиутопии же пишутся с позиции раба.
Таким образом, позицию высказанную Дмитрием Филипповым можно сформулировать и так: способны ли люди, воющие с 2014-го и с 2022-го годов посмотреть на эту войну не только снизу, но и сверху?
Я уверен: да, могут, поскольку большинство из них пошли воевать, понимая, что СВО была неизбежна — она стала вынужденной мерой защиты. Это и есть взгляд сверху.
Что касается самого Дмитрия Филиппова: он — автор двух сильных вещей, «Собиратели тишины» и «Промка». Но уверен, что его самые сильные произведения об этой войне еще впереди.
Дима, храни вас Бог.