Сарказм

Волочкова уверена, что ей завидуют. Особенно когда она снова садится на шпагат

Я заметила, что у Анастасии Волочковой есть удивительная способность превращать обычный разговор с прессой в обсуждение сразу двух тем: собственной физической формы и чужой зависти. Причём обе темы, кажется, находятся в прекрасной растяжке.

На этот раз балерина пожаловалась на женские упрёки и предположила, что за ними стоит зависть к её профессиональным успехам. Свою форму Анастасия тоже не забыла упомянуть: шпагат в самых неожиданных местах по-прежнему входит в её личный репертуар. И тут, конечно, сложно спорить с очевидным: для такого элемента действительно нужны гибкость, тренировки и выносливость.

А вот с чужими мотивами всё немного сложнее. Кто-то может завидовать, кто-то — критиковать, кто-то просто не разделять её манеру поведения. Заглянуть людям в голову и установить причину каждого комментария пока не получается даже у самых уверенных в себе экспертов. Поэтому версия о всеобщей зависти остаётся именно версией самой Анастасии.

Но я признаю: умение не бросать тренировки и сохранять физическую форму заслуживает уважения. Балет — профессия, которая требует огромной работы над телом, и шпагат сам по себе не возникает от хорошего настроения. Другое дело, что иногда хочется напомнить: не всякая критика — это зависть, как и не всякое неодобрение требует немедленного ответа.

В общем, если кто-то обсуждает Волочкову, она садится на шпагат. Если обсуждают её шпагат — вероятно, садится ещё увереннее. А я вот думаю: может, главный секрет душевного спокойствия не в том, чтобы доказать всем свою гибкость, а в том, чтобы вообще не пытаться растянуть чужое мнение под себя?

Жанну Фриске позвали учить «Блестящих» танцевать. Пришлось поставить её рядом

Попробуйте представить «Блестящих», где Жанна Фриске остаётся за кулисами и объясняет другим девушкам, как двигаться. Зрители её не видят. Камера её не снимает. Полезный сотрудник, спасибо за работу.

Сейчас такой вариант кажется довольно странным. Но начиналось всё именно с помощи группе.

Фриске рассказывала, что познакомилась с Андреем Грозным на вечеринке. Продюсеру понравилось, как она танцует, и спустя полгода он предложил ей приехать на репетицию — посмотреть, как двигаются участницы. По словам самой Жанны, уже через три дня он снова позвонил и пригласил её в состав.

Вот это скорость пересмотра вакансии. Приехала проконсультировать будущих звёзд, уехала с предложением самой стать одной из них. Я после рабочих встреч обычно увожу только дополнительные обязанности.

В 1997 году Фриске стала четвёртой участницей рядом с Ольгой Орловой, Полиной Иодис и Ириной Лукьяновой. Но привычку смотреть на выступление глазами хореографа сохранила. Лукьянова вспоминала: Жанна могла настоять на определённом платье, сделать замечание за вялый танец или неправильную позу. Иногда спорили до слёз, потом мирились и продолжали работать.

Поэтому за красивыми клипами стояла ещё и женщина, которая замечала, кто не туда встал. Нам — эффектный номер по телевизору. Девушкам — Жанна, которой этот номер сначала надо было показать без скидок на усталость.

До ухода в сольную карьеру в 2003 году она оставалась в группе. И мне нравится именно начало этой истории: Фриске приехала посмотреть, как выступают другие, а вскоре её саму смотрела вся страна.

Пришла объяснить, как надо. Пришлось показать.

Зендея беременна? Интернет снова пытается родить новость раньше времени

Мне иногда кажется, что стоит женщине надеть платье чуть свободнее обычного, как интернет немедленно назначает её беременной. Причём без теста, врача и согласия самой женщины. Коллективное акушерство по фотографии — специальность, которую никто не осваивал, но миллионы уже практикуют.

Теперь поклонники обсуждают новые снимки Зендеи с Томом Холландом и пытаются разглядеть изменения в фигуре актрисы. Вот только сама пара беременность не подтверждала. Более того, некоторые вирусные фотографии, на которых у Зендеи якобы заметен округлившийся живот, раньше оказывались отредактированными. То есть люди успели рассмотреть, обсудить и вынести вердикт по тому, чего на оригинальном снимке могло вообще не быть.

Кстати, у этой интернет-экспертизы есть даже английский термин: baby bump — так называют округлившийся живот во время беременности. Но между словарным запасом и медицинским заключением всё-таки есть небольшая разница. Знать выражение не значит уметь определять беременность по складкам одежды, ракурсу и пикселям.

Я понимаю любопытство поклонников: когда любишь знаменитую пару, хочется знать, что у них происходит. Но беременность — не сериал, где зрители вправе требовать раскрытия сюжета по первому намёку. Чужое тело не обязано предоставлять публике еженедельные отчёты, а изменение фигуры само по себе ничего не доказывает.

Поэтому пока у нас есть фотографии, догадки и интернет-расследование века. А если Зендея и Том однажды захотят поделиться новостью, они, кажется, способны сделать это без комиссии из миллионов людей, вооружённых увеличением экрана.

«Дом‑2» закончился. Зрители не разошлись

Алёна Савкина рассказала, что 24 июля узнала об онкологии четвёртой стадии. Говорит, что полтора месяца провела в больнице, ей страшно, она переживает за детей. В том же сообщении написала, что любимый мужчина её оставил.

Я читаю это и вижу, как быстро из чужого страха собирают знакомый анонс: «Экс‑звезда „Дома‑2“. Болезнь. Предательство жениха». Кажется, ещё секунда — и попросят Алёну не раскрывать подробности до следующего выпуска.

Тем временем мужчина заявил, что не уходил, помогает с лечением и заботится о детях. Знакомая Алёны говорит, что они вместе и между ними была ссора. Я понятия не имею, что происходит у них дома. Когда‑то видеть человека по телевизору не означает получить ключи от его квартиры.

Алёна вправе рассказать, как ей тяжело. Её близкие вправе не выворачивать всю семейную жизнь перед публикой. А мы уже настолько привыкли ждать от этой фамилии продолжения истории, что мысленно ставим камеры даже у больничной палаты.

Вот оттуда их пора убрать. Пусть следующую новость Алёна расскажет тогда, когда у неё самой будут на это силы.

У Лерчек изъяли Rolex и Bulgari, а потом они решили исчезнуть из сейфа

Я правильно понимаю, что иногда самая дорогая вещь в уголовном деле — это не улика, а способность кого-то объяснить, куда она делась?

По сообщениям СМИ, у семьи Лерчек пропали драгоценности почти на 14,4 миллиона рублей: часы Rolex и браслет Bulgari, которые изъяли во время следственных действий. Аксессуары должны были храниться в служебном сейфе, но в какой-то момент их там не оказалось. Теперь уже сам следователь Никита Тулупов стал фигурантом уголовного дела о превышении должностных полномочий. Вину он не признаёт.

И вот тут у меня, конечно, возникает вопрос к сейфу. Это вообще что за место такое, где вещи стоимостью с хорошую квартиру должны лежать под охраной, но в итоге устраивают самостоятельный выход из дела? Rolex, Bulgari — аксессуары явно не из тех, которые случайно заваливаются за тумбочку. Хотя, возможно, у них просто очень насыщенная светская жизнь.

Если серьёзно, история неприятная именно потому, что изъятое имущество должно храниться под контролем, а не превращаться в загадку для следующего расследования. И пока обстоятельства пропажи устанавливают, важно помнить: обвинение ещё не означает доказанную вину, а громкие заголовки не заменяют итогов следствия.

Получается, у этой истории появился отдельный детектив: сначала выясняли обстоятельства дела Лерчек, теперь предстоит выяснить, кто и куда дел Rolex с Bulgari. Очень хочется, чтобы в финале нашлись не только виновные, но и сами украшения.

Костя Воронин: мужчина, который женился, но так и не выписался из маминой семьи

Я пересматриваю «Ворониных» и всё чаще думаю, что Вере досталась не просто сложная свекровь. Ей достался муж, который прекрасно понимает, что происходит, но предпочитает не вмешиваться слишком активно. Потому что одно дело — знать, что мама перегибает палку, и совсем другое — сказать ей об этом так, чтобы потом не пришлось три дня выслушивать, какой ты неблагодарный сын.

Галина Ивановна приходит без приглашения, вмешивается в воспитание детей, знает, что Косте полезнее есть и как Вере следовало бы вести хозяйство. Но самое интересное здесь даже не она. Мама действует открыто: она уверена в своей правоте и не собирается сдавать позиции. А Костя будто работает семейным дипломатом, у которого единственная задача — чтобы сегодня никто не хлопнул дверью. Поэтому он может согласиться с Верой, понимающе покивать, а через пять минут уже принимать мамины котлеты и объяснять, что она ведь хотела как лучше.

И вот это, по-моему, бесит сильнее всего. Вера спорит с Галиной Ивановной, а потом ещё должна объяснять мужу, почему вообще расстроилась. Получается замечательная семейная система: один человек нарушает границы, второй их защищает, а третий стоит посередине с лицом «девочки, ну давайте жить дружно». Только почему-то жить дружно в итоге должна в основном Вера.

При этом Костя не выглядит злодеем. Он любит жену, детей, умеет заботиться о семье и вовсе не мечтает вернуться под мамино крыло с чемоданом носков. Просто он привык, что прямой конфликт с Галиной Ивановной обходится слишком дорого. Проще пошутить, перевести тему и надеяться, что всё как-нибудь рассосётся. Правда, семейные проблемы обладают неприятной особенностью: если их не решать, они не рассасываются, а приходят завтра. Иногда с контейнером еды.

И чем старше становишься, тем отчётливее видишь разницу между человеком, который любит свою маму, и человеком, который так и не научился отделять её желания от потребностей собственной семьи. Не нужно ссориться с родителями, устраивать драму и объявлять независимость с балкона. Иногда достаточно спокойно сказать: «Мам, пожалуйста, сначала позвони» — и потом действительно придерживаться этого правила.

Потому что взрослый сын — это не тот, кто перестал любить маму. Это тот, кому больше не нужно жертвовать спокойствием жены, чтобы мама продолжала считать его хорошим мальчиком.

А теперь честно: кто в «Ворониных» раздражал вас больше — Галина Ивановна, которая лезла во всё, или Костя, который видел проблему, но предпочитал переждать её за тарелкой котлет?