Шепард Гендальфович немного помолчал. (и подумал "вот такая фигня собачка").
Перед ним наконец предстал великий русский управленческий зверь во всей красе.
Организационная триангуляция. (Тут тоже уместно поднять руку с указательным пальцев вверх).
Раздрожаров не поговорил с начальником.
Он поговорил с Хвостиковым.
Хвостиков не поговорил с начальником.
Он поговорил с Тринититовой.
Тринититова тоже не поговорила с начальником.
Зато информация успешно поднялась на несколько этажей управления.
Проблема между двумя людьми совершила увлекательное путешествие по компании и вернулась обратно уже как "системная проблема взаимодействия подразделений". (вы уже знаете что тут надо делать).
Тогда Шепард Гендальфович призвал всех в одну горницу.
Посадил за стол.
И сказал:
— Ну. Вам действительно это не понравится. Теперь рассказывайте.
Раздрожаров посмотрел на Хвостикова.
Хвостиков посмотрел на Тринититову.
Тринититова посмотрела на Раздрожарова.
Начальник Префектов посмотрел на всех троих (чуть не окосел, но чуть не считается).
И вдруг обнаружилась удивительная вещь.
Когда человек должен высказать претензию непосредственно тому, к кому она относится, предложения становятся короче.
Исчезают слова:
«все»,
«постоянно»,
«невозможно»,
«коллектив считает»,
«есть мнение».
А вместо них появляются довольно скучные:
«во вторник»,
«по этой задаче»,
«я ожидал»,
«ты сделал»,
«мы не договорились».
Посидели.
Разобрали.
Где Раздрожаров был прав — признали.
Где Префектов был прав — тоже признали.
Где Хвостиков добавил своего — вычли.
Где Тринититова передала чужое мнение как почти установленный факт — вернули мнение обратно владельцу.
И постановил тогда Шепард Гендольфович:
— Отныне если Иван имеет вопрос к Петру, сначала идёт Иван к Петру. Если договориться не могут идут к руководителю вместе.
Если требуется управленческое решение, то эскалируют факты, варианты и последствия.
А ходить по царству со словами "только не говори, что это от меня" запрещается.
Потому что это не конфиденциальность.
Это курьерская доставка конфликта.
Говорят, после этого в 42 стало тише.
Не потому, что люди перестали быть недовольны друг другом.
Такого чуда русские народные сказки пока не знают.
Просто теперь недовольные стали чаще разговаривать с теми, кем они недовольны.
А это, как выяснилось, радикально сокращает количество совещаний.
Мораль сей басни сказки такова:
Когда А имеет проблему с Б, но рассказывает об этом В, чтобы В повлиял на Б, проблема уже перестаёт быть только рабочей.
Возникает треугольник.
Если руководитель начинает принимать сообщения по такой схеме, треугольники размножаются.
Через некоторое время генеральный директор уже не управляет компанией.
Он работает ЦУПом чужих отношений.
Поэтому иногда лучший управленческий инструмент выглядит крайне примитивно:
"Хорошо. Сейчас все вместе обсудим".
После этой фразы значительная часть организационного фольклора почему-то заканчивается.
И жили они счастливо (хотя подождите. Надо еще пожить, чтобы узнать, чем же закончится сказка действительно).
П. С. Вдохновением обязан необычайно одаренному другу - Лина Урман
Перед ним наконец предстал великий русский управленческий зверь во всей красе.
Организационная триангуляция. (Тут тоже уместно поднять руку с указательным пальцев вверх).
Раздрожаров не поговорил с начальником.
Он поговорил с Хвостиковым.
Хвостиков не поговорил с начальником.
Он поговорил с Тринититовой.
Тринититова тоже не поговорила с начальником.
Зато информация успешно поднялась на несколько этажей управления.
Проблема между двумя людьми совершила увлекательное путешествие по компании и вернулась обратно уже как "системная проблема взаимодействия подразделений". (вы уже знаете что тут надо делать).
Тогда Шепард Гендальфович призвал всех в одну горницу.
Посадил за стол.
И сказал:
— Ну. Вам действительно это не понравится. Теперь рассказывайте.
Раздрожаров посмотрел на Хвостикова.
Хвостиков посмотрел на Тринититову.
Тринититова посмотрела на Раздрожарова.
Начальник Префектов посмотрел на всех троих (чуть не окосел, но чуть не считается).
И вдруг обнаружилась удивительная вещь.
Когда человек должен высказать претензию непосредственно тому, к кому она относится, предложения становятся короче.
Исчезают слова:
«все»,
«постоянно»,
«невозможно»,
«коллектив считает»,
«есть мнение».
А вместо них появляются довольно скучные:
«во вторник»,
«по этой задаче»,
«я ожидал»,
«ты сделал»,
«мы не договорились».
Посидели.
Разобрали.
Где Раздрожаров был прав — признали.
Где Префектов был прав — тоже признали.
Где Хвостиков добавил своего — вычли.
Где Тринититова передала чужое мнение как почти установленный факт — вернули мнение обратно владельцу.
И постановил тогда Шепард Гендольфович:
— Отныне если Иван имеет вопрос к Петру, сначала идёт Иван к Петру. Если договориться не могут идут к руководителю вместе.
Если требуется управленческое решение, то эскалируют факты, варианты и последствия.
А ходить по царству со словами "только не говори, что это от меня" запрещается.
Потому что это не конфиденциальность.
Это курьерская доставка конфликта.
Говорят, после этого в 42 стало тише.
Не потому, что люди перестали быть недовольны друг другом.
Такого чуда русские народные сказки пока не знают.
Просто теперь недовольные стали чаще разговаривать с теми, кем они недовольны.
А это, как выяснилось, радикально сокращает количество совещаний.
Мораль сей басни сказки такова:
Когда А имеет проблему с Б, но рассказывает об этом В, чтобы В повлиял на Б, проблема уже перестаёт быть только рабочей.
Возникает треугольник.
Если руководитель начинает принимать сообщения по такой схеме, треугольники размножаются.
Через некоторое время генеральный директор уже не управляет компанией.
Он работает ЦУПом чужих отношений.
Поэтому иногда лучший управленческий инструмент выглядит крайне примитивно:
"Хорошо. Сейчас все вместе обсудим".
После этой фразы значительная часть организационного фольклора почему-то заканчивается.
И жили они счастливо (хотя подождите. Надо еще пожить, чтобы узнать, чем же закончится сказка действительно).
П. С. Вдохновением обязан необычайно одаренному другу - Лина Урман