Осень, труба и три миллиона
В этом году осень в Москве невероятно золотая. Или это просто у меня появилась возможность её рассмотреть не только через окно? Повсюду вижу клёны — по дороге в суд и из суда. А я их очень люблю.
«Октябрь, октябрь! Чарующий закат
рядится в пурпур, словно листья клёнов,
и вот уже, который день подряд
смотрю на мир таинственный влюблённо.
...
И, душу наполняющий восторг,
никто остановить уже не в силах,
кто знает, ждёт ли грешника острог,
иль золото природа отмолила.»
Нашла этот чудесный стих Любови Нелен. Он невероятно соответствует моей прозе жизни. Зачиталась… отвлеклась…
О чём это я.
Быть представителем по делу — это не только защищать интересы в судебном заседании. Это даже не ограничивается составлением процессуальных документов и выстраиванием стратегии. Это ещё и совместные выезды на место происшествия. В гражданских делах тоже. Не только в уголовных.
Этот пост посвящён делу, в котором местом происшествия стала труба. Вернее, вокруг этой трубы раньше стоял дом на две семьи. А сейчас — просто два земельных участка, забор и труба от печи, которая когда-то была сердцем дома. Пепелище.
Там произошёл пожар. На половине дома, принадлежащей ответчику, началось возгорание. Печку-буржуйку подвели к трубе, и в месте соприкосновения с перекрытием от перегрева вспыхнул огонь. Дом сгорел дотла. Вместе с ним — имущество, накопленное годами, труд художника и его любимые, памятные работы. Кисти, мастерки, холсты, эскизы, которые он писал десятилетиями. Всё это — пепел.
Я представляю пострадавшего — того самого художника, чей дом-мастрская сгорел.
Суд первой инстанции оценил ущерб в 3 миллиона рублей и взыскал его с ответчика. Тот не согласился и обжаловал решение в апелляции. И только сейчас, спустя три года, заявил оценочную экспертизу.
Заявить экспертизу только в апелляции — это ход. Либо ответчик рассчитывает, что эксперты не найдут следов и сумма упадёт, либо тянет время. Мы точно знаем, что и то, и другое. Как суд это допустил - вопрос и основание для кассационной жалобы.
Спустя три года дождей и снега, которые наложились на угли от дома, исследовать там фактически нечего.
Но мы с экспертами несколько раз выезжали на объект. Мы вместе пытались раковырять угли. Мы с моим Доверителем отвечали на уточняющие вопросы экспертов.
Самое сложное на этом этапе было — обуздать эмоции пострадавшей стороны и не вестись на провокации ответчика. Ведь промолчать в ответ на откровенную ложь бывает так сложно. Но для того чтобы эксперты услышали суть просто необходимо.
А вы стали бы пользоваться услугами юриста при общении с экспертами? Или лучше «Я САМ МОГУ»?
В этом году осень в Москве невероятно золотая. Или это просто у меня появилась возможность её рассмотреть не только через окно? Повсюду вижу клёны — по дороге в суд и из суда. А я их очень люблю.
«Октябрь, октябрь! Чарующий закат
рядится в пурпур, словно листья клёнов,
и вот уже, который день подряд
смотрю на мир таинственный влюблённо.
...
И, душу наполняющий восторг,
никто остановить уже не в силах,
кто знает, ждёт ли грешника острог,
иль золото природа отмолила.»
Нашла этот чудесный стих Любови Нелен. Он невероятно соответствует моей прозе жизни. Зачиталась… отвлеклась…
О чём это я.
Быть представителем по делу — это не только защищать интересы в судебном заседании. Это даже не ограничивается составлением процессуальных документов и выстраиванием стратегии. Это ещё и совместные выезды на место происшествия. В гражданских делах тоже. Не только в уголовных.
Этот пост посвящён делу, в котором местом происшествия стала труба. Вернее, вокруг этой трубы раньше стоял дом на две семьи. А сейчас — просто два земельных участка, забор и труба от печи, которая когда-то была сердцем дома. Пепелище.
Там произошёл пожар. На половине дома, принадлежащей ответчику, началось возгорание. Печку-буржуйку подвели к трубе, и в месте соприкосновения с перекрытием от перегрева вспыхнул огонь. Дом сгорел дотла. Вместе с ним — имущество, накопленное годами, труд художника и его любимые, памятные работы. Кисти, мастерки, холсты, эскизы, которые он писал десятилетиями. Всё это — пепел.
Я представляю пострадавшего — того самого художника, чей дом-мастрская сгорел.
Суд первой инстанции оценил ущерб в 3 миллиона рублей и взыскал его с ответчика. Тот не согласился и обжаловал решение в апелляции. И только сейчас, спустя три года, заявил оценочную экспертизу.
Заявить экспертизу только в апелляции — это ход. Либо ответчик рассчитывает, что эксперты не найдут следов и сумма упадёт, либо тянет время. Мы точно знаем, что и то, и другое. Как суд это допустил - вопрос и основание для кассационной жалобы.
Спустя три года дождей и снега, которые наложились на угли от дома, исследовать там фактически нечего.
Но мы с экспертами несколько раз выезжали на объект. Мы вместе пытались раковырять угли. Мы с моим Доверителем отвечали на уточняющие вопросы экспертов.
Самое сложное на этом этапе было — обуздать эмоции пострадавшей стороны и не вестись на провокации ответчика. Ведь промолчать в ответ на откровенную ложь бывает так сложно. Но для того чтобы эксперты услышали суть просто необходимо.
А вы стали бы пользоваться услугами юриста при общении с экспертами? Или лучше «Я САМ МОГУ»?
Просмотры: 2