Психолог, которого вы заслужили?

— Ма, у тебя серая кофта есть?
— Есть. Та, которую ты таскаешь.
— Мне бы не оверсайз…
— Ну тогда возьми от спортивного костюма.

Он натянул её и встал посреди комнаты — рукава едва прикрывают локти, живот почти наружу. В недоумении:
— А чего она такая маленькая?
— Тебя не смущает, что ты меня на пятнадцать сантиметров выше и вдвое шире?
— Не-а.
— Зачем тебе серая кофта- то?
— Я буду делать косплей Джеффа Убийцы.
— Это кто?
— Ну, популярный персонаж… из начала века.
— Из двадцатого, что ли? - спрашиваю я, перебирая в голове образы Джека Потрошителя, Фреди Крюгера, Дракулы Брема Стокера и других персонажей минувшего века.
— Десятого)- издевательски улыбнулся усатый ребёнок, - лан, пойду к другому стилисту.
И скрылся в комнате сестры.

Вопрос от очередной доброжелательной знакомой

"Аня, ты кто такая и почему тебя должны слушать? психологов в интернете больше, чем рецептов шарлотки, а у тебя даже мужа нет и денег".

Отвечаю честно.
Я психолог, который не будет убеждать тебя, что нужно просто полюбить себя, выставить границы, отпустить прошлое и начать новую жизнь с понедельника. Хотя звучит красиво, особенно если не уточнять, как всё это сделать между работой, домашними делами, тревогой за близких и желанием, чтобы хотя бы один человек в доме сам догадался, что пора вынести мусор.

Здесь мы разбираемся, почему мы столько от себя требуем, заедаем усталость, терпим лишнее, тревожимся о том, что ещё даже не случилось, и ругаем себя за то, что не получается быть идеальной женщиной со стабильной психикой.

Я пишу о психологии без заумных терминов, о привычках без насилия над собой и об отношениях без советов в духе «просто уходи» или манипуляций. Потому что между «просто» и реальной жизнью обычно лежит целая пропасть.

Например, сегодня можно поговорить о том, почему отдых иногда вызывает чувство вины, а список дел из пяти пунктов превращается в доказательство собственной никчёмности, если выполнены только три. И что с этим делать, кроме как составлять новый список и обещать себе завтра стать другим человеком.

Немного личного: я сама живу не в стерильной лаборатории психологической осознанности, где все чувства экологично проживаются, границы безупречно соблюдаются, а полезные привычки встроены в расписание намертво. Я тоже живой человек, который работает, устаёт, иногда злится и учится обращаться с собой по-человечески, а не как строгий начальник с самым неэффективным сотрудником месяца.

Поэтому ко мне обращаются тоже живые, обычные, неидеальные люди, которым вылизанные картинки рафинированных специалистов или лакшери вайб психодив уже приелись.

Признайтесь, хотите, чтобы вас благодарили после смерти и за что именно?

Недавно мы с дочкой говорили о жизни, о детстве и о том, как мы теряем близких. Бабушка с дедушкой (мои родители) очень ее любили. И она их тоже.
Около восьми лет назад бабушка перенесла инсульт. После этого она уже не была прежней. А дедушка постепенно спивался.
Два года назад умер дедушка. Через четыре месяца — бабушка.

Конечно, хочется помнить только хорошее. Но из песни слова не выкинешь. И, наверное, важно помнить, какой была жизнь рядом с этими людьми.
Поэтому  поделюсь с вами  несколькими вещами, которые особенно четко помню из детства.

Литровый заварник.
С детства меня учили заваривать крепкий черный чай.
Отец очень любил густую заварку и каждый день пил ее, не разбавляя  кипятком. Обычно чай готовили мама или мы, дети. Отец в принципе кухонными делами не занимался.
Почему-то я очень хорошо помню именно этот заварник. Литровый, металлический. И темную,  непрозрачную заварку в нем.

Холод.
В детстве мне  всегда было холодно.
Дом отапливали дровами или углем. Утром печь уже остывала. А если с вечера никто не принес дров, промерзшие поленья могли не разгореться.
Тогда приходилось долго растапливать печь, драть ледяную бересту пальцами, пытаться добыть огонь.
И нервничать.
Потому что рядом обычно сидел отец, курил и критиковал любое твое действие, если оно не приводило к результату сразу.

Табачный дым.
Отец курил в доме.
Сам он, конечно, этого запаха уже не замечал. А мне казалось, что табаком пропитано все: одежда, волосы, занавески, воздух.
Иногда не хотелось даже выходить на кухню налить себе чаю.
Потому что там, на корточках, сидел отец и отдавал дань своим демонам.

Спицы.
Мама постоянно вязала.
Носки. Варежки. Носки. Варежки.
Бесконечный расход ниток.
Я не помню, чтобы она особенно любила вязать. Кажется, мама вообще редко чему-то радовалась. Редко улыбалась.
Она уходила в это вязание, как в медитацию. Только, наверное, это была не столько медитация, сколько возможность на какое-то время не заниматься всем остальным.
Двигать спицами. Считать петли. Молчать.

Мамины очки.
У мамы было очень плохое зрение — минус 15 и минус 17, насколько я помню. Была даже инвалидность.
Очки делали на заказ. Толстые линзы, установленные под определенным углом.
Обычному человеку в них почти невозможно было что-то разглядеть.
Иногда я думаю: как она вообще видела этот мир?
Как выглядели для нее мы?
Мне сложно это представить.
Может быть, поэтому ей было трудно понять нас. Она ведь нас толком не видела.

Странный набор воспоминаний, правда?
Литровый заварник. Холод. Табачный дым. Спицы. Мамины очки.
Но если посмотреть внимательнее, это и есть портрет семьи.
Семьи, в которой люди смотрели друг на друга, но не всегда могли друг друга увидеть.
Я не хочу это забывать.
Потому что забыть — значит сделать вид, что ничего этого не было.

Было и хорошее. Было трудное. Было то, о чем больно вспоминать, и то, что хочется сохранить навсегда - трудовую книжку отца, мамину шаль, икону бабушки.
И, наверное, самое важное для меня сейчас — мои родители дали моей дочке столько любви, сколько у них было до дна и без остатка.

И она по ним скучает.

А какие вещи из родительского дома вызывают флешбэки у вас?

Совсем скоро мне 40.

В 19 я была уверена, что в этом возрасте жизнь заканчивается.
После сорока, как мне тогда казалось, человек уже не живёт, а доживает. Желательно тихо, не мешая молодым.
Сейчас мне почти 40, и я вынуждена признать: в одном я всё-таки ошибалась. Молодым я все еще мешаю.
А в остальном жизнь после сорока почему-то вполне себе продолжается.

Причём местами даже становится интереснее (хотя я предпочла бы скучную).

У меня есть дети. И это, пожалуй, главный аргумент в пользу продолжения существования.
Я счастлива, что они у меня есть. И что у них есть я. Хотя последнее они пока воспринимают без особого восторга. Видимо, благодарность придёт с возрастом. Лет через сорок. Ну или не придет.

У меня есть мечты.
Что довольно странно, если верить моей 19-летней версии себя. Она считала, что после сорока максимум можно мечтать о хорошем давлении и удобной обуви (с удобной обувью пока загвоздка).
Оказывается, можно хотеть гораздо большего. Можно придумывать себе новые цели, начинать что-то с нуля и даже иногда верить, что получится.

У меня есть мой выбор.
Он, правда, не всегда впечатляет. Порой приходится выбирать не между «хорошо» и «плохо», а между «плохо» и «ну, это хотя бы не совсем ужасно». Но теперь я хотя бы стараюсь понимать, что именно выбираю. Зачем. И готова ли потом жить с последствиями. Это, конечно, не мудрость. Скорее, поздно приобретённая осторожность.

У меня есть здоровье.
Не то чтобы я теперь просыпаюсь бодрой, как в рекламе йогурта с бифидобактериями и кусочками фруктов. Иногда организм с утра сообщает мне новости, которые я не заказывала. Но в большинстве дней всё работает. И я всё чаще понимаю, что это не само собой разумеется.

У меня есть навыки, привычки и знания.
Я всё ещё учусь. Что-то осваиваю, что-то оттачиваю, от чего-то избавляюсь.

Есть ещё мои люди.
И тут мне действительно повезло.
Иногда я смотрю на них и думаю: господи, за что мне это всё?
Причём в хорошем смысле.

И наконец — у меня есть моя жизнь.
Не идеальная.
Не та, которую я когда-то планировала.
И вообще довольно странная местами.
Но моя.
И пока я в ней, мне кажется немного преждевременным объявлять её законченной.

Да, я устаю.
Да, я иногда понятия не имею, что делаю.
Да, кое-какие решения я бы сейчас приняла иначе.
А некоторые — вообще никогда.
Но, кажется, в какой-то момент я перестала измерять жизнь тем, сколько всего успела.

Перестала считать чужие ожидания своими дедлайнами.
Перестала думать, что к определённому возрасту обязательно должна стать какой-то законченной версией себя.
Как будто человек — это проект, который к 40 должен выйти из беты.

Нет.

Я всё ещё в процессе.
У меня всё ещё есть вопросы, сомнения, планы, дурацкие идеи, хорошие люди, плохие решения, дети, мечты и желание посмотреть, что будет дальше.
И, пожалуй, именно это мне сейчас нравится больше всего.
В 19 я думала, что к 40 всё уже будет понятно.
Теперь мне почти 40, и я наконец понимаю: ничего не понятно.

В последние дни жизнь решила меня взбодрить: в понедельник суд, во вторник послали на фиг в школе, в среду новости от бывшего мужа, а вечером узнаю, что племянник попал в ДТП. Но есть и обратная сторона: в понедельник выкроила время и сделала блины, во вторник удачно съездила в управление, вчера мне подарили мед с молоком, кофемолку и баночку для анализов - с таким набором хоть на Луну теперь, правда. Поэтому важно видеть не только негатив, но и поводы для радости.

Я не люблю формальных сборищ,
Где вместо правды маски надевают;
Я ненавижу, когда срывают сроки,
И время спускают в унитаз.

Не понимаю легкости поступков,
После которых жизнь уже не та;
Болею я за близких и далеких —
Ведь безразличье — это не моя черта.

Но я люблю быть честной пред собою,
Когда ты дышишь так, как ты живешь,
И я люблю людей, подаренных судьбою, —
Наверно, это милость, не случайность.

Благодарю и за дары, и за страданья,
Ведь гладкой нам дороги не видать;
А раз уж суждено быть в мирозданьи —
То жизнь свою смиренно проживать.

Расшифровка в комментариях

Тест: «Как вы проживаете осень?»

Осень — время, когда организм перестраивается: меньше света, больше дел, меньше энергии. Ответьте на 5 вопросов и посмотрите, в каком состоянии вы сейчас.

Отвечайте честно, первое, что придёт в голову.

1. Как вы просыпаетесь по утрам в последние дни?

а) Легко, встаю с ощущением «выспался»
б) С трудом, но расхаживаюсь за полчаса
в) Тяжело, хочется остаться в постели до обеда

2. Как часто вы чувствуете раздражение или напряжение?

а) Редко, в основном спокойна/спокоен
б) Иногда, в конкретных ситуациях
в) Часто, даже по мелочам

3. Что происходит с вашими планами и желаниями?

а) Есть силы и интерес что-то делать
б) Делаю, но через «надо»
в) Ничего не хочется, всё откладываю

4. Как вы отдыхаете?

а) Отдых восстанавливает, чувствую себя лучше
б) Отдыхаю, но усталость возвращается быстро
в) Даже после отдыха чувствую себя разбитой/разбитым

5. Есть ли у вас сейчас ощущение опоры?

а) Да, есть на что опереться (люди, занятия, режим)
б) Что-то есть, но шатко
в) Чувствую себя одной/одним в этом

«Со мной что-то не так, я стремный специалист или руководитель»

С этим запросом ко мне приходят регулярно, особенно мужчины, и звучит он почти всегда одинаково: человек уверен, что он не тянет, что он просто удачно имитирует компетентность, а на самом деле его скоро выгонят с позором. Я в такие моменты достаю блокнот и предлагаю проверить эту гипотезу, честно предупредив, что буду безжалостена к фантазиям, потому что «стремность» — это не диагноз, а когнитивное искажение, которое разбирается по кирпичикам.

Начинаем мы всегда с вопроса, где, собственно, доказательства. Ты говоришь, что плохой руководитель — на основании чего? И тут выясняется, что основание — это эмоции, а эмоции не являются доказательством, это просто химия в мозгу. Дальше я прошу список фактов, и оказывается, что не увольняли, отдел не развалился, квартал закрыт на девяносто процентов, а незнание того, что делать дальше, — это не профнепригодность, а работа в условиях неопределённости, в которой находится весь рынок. Если факты говорят об обратном, а ты всё равно чувствуешь себя самозванцем, значит, ты просто веришь страхам больше, чем реальности.

Дальше идёт декатастрофизация, где я предлагаю прожить худший сценарий до конца, потому что в самозванстве есть одна забавная деталь: люди уверены в своей уникальной неумелости, хотя половина рынка импровизирует на ходу. Допустим, ты правда не гений и завтра это выяснится — тебя не распнут на Красной площади, возможно, уволят, но с голоду ты не умрёшь, потому что есть руки, голова и опыт, а значит, найдётся другая работа, где ты будешь стремным уже по-другому. Философия здесь простая и довольно жёсткая: никто не придёт спасать тебя от твоей некомпетентности, кроме тебя самого, но и судить тебя так строго, как судишь ты, тоже никто не придёт, потому что миру плевать на твои внутренние терзания, миру нужен результат, и если результат есть, рефлексии никого не интересуют.

Потом мы изменим формулировку: вместо «я стремный специалист, я ничего не знаю» появляется «я специалист, который знает достаточно, чтобы двигаться дальше, но пока не знает всего, и это нормально, потому что всего не знает никто». Это не позитивное мышление из палаты номер шесть, а прагматичный реализм, в котором «стремный» — это ярлык, а ярлыки предназначены для одежды, а не для живых людей, которые более процесс, а не состояние.

Твоя "стремность" — это не диагноз, а побочный эффект роста, потому что если ты чувствуешь себя самым умным в комнате, ты, скорее всего, в комнате дураков, а если чувствуешь себя идиотом, значит, растёшь. Делай свою работу, и помни, что стремным ты себя чувствуешь просто потому, что у тебя есть совесть и желание стать лучше, а это не баг, а фича.

Эмпатия - конечный ресурс

В профессиональной среде принято вешать на эмпатию ореол святости, словно это не навык, а нимб над головой, но любой, кто реально работал с чужим горем, знает: сопереживание — это не благодать, это узаконенное добровольное истощение. Это когда ты впускаешь чужую боль в свою грудную клетку, чтобы быть сопричастным, отплакать иногда вместо клиента.

И отсюда, кстати, растут ноги у стереотипа, что психологи в жизни — закрытые и вообще придурковатые типы, с которыми страшно садиться за один стол. Парадокс, да? Человек, который учит других открытости, сам похож на сейф с забытым паролем. Но если копнуть глубже, никакого парадокса нет, есть чистая стратегия выживания.

Представь: ты проводишь сессии, где твой слух работает как рентген, и ты видишь не то, что человек говорит, а то, от чего он бежит сломя голову. Ты вскрываешь эти консервные банки ужаса, обид и тревог каждый день по несколько штук, а вечером физически не можешь смотреть в глаза мужу. Потому что эмпатия — это ресурс, и если ты раздал его всем желающим, к восьми вечера от тебя остается только оболочка.

И здесь начинается самое смешное и грустное одновременно. Этот самый психолог в баре будет сидеть с каменной рожей и бросать язвительные комментарии, потому что любое проявление чувств для него теперь — не эмоция, а потенциальная статья расхода. Он не злой, он просто экономный. Это такая профессиональная бережливость, когда ты перестаешь быть жилеткой для подруги, для таксиста и для случайного попутчика, потому что понимаешь: если ты будешь слушать всех подряд, твой внутренний накопитель сломается, и ты пойдешь по миру с протянутой рукой, но уже за своим ресурсом. А тебе хрен че дадут, тыжпсихолог сам как-нибудь залижи свои раны и вперед.

Я в этом вижу не трагедию, а гигиену.

Эмпатия — это не про материнскую любовь ко всему человечеству, это про выбор, кому ты готов выделить бюджет из своего личного фонда. И если ты раздаешь его бесплатно всем, рано или поздно окажется, что тебе нечего дать тем немногим, кто действительно за этим пришел. Поэтому я выбираю скупую мимику, иронию и умение говорить «нет» без капли вины. Потому что единственный способ оставаться живым инструментом — вовремя убирать этот инструмент в чехол и не давать играть на себе первому встречному.