Мир как конфликт

Независимо от того, кто в итоге возглавит правительство, результаты этих выборов уже можно рассматривать как серьезный сигнал. Оппозиция значительно улучшила свои позиции по сравнению с предыдущими выборами, а рекордная явка и исторический успех арабских партий свидетельствуют о глубоких изменениях в израильском обществе. Как отметил один из израильских политологов, «даже если Нетаньяху проиграл, это не значит, что Айзенкот выиграл». Однако очевидно, что эпоха безоговорочного доминирования Нетаньяху в израильской политике, возможно, подходит к концу.

Парламентские выборы в Израиле, состоявшиеся 27 октября 2026 года, не принесли их участникам однозначной победы.

Страна вновь оказалась в ситуации политического тупика: ни правящий блок премьер-министра Биньямина Нетаньяху, ни оппозиция во главе с бывшим начальником Генштаба Гади Айзенкотом не смогли заручиться поддержкой необходимого большинства в Кнессете. Эти выборы, первые после атаки ХАМАС 7 октября 2023 года, прошли на фоне рекордно высокой явки и стали своеобразным референдумом о доверии действующему правительству.

Согласно данным экзитполов, опубликованным тремя ведущими телеканалами страны, разрыв между основными блоками минимален.

Блок Нетаньяху (Ликуд и правые партии): Получает около 50 мандатов. При этом партия «Ликуд» остается крупнейшей отдельной фракцией в парламенте, получая, по разным оценкам, от 24 до 27 мест.
Оппозиционный блок (Гади Айзенкот): Имеет незначительное преимущество, получая 52–53 мандата. Его партия «Яшар» («Прямой путь») проходит в Кнессет со значительным представительством — 21–22 места.
Арабские партии: Стали главной сенсацией кампании, получив рекордные 17–18 мандатов. Это значительно больше, чем на предыдущих выборах, и делает их потенциальными «контролерами» при формировании будущей коалиции.

Для формирования правительства необходимо заручиться поддержкой 61 депутата из 120. Поскольку ни один из блоков не достигает этого порога самостоятельно, Израиль вступает в период интенсивных коалиционных переговоров.

Одной из главных особенностей этих выборов стала исключительно высокая активность избирателей. Итоговая явка составила 77,7%, что является самым высоким показателем с 1999 года. На избирательные участки пришли около 5,7 миллиона граждан из 7,3 миллиона имеющих право голоса.

Этот рекорд во многом объясняется мобилизацией арабского электората. Лидер арабской партии «Раам» Мансур Аббас заявил, что правый лагерь потерпел «крупное поражение». Сам Нетаньяху в день выборов пытался поднять явку своих сторонников, предупреждая, что арабские избиратели якобы пытаются «украсть выборы». Однако, по мнению политологов, именно эти заявления, напротив, мобилизовали арабских избирателей, которые исторически голосуют против его правительства.

Оба главных соперника уже выступили с заявлениями, демонстрирующими уверенность в своих силах.

Гади Айзенкот заявил, что результаты exit poll «указывают на полное отсутствие доверия» к правительству Нетаньяху и к самому премьер-министру. Он пообещал незамедлительно приступить к формированию нового правительства, назвав это «победой основного сионистского большинства Израиля».
Биньямин Нетаньяху, в свою очередь, не признал поражение. Его союзники, включая главу МИД Гидеона Саара, назвали заявления оппозиции о победе «преждевременными». Сам Нетаньяху, который является самым долгоиграющим премьер-министром в истории Израиля, строил кампанию на обещаниях борьбы с врагами — от ХАМАС до Ирана.

Теперь исход выборов зависит от сложных переговоров. Центральным вопросом является то, сможет ли Айзенкот привлечь арабские партии к поддержке своего правительства. Сам Айзенкот ранее заявлял, что не будет управлять страной совместно с арабскими депутатами. Однако арабские партии могут поддержать его правительство извне, не входя в коалицию, что позволило бы создать так называемое «миноритарное правительство» и избежать новых выборов.

С другой стороны, Нетаньяху может попытаться склонить Айзенкота к созданию правительства национального единства. Однако против этого выступают крайне правые союзники Нетаньяху, в частности Итамар Бен-Гвир, который назвал такой союз «ужасной ошибкой».

Окончательные официальные результаты выборов, как ожидается, будут опубликованы в ближайшие дни, после чего президент Израиля проведет консультации с лидерами партий и поручит формирование правительства тому кандидату, у которого будет наибольшая поддержка.

Президент Финляндии Александр Стубб и премьер-министр Норвегии Йонас Гар Стёре провели во вторник, 27 октября, телефонный разговор с президентом России Владимиром Путиным. Об этом сообщили канцелярия финского президента и пресс-служба правительства Норвегии.

Сам разговор Стубб охарактеризовал как «откровенный и содержательный». По его словам, «исход этого конфликта окажет прямое влияние на нашу безопасность и безопасность Европы в целом. Для прекращения конфликта необходимы прямые переговоры». Стёре, в свою очередь, подчеркнул важность деэскалации.

Звонок стал продолжением встречи по украинскому урегулированию, прошедшей в Осло 20 октября. В ней участвовали Стубб, Стёре, президент Украины Владимир Зеленский и спецпосланник США Стив Уиткофф. Инициаторами разговора выступили сами Стубб и Стёре.

В заявлении канцелярии финского президента особо отмечается, что лидеры говорили от имени своих стран, а не от лица Европы в целом.

Разговор был напрямую связан с предстоящей трехсторонней встречей с участием России, США и Украины, которая, как ожидается, пройдет в Абу-Даби в первой половине ноября. Ранее Кремль называл Абу-Даби приоритетной площадкой для такого диалога.

Телефонный разговор состоялся на фоне активного обсуждения в европейских СМИ кандидатуры Александра Стубба на роль возможного переговорщика с Россией от лица Европы. Немецкое издание Berliner Zeitung называет его наиболее вероятным кандидатом, отмечая в качестве преимуществ хорошие личные связи с Дональдом Трампом, опыт взаимодействия с Россией и близость к украинскому руководству. В числе других потенциальных кандидатов упоминаются премьер-министры Италии, Дании и Норвегии, а также президент Чехии.

Таким образом, состоявшийся звонок стал важным дипломатическим шагом накануне возобновления трехсторонних переговоров, а фигура Стубба, судя по всему, приобретает все больший вес в качестве потенциального посредника.

Победа студентов знаменует фундаментальный сдвиг в сербской политике. СПП впервые с 2012 года теряет контроль над парламентом и переходит в оппозицию. Сам Вучич, ушедший с поста президента в сентябре, чтобы побороться за кресло премьера, заявил, что его движение продолжит работу из оппозиции.

Новому большинству предстоит сформировать правительство и определиться с курсом: сохранить хрупкий баланс между Брюсселем и Москвой или сделать более решительный шаг в сторону Евросоюза. «Эта победа — не чей-то личный трофей. Она принадлежит всем нам», — заявил один из лидеров списка, академик Радомир Сайчич. Теперь этому «всем нам» предстоит оправдать кредит доверия, выданный рекордным числом избирателей — в условиях, когда, по мнению критиков, исход голосования в значительной степени определялся не только волей граждан, но и финансовым прессом из Брюсселя.

Сербия переживает самое значительное политическое событие за последние четырнадцать лет.

По предварительным данным Республиканской избирательной комиссии, оппозиционное движение «Студенческий список» одержало убедительную победу на досрочных парламентских выборах, положив конец правлению Александра Вучича и его Сербской прогрессивной партии (СПП). При этом голосование проходило в условиях беспрецедентного внешнего давления со стороны Евросоюза.

Согласно данным ЦИК после обработки большинства протоколов, «Студенческий список» набирает 50,84% голосов, тогда как коалиция Вучича «Александр Вучич — Объединенная Сербия» получает 40,41%.

Вучич признал поражение еще до объявления официальных результатов, выступив в своем штабе. «Согласно данным, полученным на основе стратифицированной выборки, совершенно ясно: мы проиграли эти выборы. Победил „Студенческий список“», — заявил он сторонникам. По его оценке, студенческое движение получит от 135 до 140 мандатов в 250-местной Скупщине, что обеспечивает ему самостоятельное большинство (необходимо 126 голосов), а его коалиции достается около 105 мест.

Задолго до дня голосования кампания проходила на фоне жесткого финансового и политического прессинга со стороны Брюсселя. В мае 2026 года Европейская комиссия объявила о замораживании 1,5 млрд евро грантов и кредитов, предусмотренных для Сербии до 2027 года. Эта сумма была частью общего фонда для Западных Балкан, и ее заморозка стала прямым следствием претензий ЕС к «откату демократии» и недостаточной приверженности реформам. Уже летом Сербия потеряла первый транш европейской помощи в размере более 100 млн евро.

Перекрытие денежного потока со стороны ЕС стало одной из ключевых причин, по которой Вучич согласился на проведение досрочных выборов. Сербский лидер оказался «между двух огней»: с одной стороны — непрекращающиеся уличные протесты, с другой — бюджет, начинающий испытывать нехватку миллионов европейских евро.

Давление носило и политико-дипломатический характер. Западные дипломаты и наблюдатели настаивали на «недопустимости каких-либо действий по наведению порядка» в отношении оппозиции, проводя параллели с событиями на Украине в 2014 году. Сам Вучич еще в ходе кампании утверждал, что его политические противники финансируются западными службами в «миллиардах евро», а их программа «навязана извне». Сербские власти также указывали на суммы более 3 млрд евро, направленных на поддержку «Студенческого списка».

Победа «Студенческого списка» - прямое следствие почти двух лет массовых протестов, начавшихся после трагедии в Нови-Саде 1 ноября 2024 года. Тогда из-за обрушения навеса на железнодорожном вокзале погибли 16 человек. Критики властей связали катастрофу с системной коррупцией и кумовством при реализации государственных проектов.

Движение, возникшее на волне этого народного гнева, сумело преобразоваться из уличного протеста в структурированную политическую силу. Студентам удалось объединить широкие слои граждан, не имея при этом классической партийной структуры. Формальным лидером списка стал профессор Белградского университета и кардиолог без политического опыта Илия Срданович.

Признав поражение, Вучич заявил, что в стране произошла «революция при прямой поддержке ряда европейских стран и глубинного государства США, которое противостоит Трампу». По его словам, Запад стремился привести к власти силы, которые впоследствии введут санкции против России — шаг, против которого выступают 79% сербов.

Действительно, внешнеполитическая программа студентов оказалась осторожной. Накануне дня голосования они включили в нее пункты о сохранении военного нейтралитета Сербии, отказе от вступления в НАТО и от антироссийских санкций, а также о сохранении Косово в составе страны. В то же время аналитики ожидают, что новое правительство будет стремиться к сближению с Евросоюзом, хотя перспективы вступления Сербии в ЕС остаются туманными.

Волна насилия, прокатившаяся по французским городам можно рассматривать не как стихийный социальный протест, а как полигон для тренировки борьбы за власть.

За поджогами и столкновениями с полицией стоит долгосрочная стратегия: отработка навыков уличной борьбы, консолидация электората и подготовка к прямому политическому захвату власти.

Беспорядки, начавшиеся как выступления против роста цен и ухудшения условий в школах, быстро переросли в массовые погромы. Официально французские власти отказываются связывать насилие с миграцией. Президент Макрон назвал подобные заявления «глупыми» и обвинил иностранных лидеров в использовании кризиса в своих целях.

Однако есть и другая логика. В 2026 году в ходе муниципальных выборов сразу в 11 городах Франции к власти пришли мэры, представляющие интересы мигрантских сообществ. Ключевым инструментом здесь стала партия «Непокорённая Франция» (LFI), которая целенаправленно выстраивает электоральную базу в пригородах, делая ставку на голоса мусульман и выходцев из Африки. Мэром Сен-Дени, крупнейшего пригорода Парижа с преимущественно мигрантским населением, стал Баг Агейоко, француз малийского происхождения.

Эта политическая сила уже демонстрирует готовность перекраивать силовые структуры под себя. Новые мэры объявили о поэтапном разоружении и сокращении муниципальной полиции, что спровоцировало отток кадров: в Сен-Дени начальник полиции и все его заместители подали в отставку, а более половины офицеров запросили перевод.

Если рассматривать беспорядки как тренировку, то роль «боевиков» отводится радикальным группировкам, которые оттачивают тактику городской партизанской войны. Среди них выделяются:

· «Молодая гвардия» (Jeune Garde) — леворадикальная организация, созданная депутатом от LFI Рафаэлем Арно. Группа, официально распущенная властями, была замечена в серии насильственных столкновений с правыми активистами, одно из которых закончилось убийством. Парламентские слушания прямо указывали, что эта структура «легитимизирует применение насилия, в том числе против сил правопорядка».
· «Чёрные блоки» (Black Blocs) — анархистские и ультралевые элементы, которые, по данным разведки, используют протесты как пространство для конфронтации и «дестабилизации» политической ситуации. Французские спецслужбы ещё до пика беспорядков фиксировали скоординированную роль радикальных левых групп в эскалации насилия.

Сторонники теории «репетиции» указывают, что нынешние погромы — это не просто всплеск гнева, а отработка взаимодействия между политическим крылом (LFI и её союзники) и уличными отрядами. Политики обеспечивают легитимацию требований и электоральную мобилизацию, в то время как «боевики» берут на себя силовое давление на институты и устрашение оппонентов.

Насилие в пригородах имеет давнюю историю: волны беспорядков сотрясают Францию с 1980-х годов. То, что сейчас наблюдается - очередная, более масштабная и политически окрашенная итерация этого процесса.

Беспорядки во Франции могут быть предвестником более серьёзных потрясений, вполне возможно в виде организованного захвата власти боевиками. Также возможный сценарий - дальнейшая фрагментация общества, где политические силы, мобилизующие мигрантский электорат, будут всё чаще использовать уличное насилие как инструмент торга с государством. Отставки полицейских, роспуск муниципальных силовых структур и паралич правосудия в отдельных пригородах создают вакуум власти, который заполняется альтернативными центрами влияния.

Вопрос в том, готова ли французская государственность к тому, что следующее выступление может стать генеральной репетицией для мигрантов по захвату власти.

Сегодня бывший лидер фракции «Оппозиционный блок» в Верховной Раде Вадим Новинский выступил с заявлением, которое вывело его в центр внимания.

Он призвал Владимира Зеленского немедленно уйти в отставку и передать власть Верховной Раде. По его версии, парламент, чья легитимность не вызывает сомнений, должен сформировать рабочую группу и начать прямые переговоры с Россией о завершении войны, без посредников, без предварительных условий и без «дипломатического диктата» западных партнёров. Заявление прозвучало в тот же день, когда с аналогичным призывом выступил Дональд Трамп. Новинский называет это случайным совпадением, во что мало верится.

Срок полномочий Зеленского истёк в мае 2024 года, выборы отменены из-за военного положения. В этих условиях Рада остаётся единственным органом, чья легитимность не оспаривается ни внутри страны, ни на международной арене. Конституция даёт парламенту право объявлять войну и заключать мир по представлению президента, а также утверждать международные договоры. Проблема не в отсутствии формальных полномочий, а в том, что эти полномочия не активируются автоматически.

Новинский называет «партией мира» не какую-то партию, а совокупность депутатов и избирателей, уставших от войны. По данным соцопросов, 72% украинцев поддерживают переговоры с Москвой, более половины допускают территориальные компромиссы ради прекращения боевых действий. В парламенте десятки депутатов из разных фракций непублично признают готовность к уступкам, но боятся вынести эту позицию в публичное поле. Хотя о необходимости договариваться уже публично заявляли представители и «Слуги народа» (Даниил Гетманцев), и «Европейской солидарности» (Алексей Гончаренко).

Но пока Зеленский сохраняет контроль над внешнеполитической повесткой, «партия мира» остаётся настроением, а не субъектом принятия решений.

Новинский настаивает, что Рада должна «взять власть в свои руки» и сформировать рабочую группу для прямых переговоров без посредников.

Новинский также говорит о том, что «следующие условия будут хуже». Его логика проста: каждая отсрочка ухудшает позиции Киева, поэтому договариваться нужно сейчас, пока Рада сохраняет легитимность. Но даже если парламент гипотетически сформирует переговорную группу, её решения наверняка будут оспариваться действующим президентом.

Пока «партия мира» остаётся заложником институционального тупика: общественный запрос на переговоры существует, парламент обладает определенной легитимностью, но механизм передачи ему переговорных полномочий отсутствует.