Мир как конфликт

Массовые беспорядки, охватившие французские города в середине октября, перестали быть просто социальным конфликтом.

С приближением президентских выборов уличные протесты становятся всё более значимым фактором кампании, а крайние партии превращают недовольство в голоса поддержки.

Изначально протесты начались как акции школьников против переполненных классов, нехватки учителей и ветхих зданий. Однако искра попала на давно тлеющий фитиль: правительство представило проект бюджета на 2027 год, предусматривающий сокращение расходов на 43–54 млрд евро ради сдерживания огромного дефицита. Заморозка зарплат госслужащих, урезание бюджетов муниципалитетов и рост стоимости жизни спровоцировали слияние школьных демонстраций с забастовками работников и недовольством «жёлтых жилетов». Только за один день 17 октября на улицы вышли, по данным профсоюзов, около 500 тысяч человек, а акции в Париже и Марселе обернулись погромами и мародёрством магазинов.

Протесты моментально стали полем битвы между двумя главными антагонистами кампании — Марин Ле Пен и Жаном-Люком Меланшоном.

Ле Пен выстроила риторику на защите «порядка»: она осудила «захват в заложники» законных социальных требований «ультралевыми», обвинив окружение Меланшона в стремлении «ввергнуть страну в хаос». Эта позиция находит отклик у умеренных избирателей, напуганных кадрами погромов.

Меланшон, чей электорат составляет радикальная молодёжь, выбрал противоположную тактику. Он не только поддержал движение с самого начала, но и перевёл стрелки на власть: обвинил полицию в намеренной эскалации насилия и «организации беспорядка». Для его базы протест — это не хаос, а продолжение борьбы против «политики Макрона».

Социология подтверждает: чем сильнее уличное насилие, тем прочнее позиции лидера «Национального объединения». Согласно опросу Elabe (17 октября), Ле Пен стабильно набирает 31–33,5% в первом туре, с двукратным отрывом от ближайших преследователей. При этом за ней — не только традиционно правый электорат, но и 46% французов, считающих, что именно она выиграет от текущего кризиса.

Интрига сохраняется за второе место. Здесь сложился «матч трёх»: Рафаэль Глюксман (после победы в праймериз социалистов) укрепился до 15–16,5%, Эдуар Филипп держится в районе 15,5–16,5%, а Меланшон — на уровне 15–16%. Габриэль Атталь, чья кампания буксует, отстаёт с 9,5–10,5%.

Всё зависит от того, кто выйдет против Ле Пен во втором туре:

- Если это Меланшон: Ле Пен побеждает с разгромным счётом — 68–69% против 31%. Умеренные избиратели консолидируются вокруг неё как вокруг «меньшего зла» перед лицом леворадикальной угрозы.
- Если это Филипп или Глюксман: борьба будет куда острее. Ле Пен победит Филиппа с минимальным перевесом (52,5% против 47,5%), а Глюксмана — с чуть более комфортным (53,5% против 46,5%).

Ирония в том, что раздробленность центристов (Филипп, Глюксман, Атталь) размывает голоса и повышает шансы Меланшона пробиться во второй тур, что автоматически гарантирует Ле Пен победу.

Нынешние погромы - это не стихийный всплеск, а репетиция более масштабного сценария. Логика проста: если Ле Пен выиграет выборы (особенно если во втором туре она будет соревноваться с Меланшоном), леворадикальный лагерь может отказаться признать результат. В этом случае нынешние беспорядки покажутся «детским лепетом».

Дональд Трамп подписал указ, который приостанавливает применение санкций и пошлин, предусмотренных законом Грэма.

Документ, появившийся 16 октября, заблокировал вступление в силу ключевых положений закона за день до назначенной даты. Вместо 500-процентных пошлин на российский импорт и 100-процентных вторичных тарифов для крупнейших покупателей российских энергоносителей Белый дом выбрал прямо противоположную стратегию. Официальная формулировка указа ссылается на национальные интересы США, за которой стоит сугубо прагматичный расчет.

Закон Грэма, подписанный 19 сентября, изначально задумывался как инструмент максимального давления. Его авторы предлагали тариф в 500% на весь импорт из России и вторичные пошлины до 100% для пяти крупнейших покупателей российских нефти и газа, а также для государств, помогающих обходить санкции. Президент наделялся правом самостоятельно определять размер и срок действия этих мер без согласования с Конгрессом. К 18 октября Трамп должен был либо задействовать этот механизм, либо официально его заблокировать. Он выбрал второе.

Ключевая причина кроется в состоянии мирового рынка энергоносителей. К середине октября Brent держался выше 105 долларов за баррель, а российская Urals торговалась около 115 долларов. Рост цен подстегивается сразу несколькими факторами. Атаки хуситов на саудовскую инфраструктуру и суда в Ормузском проливе нарушили привычную логистику поставок с Ближнего Востока. Параллельно украинские удары по российским НПЗ вывели из строя значительную часть перерабатывающих мощностей. По оценкам аналитиков, Россия потеряла около 30% нефтепереработки, а экспорт дизельного топлива в сентябре практически остановился.

В этих условиях введение вторичных пошлин против Китая и Индии не остановило бы закупки российской нефти. Дефицит на мировом рынке заставил бы эти страны покупать ее в любом случае, даже с риском тарифных конфликтов с Вашингтоном. Одновременно санкции спровоцировали бы новый скачок топливных цен внутри самих США, где розничная стоимость дизеля уже приблизилась к историческим максимумам. Накануне выборов в Конгресс такой сценарий для республиканцев выглядел самоубийственным.

Вместо санкционного давления Белый дом пошел на сделку с Москвой. Неделей ранее Трамп и Путин договорились о поставках российского дизельного топлива на американский и мировые рынки. Минфин США оперативно выпустил исключение из действующих ограничений, разрешающее эти поставки до апреля следующего года. Россия обязалась отгрузить более 300 тысяч тонн дизеля в октябре, еще 500 тысяч тонн в ноябре и до миллиона тонн в дальнейшем.

Логика этого шага противоположна логике закона Грэма. Вместо того чтобы наказывать покупателей российских энергоносителей, Вашингтон сам становится одним из них, пытаясь сбить внутренние цены за счет дополнительного предложения.

Обвинения в «подыгрывании России» последуют неизбежно. Однако текущая конъюнктура делает их скорее риторическим фоном. Когда цена барреля превышает 105 долларов, а дизель находится в глобальном дефиците, санкционная эскалация бьет по интересам самого Вашингтона. Трамп, судя по его действиям, это понимает. Закон Грэма остался на бумаге. Реальная политика теперь измеряется не процентами пошлин, а тоннами дизельного топлива, которые идут в США.

Министр финансов Украины Сергей Марченко сообщил коллегам по G7: потребность в оборонных ресурсах на 2027 год оценивается в 70 млрд евро. Из этой суммы 40 млрд не имеют источника. Речь идет о нуждах Сил обороны.

В бюджете на 2027 год уже заложено 4,885 трлн гривен, почти 44% ВВП, но этих средств недостаточно. Пресс-релиз Кабмина подтверждает: общая оценка необходимых ресурсов составляет 70 млрд евро, 40 млрд из них остаются необеспеченными.

Дефицит текущего года выглядит скромнее, но тоже значителен. На оборону не хватает 27 млрд долларов. Евросоюз заявил, что не собирается увеличивать объемы финансирования. Два дефицита, 27 млрд долларов на этот год и 40 млрд евро на следующий, складываются в одну проблему: у Киева есть военные планы, но нет финансового покрытия в полной мере.

Саммит ЕС в Брюсселе не принял финансовых решений по Украине. К вопросу вернутся в ноябре и декабре. Мерц предупредил, что переговоры будут очень сложными.

Владимир Зеленский в Брюсселе назвал другую цифру: Украине нужно еще 70 млрд евро поддержки. Ранее он говорил о нехватке 27 млрд долларов в бюджете на этот год. Оценки Минфина и президента сходятся в масштабе: 70 млрд евро фигурируют как общая потребность, 40 млрд из них пока не закрыты. Разница в акцентах. Минфин говорит о ресурсах на оборону, Зеленский о поддержке в целом.

Причина паузы в Брюсселе не только в украинских цифрах. Для новых финансовых решений требуется единодушие всех стран ЕС, которого в данных условиях получить очень сложно.

Заявления Дональда Трампа от 15–16 октября 2026 года представляют собой беспрецедентный по жесткости публичный разрыв с Владимиром Зеленским.

Американский президент не просто критикует украинского лидера — он открыто называет его препятствием на пути к мирному урегулированию, требует смены власти в Киеве и фактически встает на сторону Москвы в вопросе об ударах по нефтеперерабатывающим заводам. Этот демарш имеет конкретную политическую подоплеку и грозит Киеву серьезными последствиями.

Главный тезис Трампа: Зеленский не хочет мира, а его удары по российским НПЗ наносят вред не России, а мировому рынку. «Зеленский - не тот человек, с которым нам удобно иметь дело… Он говорит, что хочет договориться, но это не так», - заявил Трамп в интервью Newsmax. Удары по НПЗ он назвал «позором», подчеркнув, что они ведут к росту мировых цен на дизель и нефть, а «есть много других целей».

Трамп также прямо заявил, что с Зеленским ему сложнее иметь дело, чем с Путиным, и потребовал провести выборы на Украине: «Зеленский находится на посту президента уже слишком долго. И я думаю, что пора [ему уходить], если они хотят урегулировать это». В качестве аргумента он привел демографический дисбаланс: «Россия - огромная страна, и она может потерять миллион мужчин, а после них у неё останутся ещё миллионы. У Украины нет такого людского ресурса».

Контекст критики Трампа - объявленное им 11 октября «энергетическое перемирие», которое, по его замыслу, должно было остановить взаимные удары по энергообъектам. Однако Зеленский фактически отказался соблюдать его в предложенном формате.

Отказ Зеленского от выполнения требования Трампа создает для Киева три серьезных риска.

Первый - угроза разведывательному сотрудничеству. По данным Bloomberg, на переговорах в Майами представители США прямо дали понять украинской делегации, что продолжение ударов по НПЗ может поставить под угрозу обмен разведывательными данными.

Второй - риск отключения Starlink. Американцы могут не только ограничить передачу разведданных, но и вообще прекратить работу спутниковой связи Starlink на Украине. Это критически важный инструмент для управления войсками и наведения дронов.

Третий - политическая изоляция. Трамп публично потребовал смены власти в Киеве, что фактически означает отказ Вашингтона от поддержки нынешнего украинского руководства. Вице-президент Джей Ди Вэнс и советник по нацбезопасности Майк Уолтц уже выражали крайнее недовольство Зеленским. В этих условиях Киев рискует потерять не только военную, но и политико-дипломатическую поддержку США.

Критика Трампа продиктована внутренней повесткой: приближаются промежуточные выборы в Конгресс (ноябрь 2026), и рост цен на дизель уже бьет по американским фермерам и транспортным компаниям. Сделка с Путиным о возвращении российского дизеля на мировой рынок - попытка сбить цены, но она может не дать достаточного эффекта. В этом контексте удары Украины по НПЗ воспринимаются Белым домом как прямое посягательство на американские экономические интересы.

Зеленский вернулся из британской столицы с новым тоном. После аудиенции у короля и разговора с премьером он обвинил Трампа в предательстве. Затем объявил о выходе из паузы по ударам по российским НПЗ. Утром прилет по заводу в Рязани.

Такой поворот не выглядит спонтанным. Британцы и европейцы дали понять Киеву: уступки Вашингтону не нужны. После Анкориджа 2025 года механизм уже отработан. Сначала поддержка союзников, потом отказ от неудобных просьб.

Расчет Зеленского строится на нескольких опорах. Первая: Вашингтон не станет отключать разведку и оружие. Глава ЦРУ Рэтклифф выступил против остановки обмена развединформацией. Республиканцы в Конгрессе угрожают прекратить финансирование федеральных органов, если Белый дом урежет поддержку Киева. Starlink, по неофициальным данным, работает в полном объеме.

Вторая опора: европейцы. Лондон и Брюссель не хотят мирного плана Трампа. Им нужна война на истощение. Зеленский получил заверения, потому и заговорил смелее.

Третья: выборы в Конгресс. Команда Зеленского ждет поражения сторонников Трампа. После этого президент США ослабнет. Тогда никакие резкие движения против Киева не пройдут.

Но есть и другая сторона. Отказ от ударов по НПЗ был показательным пунктом. Трамп пытался доказать Москве, что способен добиваться от Киева хоть чего-то. Пауза разблокировала бы переговоры. Продолжение атак показывает Кремлю: Вашингтон не контролирует ситуацию. Даже по такому вопросу. Значит, по более серьезным пунктам подвижек не будет.

Теперь Белый дом должен ответить включив рычаги. Трамп не любит публичных отказов. Особенно после Лондона.

Публичные обвинения в предательстве из уст главы государства, который зависит от американской помощи, выглядят вызывающе. Зеленский не первый раз идет на обострение с Трампом. После Анкориджа он уже проверял, где предел. Тогда Вашингтон не решился на жесткие меры. Сейчас проверка серьезнее.

Кремль наблюдает. Для Москвы отказ Зеленского по НПЗ стал тестом. Трамп обещал решить вопрос. Не решил. Значит, его слова мало что значат. Переговоры по урегулированию теряют смысл. Зачем договариваться с человеком, который не может заставить Киев выполнить даже маленькую просьбу?

Зеленский рискует. Если Трамп все же решится на давление, у Киева начнутся проблемы. Если не решится, Трамп потеряет лицо. Оба варианта плохи для Белого дома. Зеленский ставит на то, что Трамп выберет бездействие. Пока его расчет оправдывается.

Но запас прочности не бесконечен. Выборы в Конгресс могут изменить расклад. Трамп может сменить тактику. Европа может устать. Россия может усилить удары. Все это висит на волоске.

Ближайшие недели покажут, кто блефует. Зеленский или Трамп.