СводкаГлавные показатели канала за выбранный период. Изменение — к такому же отрезку перед периодом, если за него есть статистика. Наведите на диаграмму плитки, чтобы увидеть число в каждой точке периода.
Главные числа
ПодписчикиСколько подписчиков у канала сейчас. Волна — число подписчиков в каждой точке периода. Изменение — к началу периода.69▼ 1,4 %−1 за период
ПросмотрыСколько сейчас просмотров у постов, вышедших за период. Это не просмотры за день: сколько посмотрели вчера, MAX не сообщает.179▼ 15,4 %было 222
РеакцииСколько реакций у постов, вышедших за период.26▲ 24,0 %было 22
УпоминанияСколько раз канал упомянули другие каналы: ссылки и репосты, без рекламных постов. Чем крупнее круг, тем больше упоминаний в этой точке периода.58▼ 18,6 %было 72по подписке
РепостыСколько раз другие каналы сделали репост постов этого канала (без рекламных постов). Репосты входят и в число упоминаний.26▼ 2,6 %было 27после входа
Средний охват постаСколько просмотров в среднем набирает один пост. Считаем по постам старше двух суток: у свежих просмотры ещё растут. Точки, где есть свежие посты, — пунктиром и полыми кружками: охват всех постов на сейчас, он ещё вырастет.19▼ 31,0 %было 28
ERRКакая доля подписчиков видит средний пост: средний охват ÷ подписчики × 100 %. Линия — ERR в каждой точке периода, пунктир — ERR прошлого такого же периода. Точки с постами моложе двух суток — полые кружки на пунктирном конце линии.27,7 %▼ 11,9 п. п.пунктир — было 39,6 %
Вовлечённость ERКак часто читатели реагируют на посты: реакции ÷ просмотры × 100 %. Засечка на полосе — прошлый период.14,53 %▲ 4,6 п. п.
было 9,91 %
Постов в деньСколько публикаций в среднем выходит за день. Клетка — точка периода: чем темнее, тем больше постов в день.1,4▲ 31,1 %было 1,1
Доля рекламыКакая доля публикаций за период похожа на рекламу: маркировка erid, рекламные ссылки и другие признаки. Шкала — рекламная нагрузка по порогам индекса качества: до 10 % — низкая, до 25 % — умеренная, до 50 % — высокая, дальше — очень высокая. Рост доли отмечается красным.2,5 %▼ 1,8 п. п.
ДинамикаСверху — число подписчиков на конец каждой точки периода, снизу — прирост за точку: зелёный — подписчиков стало больше, красный — меньше. Над графиком прироста — самый большой прирост и самая большая убыль. Сколько подписалось и отписалось по отдельности, MAX не сообщает.
Рост аудитории
−1подписчиков за период
−1 самая большая убыль · 13 окт 2026
Оценка каналаОценка канала от 0 до 100 из пяти частей: аудитория, честность роста, рекламная нагрузка, доверие и достоверность расчёта. Полоса — сколько баллов часть набрала из своего максимума. Индекс пересчитывается каждую ночь; каналы сравниваются с похожими — той же категории и размера.
Индекс качества пока не рассчитан. Он появляется у каналов от 500 подписчиков, которые публикуют посты хотя бы раз в неделю, после недели наблюдения.
ОхватыСколько сейчас просмотров у постов, вышедших в каждой точке периода (а не просмотры за день). Подписан рекорд; точка с сегодняшним днём бледнее — день ещё идёт. Средний охват поста — по постам старше двух суток.
Просмотры и охват
179просмотров за период▼ 15,4 %
Средний охват поста — 19 просмотров (посты старше двух суток).
ВовлечённостьER — реакции, делённые на просмотры, в процентах — у постов каждой точки периода. Пунктир — ER за весь период. Изменение — в процентных пунктах к прошлому такому же периоду.
Вовлечённость подписчиков
14,53 %ER = реакции ÷ просмотры▲ 4,6 п. п.
ER каналав среднем за период
ЦитируемостьИндекс цитируемости (ИЦ) — насколько часто и какими каналами упоминают этот канал за последние 30 дней, без рекламных постов. Уровень — место среди похожих каналов. Линия — ИЦ в каждой точке периода (в неделе и месяце — средний за её дни).
Индекс цитируемости пока не рассчитан: он появится после ночного расчёта, когда канал упомянут другие каналы.
РитмСколько постов в среднем выходит в каждый час каждого дня недели, время московское: чем темнее клетка, тем больше публикаций. «Лучшее время» — часы, в которые у постов старше двух суток самый высокий средний охват.
Когда и сколько публикует
ПнВтСрЧтПтСбВс
036912151821
Лучшее время:09:0018:00часы, в которые у постов самый высокий средний охват
ФорматыИз чего состоит лента. У каждого поста один формат — по старшинству: репост, видео, фото, ссылка, текст. Полоса и проценты — доля постов формата; справа — средний охват одного поста формата (по постам старше двух суток), полоска — сравнение с самым просматриваемым форматом.
ПубликацииКаждая точка — пост за период: по горизонтали — дата выхода, по вертикали — просмотры, размер точки — реакции, цвет — формат. Так видно хиты, провалы и то, как меняется охват. У крупных каналов показаны 100 самых просматриваемых постов и равномерная выборка остальных — не больше 1 500 точек.
Каждый пост — точка
Выше — больше просмотров, крупнее — больше реакций. Нажмите на точку, чтобы открыть пост.
ВидеоФотоДругоеразмер — реакцииПриближение — кнопками «+» и «−», щипком или Ctrl + колесо мыши; приближенный график сдвигается перетаскиванием
СводкаИтоги выбранного периода: сколько вышло публикаций, сколько у них сейчас просмотров и реакций и средний охват поста. Просмотры — текущие у постов, вышедших в эти дни, а не просмотры за день. Изменение — к такому же отрезку перед периодом, если за него есть статистика.
Итоги периода
Нажмите на показатель — ниже он появится по точкам периода
Просмотрысегодня — день ещё идётТочки с постами моложе двух суток — бледные с пунктиром: их просмотры ещё растут.
РекламаКакая доля публикаций за период похожа на рекламу: маркировка erid, рекламные ссылки и другие признаки. Детектор осторожный, поэтому настоящая доля обычно выше. Шкала — рекламная нагрузка по порогам индекса качества. Ниже — средний охват рекламного и обычного поста и кого рекламирует канал (сайты, на которые ведут ссылки из рекламы).
Что работаетПосты периода с наибольшим числом просмотров. Полоса — просмотры относительно первого места. Превью — картинка поста, у поста без картинки — аватар канала. Просмотры — сколько у поста сейчас.
РитмСколько постов вышло в каждый день периода (бледные столбики) и среднее за 7 дней (линия): видно, разгоняется канал или затихает. Сегодняшний день ещё идёт, поэтому среднее для него считается по вчерашний день.
Публикации по дням
Бледные столбики — дни, линия — среднее за 7 дней: видно, разгоняется канал или затихает
Публикации за деньСреднее за 7 дней
Данные обновлены в 16:10 по Москве. Просмотры — текущие у постов, вышедших в эти дни; средний охват — по постам старше двух суток.
Как считается индекс качества
Сегодня День отца. В детстве нам обычно кажется, что папа просто знает, как быть папой. Потом появляются собственные дети — и выясняется, что никакой инструкции у него, возможно, не было.
Кто-то вырос с отцом, который много работал. Кто-то — с тем, кто был рядом, но почти не разговаривал. Кто-то вообще рос без него.
А потом сам становится отцом и пытается на ходу понять, что значит быть рядом с ребёнком. Для кого-то это секции и больничные. Для кого-то — научиться спрашивать, как прошёл день. Для кого-то — впервые сказать своему ребёнку то, чего сам никогда не слышал. Мне кажется, это стоит сегодня заметить.
А если с собственным отцом всё было сложно, сегодняшний день не обязан быть праздничным. Иногда достаточно просто не делать вид, что было иначе. Вечером расскажу о результатах опроса четверга и о том, кто был рядом с нами, когда мы сами были детьми.
Суббота, утро. Он ведёт ребёнка на секцию. Сам. Без напоминаний. Возвращается довольный. — Ну вот, отвели. — А сменку ты взял?
Если спросить её: «Я хочу, чтобы он был отцом, а не помощником. Чтобы сам знал, когда секция, когда врач, что ребёнок любит на завтрак. Почему я всё ещё должна помнить это за всех?»
Если спросить его, он скажет: «Мой отец меня ни разу никуда не водил. Он дома почти не бывал. Я и так делаю в сто раз больше, чем он».
И вот тут получается странная арифметика.
Она считает то, что ещё не сделано. Он — то, что уже сделал. Она смотрит на него из сегодняшней семьи. Он — из собственной. Я всё чаще слышу от отцов одну фразу: «Со мной мой отец этого не делал».
У кого-то отец всё время работал. У кого-то пропадал. Кто-то был рядом, но почти не участвовал в жизни ребёнка.
И тогда человек учится быть отцом уже на ходу. Иногда впервые понимая, что вообще-то не знает, как это делается.
Поэтому его «я стараюсь» — не обязательно отговорка. Но и её «мне мало» — не неблагодарность. Она живёт не с его отцом. Она живёт с ним.
И есть ещё одна неприятная деталь. Иногда мужчина действительно не берёт на себя родительство.
А иногда он берёт — и каждый раз слышит: «Не так собрал». «Не то положил». «Ты забыл». «Я бы сделала иначе».
Не потому, что женщина хочет им управлять. Иногда она просто десять лет держала это в голове и уже знает, чем заканчивается каждая забытая мелочь.
Только у этого есть побочный эффект. Если одного человека постоянно поправляют, он довольно быстро перестаёт решать сам.
Она: «Почему я должна всё помнить?» Он: «Скажи, что нужно сделать». И вот тут оба получают именно то, на что жаловались.
Мне кажется, поэтому вопрос не только в том, каким отцом должен быть мужчина.
Иногда вопрос ещё и в том, может ли в этой семье появиться второй способ быть родителем — не такой, как у неё, но всё-таки свой.
Как вам кажется: что труднее — научиться быть отцом без собственного примера или перестать быть единственным человеком, который знает, как правильно?
Есть фильмы, после которых хочется срочно позвонить родителям.
А после «После бури» Хирокадзу Корээды почему-то хочется подумать о людях, которых мы любим, хотя они совершенно не соответствуют нашим представлениям о том, какими должны быть.
Рёта — бывший муж, не очень успешный писатель, азартный игрок и отец, который видит сына всего несколько раз в месяц. Он любит его. Это видно. Он хочет быть хорошим отцом. Тоже видно.
Но если смотреть не на намерения, а на жизнь, получается довольно печальная картина: человек постоянно обещает себе, что однажды всё исправит, и всё время немного опаздывает к собственной жизни.
Корээда не спрашивает: Рёта хороший или плохой отец? Потому что ответ одновременно «да» и «нет».
Он может искренне любить сына и быть совершенно ненадёжным. Может хотеть вернуть семью и при этом делать вещи, из-за которых вернуть её становится всё труднее.
Может всю жизнь пытаться не стать похожим на собственного отца — и обнаружить в себе кое-что очень знакомое. И самое интересное здесь даже не Рёта.
Мы вообще довольно много лет можем ждать от близких людей, что они наконец станут теми, кем мы их себе придумали. Мама когда-нибудь начнёт понимать. Муж наконец повзрослеет. Отец однажды скажет то самое. А мы сами наконец станем тем человеком, которым собирались быть в двадцать пять.
В «После бури» почти никто не становится. И, наверное, поэтому фильм такой тихий. Там нет большой сцены, после которой все всё поняли и обнялись. Есть тайфун, маленькая квартира, ночь вместе и утро, когда жизнь просто продолжается. Я бы советовала его именно поэтому. Не как фильм «про семейные ценности». И не как инструкцию, как правильно любить близких.
А как очень хорошее напоминание о том, что любить человека и наконец увидеть его таким, какой он есть, — иногда две совершенно разные вещи.
Если на выходные хочется не развлечения, а фильма, который ещё немного поживёт в голове после титров, — посмотрите «После бури».
Почему мы иногда спорим о каникулах так, будто выбираем не девять дней, а всё детство ребёнка?
За десять дней до каникул в некоторых семьях уже начинается маленький совет директоров.
— Надо куда-нибудь съездить. Нельзя же девять дней дома. — А зачем куда-то ехать? Пусть наконец ничего не делает.
Оба говорят о ребёнке. Но если послушать внимательнее, каждый ещё и рассказывает, что для него самого когда-то было хорошим детством.
Вспомните свои лучшие каникулы. Мы почему-то редко начинаем с названия города.
Бабушка. Дача. Друзья во дворе. Ключ на шее. Папа, который никуда не спешит. Или пустая квартира, велосипед и целый день, в котором никто не спрашивает, где ты.
Мы запоминаем не столько программу, сколько то, что в ней было между людьми: кто был рядом, кто ждал дома, кто разрешал уйти, к кому можно было прийти.
И вот эти разные детства однажды встречаются у семейного календаря.
Для одного хорошие каникулы — когда все вместе. Для другого — когда от тебя наконец отстали.
Один родитель старается дать ребёнку то, что сам когда-то любил. Другой — то, чего ему не хватало. А кто-то изо всех сил делает наоборот: «У меня было так, и я точно не хочу, чтобы у моего ребёнка было так же».
Родительство вообще устроено странно: мы воспитываем ребёнка, которого видим перед собой, и иногда одновременно пытаемся что-то исправить в собственном детстве.
И здесь есть кроется ловушка. Ребёнок не обязан любить то, что когда-то делало счастливыми нас. Ему может быть скучно на нашей любимой даче. Может не понравиться море. Может оказаться, что лучшие каникулы для него — те, где никто ничего особенного не придумал.
И это довольно трудно принять. Потому что тогда приходится признать: мы не можем подарить ребёнку своё детство заново. Можно только узнать, какое детство нужно именно ему.
Кто был рядом с вами в детстве? Мне кажется, ответ на этот вопрос может объяснить наши сегодняшние семьи гораздо больше, чем спор о том, куда ехать на каникулы.
Была вчера в универе — знакомилась со студентами первого курса магистратуры по системной семейной психотерапии. А во дворе такая красота, золотая осень, что захотелось немного задержаться и просто посмотреть вокруг.
Мне кажется, есть что-то особенное в том, что семейную психологию часто выбирают люди с жизненным опытом, со своей историей, профессией, отношениями, вопросами к себе и миру.
Возможно, идут учиться не только новой профессии, но и лучше понимать то, что уже прожили.
Всегда немного волнующе встречать людей в самом начале такого пути. И радостно быть к нему причастной.
Почему можно быть самым нужным человеком в семье — и всё равно чувствовать себя там невидимой?
Иногда это обнаруживается совершенно случайно. Муж говорит: «Я сегодня сам заберу детей. Иди куда-нибудь». Дети уходят.
И вдруг оказывается, что идти некуда.
Можно встретиться с подругой. Можно сходить в кино. Можно просто посидеть в кафе. Но сначала почему-то находится посудомойка, потом бельё, потом школьный чат, потом ещё что-то, что «лучше сделать сейчас». И через час свободного вечера уже нет.
Не потому, что муж плохой. Он как раз сделал то, о чём его просили.
Просто когда никто ничего от тебя не хочет, появляется гораздо более трудный вопрос: а чего хочешь ты?
Мне кажется, здесь бывает что-то глубже усталости от быта. Когда человек годами нужен другим в очень конкретных вещах, нужность становится способом чувствовать своё место.
Ты помнишь. Организуешь. Предугадываешь. Решaешь. «Что бы мы без тебя делали». И вроде бы это почти признание в любви.
Но есть разница между «ты нам нужна» и «мы хотим именно тебя».
Первое можно подтвердить делами.
Второе — уже нет. Поэтому быть полезной иногда даже безопаснее, чем просто быть собой.
Пока ты что-то делаешь, всё понятно. Вот результат. Вот благодарность. Вот доказательство, что без тебя было бы хуже.
А потом попробуй ничего не делать. Не спасать. Не организовывать. Не быть той, которая всё помнит. И может оказаться, что самый сложный вопрос за много лет звучит не «почему меня никто не замечает?», а: «Кто я, когда от меня ничего не нужно?» У мужчин это тоже бывает. Только вместо школьного чата могут быть деньги, ремонт, решения и вечное «я сам разберусь».
Функции разные. Вопрос один. Можно быть незаменимым человеком в чужой жизни — и при этом очень мало знать о собственной.
Почему на вопрос «Сохранять ли брак ради детей?» так хочется получить короткий ответ?
Потому что в нём будто есть только два варианта: хорошие родители сохраняют семью ради детей или хорошие родители не заставляют детей жить в несчастливом браке.
Но в реальной жизни так почти никогда не бывает.
Когда люди говорят «мы остаёмся ради детей», я бы сначала остановилась именно на этих словах.
Что значит «ради детей»?
Иногда взрослые действительно думают о ребёнке: не хотят, чтобы его привычная жизнь резко изменилась, чтобы один из родителей перестал быть рядом каждый день.
Иногда за этим страх. Что будет после развода? Хватит ли денег? Как дети это переживут? А вдруг отец уйдёт не только из семьи, но и из их жизни?
А иногда — надежда.
Может быть, если потерпеть ещё немного, всё наладится. Ради детей хотя бы попробуем.
И бывает, что за этой фразой стоит просто невозможность принять решение.
«Мы не можем развестись, у нас дети» звучит гораздо легче, чем «я не знаю, хочу ли я больше быть с этим человеком».
Но есть и обратная версия:
«Мы разводимся ради детей. Не хотим, чтобы они каждый день жили между нашими ссорами».
И это тоже может быть правдой.
Поэтому сама формула ничего не решает.
Мне здесь важнее разделить два вопроса. Что делать взрослым с браком — и что происходит с ребёнком, пока они с этим разбираются.
Ребёнок не живёт в слове «брак». Он живёт в конкретном доме.
В том, как родители разговаривают друг с другом. В том, что происходит за закрытой дверью. В том, как оба улыбаются ребёнку, а потом продолжают выяснять отношения на кухне.
После развода — тоже. Только уже в другой конфигурации.
Сам по себе брак не гарантирует ребёнку спокойную жизнь. Но и развод ничего автоматически не исправляет.
Можно остаться вместе и постепенно изменить то, что происходит между взрослыми. Можно развестись и сохранить ребёнку возможность нормально общаться с обоими родителями. А можно продолжить тот же конфликт уже в двух квартирах.
Поэтому у меня нет правила, по которому детям всегда лучше в браке. И нет обратного правила.
Зато есть вещь, которая меня здесь особенно интересует.
Дети очень быстро оказываются втянуты во взрослое решение, когда взрослые начинают спрашивать их, как им поступить.
«Ты же хочешь, чтобы мы не разводились?»
«А ты с кем будешь жить?»
«Как ты думаешь, мне надо от него уйти?»
Для взрослого это может выглядеть как попытка услышать ребёнка. Для ребёнка — как ощущение, что от его ответа теперь зависит, что будет с семьёй.
А ребёнок может одновременно бояться развода и мечтать, чтобы родители наконец перестали жить как враги.
Ему не нужно выбирать одно.
Если дома есть насилие, угрозы или ребёнок боится кого-то из взрослых, сначала речь идёт о безопасности. Здесь вопрос о сохранении брака вообще отходит на второй план.
Во всех остальных случаях решение о браке остаётся за взрослыми.
Ребёнка можно и нужно услышать: что ему страшно, чего он не хочет, по кому будет скучать, о чём он мечтает. Но отвечать на вопрос «маме и папе оставаться вместе или разводиться?» ему не нужно.
В ноябре я хочу отдельно поговорить о том, что происходит, когда ребёнок всё-таки становится участником отношений родителей. Потому что иногда фраза «мы делаем это ради детей» заканчивается тем, что детям приходится участвовать в том, что взрослые должны были решить сами.
Почему человек, который «просто хотел узнать, как ты», звонит в пятый раз за день?
Вторник. Половина двенадцатого. Совещание. Телефон на столе вздрагивает в пятый раз.
Она сбрасывает и пишет: «Не могу, перезвоню».
Через десять минут:
— Ты где?
Вечером он скажет:
— Я просто хотел узнать, как ты.
Она:
— Я чувствую себя под надзором.
И каждый будет говорить правду.
Потому что один и тот же звонок можно услышать совершенно по-разному.
Для него это может быть: «Я не слышал тебя несколько часов. Всё нормально?»
Для неё: «Я же сказала, что не могу. Почему ты опять звонишь?»
Иногда за такими звонками действительно стоит тревога. Человеку трудно переносить неизвестность, и он пытается получить подтверждение: связь есть, всё в порядке, другой никуда не исчез.
А иногда — контроль. И по одному пятому звонку этого не определить.
Если дело именно в тревоге, дальше легко получается замкнутый круг. Он звонит, чтобы успокоиться. Она отвечает короче, потому что хочет закончить разговор. Короткий ответ тревожит его ещё больше. Следующий звонок раздражает её ещё сильнее.
И каждый получает подтверждение своей версии.
Он: «Я же вижу, что она отдаляется».
Она: «Я же вижу, что он меня контролирует».
Хотя начиналось всё с довольно простого вопроса: «Как ты?»
Есть, конечно, ситуации, где дело уже не в разной переносимости тишины. Если от человека требуют отвечать немедленно, устраивают скандалы из-за пропущенного звонка, проверяют телефон, переписку или геолокацию, если страшно не взять трубку — это история про контроль и безопасность. Здесь нужна другая помощь.
Но если это не ваш случай, мне интересен сам факт - звонков было пять.
Потому что иногда человек спрашивает не только «как ты?».
Иногда в этом вопросе слышится ещё один:
«Ты всё ещё со мной?»
А иногда второй человек отвечает на него вовсе не словами.
В девятом классе у нас в школе появился предмет «психология». Что именно мы проходили, я уже не помню. Зато хорошо помню, что мне стало интересно: оказывается, у человеческого поведения есть своя логика.
Люди не просто бывают «странными», «хорошими» или «невыносимыми». За тем, как мы поступаем, что чувствуем и как строим отношения, что-то стоит. И мне захотелось разобраться, что именно.
Потом был психфак СПбГУ. Потом — несколько лет в корпоративном обучении и развитии персонала, я помогала взрослым людям развиваться, договариваться и работать в команде.
И довольно быстро выяснилось, что знать, как правильно общаться, и действительно уметь это делать — совсем не одно и то же. Можно прекрасно понимать, как устроена эффективная коммуникация, и всё равно ссориться, обижаться, не слышать друг друга и раз за разом попадать в одни и те же ситуации. Мне кажется, именно тогда я начала особенно хорошо чувствовать, насколько всё это интересно.
Потом случился перерыв. И стало понятно, что в прежний корпоративный ритм я уже не вернусь. А ещё — что мне хочется вернуться к тому, с чего всё начиналось: к попыткам понять человека и тому, что происходит между людьми.
Так в моей жизни появились магистратура НИУ ВШЭ по системной семейной терапии и частная практика.
Если посмотреть на этот путь со стороны, может показаться, что это несколько разных жизней. А мне кажется, что всё это время я занималась примерно одним и тем же. Просто менялись обстоятельства, задачи и способы смотреть на происходящее.
Мне с пятнадцати лет интересно, почему мы поступаем именно так, а не иначе. Почему любимые люди порой не могут услышать друг друга. Почему мы повторяем то, от чего сами устаём. И что помогает нам что-то изменить.
Кажется, этот интерес никуда не делся. Просто теперь он стал моей профессией.
