Питер Тиль известен как сооснователь PayPal, первый инвестор Facebook…
Загружаем изображение…
Питер Тиль известен как сооснователь PayPal, первый инвестор Facebook и создатель Palantir. Но его влияние на современную политику выходит далеко за рамки технологического предпринимательства. Личные травмы, философские увлечения и целенаправленно выстроенные институты превратили Тиля в архитектора постдемократического будущего. Что в его биографии, травмах, интеллектуальных поисках и институциональных стратегиях привело к тому, что сегодня мы наблюдаем не просто смену администрации в США, а переформатирование самого понятия политической власти?
Часть I. Психология: как сформировался «архитектор реальности»
Мировоззрение Питера Тиля сложилось в результате последовательных травм, каждая из которых добавила слой к его защитной структуре. Эти слои можно выделить в хронологическом порядке, хотя психика, разумеется, устроена гораздо сложнее любой линейной модели.
Слой первый: ЮАР и ядерная программа апартеида (1967–1977)
Питер Тиль родился в 1967 году во Франкфурте, но ранние годы провёл в Южной Африке и Намибии (тогда подмандатной территории ЮАР). Его отец, Клаус Тиль, был инженером-химиком, работавшим на немецкий концерн Farbwerke Hoechst. Компания направила его в Намибию для строительства завода по производству химикатов, используемых при переработке урановой руды. Эти реагенты поступали на урановые шахты, которые питали секретную ядерную программу апартеида - ЮАР в те годы стремилась создать собственное ядерное оружие в условиях международных санкций.
Рабочими на строительстве были чернокожие местные жители, которых нанимали без разъяснения, что именно они добывают и для чего. Правозащитные отчёты того времени сообщали о смертях от радиации, которую скрывали. Белые менеджеры, включая Клауса, жили в изолированном клубном анклаве, пользуясь привилегиями колониального быта.
Для трёхлетнего Питера эта среда была естественной. Он видел мир, где одни люди (белые, инженеры) проектируют реальность, а другие (чёрные, рабочие) служат материалом для этих проектов, причём их жизни и смерть - часть инженерного расчёта. Первая модель мира, которую усвоил Тиль, была моделью расовой иерархии, где архитекторы и материал разделены непроницаемой границей, а смерть - это техническая проблема, которую решают на верхних этажах.
Слой второй: Трёхлетний разговор о смерти и коровьей шкуре
В том же возрасте, по свидетельству самого Тиля (которое приводит Макс Чафкин в биографии The Contrarian), произошёл эпизод, который он запомнил на всю жизнь. Клаус Тиль указал сыну на ковёр из коровьей шкуры и объяснил: эта шкура когда-то была живой коровой. «Смерть случается со всеми животными. Со всеми людьми. Это случится со мной однажды. Это случится с тобой».
С точки зрения психологии развития, ребёнок, столкнувшийся с фактом собственной смертности в три года, стоит перед выбором: принять уязвимость (и тогда жизнь будет связана с тревогой, но и с открытостью) или построить крепость, которая заслонит эту уязвимость. Тиль, судя по всей его последующей жизни, выбрал крепость. Но не просто крепость - он решил, что смерть должна стать технической проблемой, которую можно решить, как инженерную задачу. Отсюда его позднейшие инвестиции в крионику (Alcor), в технологии продления жизни, в идею «побега от смертности». Но, можно предположить, что в детстве это приняло форму не столько планирования, сколько онтологической травмы: мир оказался местом, где всё, что ты любишь, исчезает, и единственный способ не исчезнуть - стать тем, кто управляет исчезновением.
Чафкин приводит параллель, которая шокирует, но точно передаёт психологическую динамику. Анонимный сторонник превосходства белой расы рассказывал ему, что в пять лет, столкнувшись со смертью, он надел «маску, скрывающую страх, которая в итоге стала фашистской походкой». Чафкин приводит эту историю не для того, чтобы приравнять Тиля к фашисту, а чтобы показать, как страх смерти может структурировать личность в сторону тотального контроля. У Тиля такой «походкой» стала не фашистская идеология в прямом смысле (он никогда
Часть I. Психология: как сформировался «архитектор реальности»
Мировоззрение Питера Тиля сложилось в результате последовательных травм, каждая из которых добавила слой к его защитной структуре. Эти слои можно выделить в хронологическом порядке, хотя психика, разумеется, устроена гораздо сложнее любой линейной модели.
Слой первый: ЮАР и ядерная программа апартеида (1967–1977)
Питер Тиль родился в 1967 году во Франкфурте, но ранние годы провёл в Южной Африке и Намибии (тогда подмандатной территории ЮАР). Его отец, Клаус Тиль, был инженером-химиком, работавшим на немецкий концерн Farbwerke Hoechst. Компания направила его в Намибию для строительства завода по производству химикатов, используемых при переработке урановой руды. Эти реагенты поступали на урановые шахты, которые питали секретную ядерную программу апартеида - ЮАР в те годы стремилась создать собственное ядерное оружие в условиях международных санкций.
Рабочими на строительстве были чернокожие местные жители, которых нанимали без разъяснения, что именно они добывают и для чего. Правозащитные отчёты того времени сообщали о смертях от радиации, которую скрывали. Белые менеджеры, включая Клауса, жили в изолированном клубном анклаве, пользуясь привилегиями колониального быта.
Для трёхлетнего Питера эта среда была естественной. Он видел мир, где одни люди (белые, инженеры) проектируют реальность, а другие (чёрные, рабочие) служат материалом для этих проектов, причём их жизни и смерть - часть инженерного расчёта. Первая модель мира, которую усвоил Тиль, была моделью расовой иерархии, где архитекторы и материал разделены непроницаемой границей, а смерть - это техническая проблема, которую решают на верхних этажах.
Слой второй: Трёхлетний разговор о смерти и коровьей шкуре
В том же возрасте, по свидетельству самого Тиля (которое приводит Макс Чафкин в биографии The Contrarian), произошёл эпизод, который он запомнил на всю жизнь. Клаус Тиль указал сыну на ковёр из коровьей шкуры и объяснил: эта шкура когда-то была живой коровой. «Смерть случается со всеми животными. Со всеми людьми. Это случится со мной однажды. Это случится с тобой».
С точки зрения психологии развития, ребёнок, столкнувшийся с фактом собственной смертности в три года, стоит перед выбором: принять уязвимость (и тогда жизнь будет связана с тревогой, но и с открытостью) или построить крепость, которая заслонит эту уязвимость. Тиль, судя по всей его последующей жизни, выбрал крепость. Но не просто крепость - он решил, что смерть должна стать технической проблемой, которую можно решить, как инженерную задачу. Отсюда его позднейшие инвестиции в крионику (Alcor), в технологии продления жизни, в идею «побега от смертности». Но, можно предположить, что в детстве это приняло форму не столько планирования, сколько онтологической травмы: мир оказался местом, где всё, что ты любишь, исчезает, и единственный способ не исчезнуть - стать тем, кто управляет исчезновением.
Чафкин приводит параллель, которая шокирует, но точно передаёт психологическую динамику. Анонимный сторонник превосходства белой расы рассказывал ему, что в пять лет, столкнувшись со смертью, он надел «маску, скрывающую страх, которая в итоге стала фашистской походкой». Чафкин приводит эту историю не для того, чтобы приравнять Тиля к фашисту, а чтобы показать, как страх смерти может структурировать личность в сторону тотального контроля. У Тиля такой «походкой» стала не фашистская идеология в прямом смысле (он никогда
Просмотры: 10