ЛЕГЕНДАРЬ - народный архив памяти

# ХОЗЯИН ГОРЫ

Мы начали эту историю с конца — и вот круг замкнулся.

8 октября гора неожиданно заговорила первой: лекция этнолога о Хозяйке Медной горы вдруг подсветила то, что уже год жило в «Легендах Качканара» — образ Кашканар-Ойки, настоящего хозяина этих скал. Тогда мы показали вам финальную, шестую картину раньше времени — потому что иначе не могли. А потом вернулись к началу и прошли весь путь заново: от пряжки небесного пояса — до голоса из-под камня, от Палласа, поднявшегося на гору с одним лишь любопытством вместо жадности, — до Шуваловской грани, где гора проводила свою, последнюю черту между честным обменом и попыткой её обмануть.

Все пять глав вели к одному. К лицу.

Потому что всё это время Хозяин горы оставался тем, к кому обращались, но кто не показывал себя целиком. Ворпа говорил из-под камня — но это был лишь посредник. Паллас получил кусочек горы в дар — но Хозяин так и не вышел ему навстречу прямо. Сорни-Най спорила с управляющим Горбуновым у межевого столба — но это снова была лишь часть, грань, а не весь лик.

И вот — финал книги. Картина «Хозяин горы».

Здесь происходит то, на что автор отваживается только раз за весь цикл: гора буквально становится лицом. Силуэт хребта и голова старца с текущей бородой — это не метафора «гора похожа на лицо». Это утверждение тождества: гора и есть лицо, а лицо и есть гора.

Композиция выстроена почти иконописно — «двор Хозяина»: в центре исполинский лик-гора с закрытыми во тьме, но светящимися глазами, по сторонам — белый олень и сова с горящим глазом, у подножия — рыжая лисица, а внизу, маленькой тёмной фигурой спиной к зрителю, — человек. Тот самый слушатель легенд, через которого вся книга и рассказывалась.

При обычном свете — сумеречная палитра, холодный синий массив горы на фоне тревожно-розового неба: час на грани дня и ночи, выбранный не случайно, ведь финальная глава происходит на пороге, а не внутри уверенного дня или уверенной ночи.

Под ультрафиолетом сцена уходит в ледяной циан, и лик Хозяина становится лиловатым, почти прозрачным — словно теряет телесность. И именно здесь, впервые во всей серии, лисица вспыхивает полным спектром — розовым, зелёным, золотым, сохраняя разноцветный огонь там, где весь остальной мир уже обесцвечен.

А в полной темноте материя холста исчезает совсем — остаётся только энергетический чертёж: светящиеся линии-вены, стекающие от лица вниз, ветвясь, как молния, как корневая система, как рисунок нейронных связей, соединяющий вершину с тем местом, где сидит человек.

Если выстроить эту картину в вертикаль, получится сама механика мифа: гора — источник, световая река — канал передачи силы, три зверя — её устойчивые архетипические формы, а человек у подножия — тот, кто допущен к этому потоку лишь в момент созерцания.

«Хозяин горы» не добавляет нового духа к перечню встреченных. Он сводит воедино уже известные свойства горы — её камень, её голос, её память — в единый, наконец раскрытый лик. Книга заканчивается не рассказом о горе, а прямым взглядом горы на того, кто её слушал.

Так шесть ночей, шесть легенд и шесть картин завершают круг, начатый пряжкой небесного пояса. Гора, которая всё это время смотрела на нас сквозь духов-посредников, наконец посмотрела сама.

«ХОЗЯИН ГОРЫ». Холст, акрил, флуоресцентные и люминесцентные пигменты. Трёхфазная световая структура. Авторская техника Люмифлюкс Арт.

Фото 1 — обычный свет. Фото 2 — УФ-свет. Фото 3 — полная темнота. Книгу "Легенды Качканара" можно найти на сайте Ридеро https://ridero.ru/books/legendy_kachkanara/, а так же на маркетплейсах Озон, Вайлдберисс, Литрес и др.

#ХозяинГоры #КашканарОйка #ЛегендыКачканара #БайкиСтарогоШамана #Качканар #Урал #УральскиеЛегенды #МифыУрала #ИскусствоУрала #Живопись #ЛюмифлюксАрт #КартинаПриРазномОсвещении #УФЖивопись #СветящаясяКартина #КнигиУрала

#Легендарь #ЛегендыКачканара #ХозяйкаГрани #СорниНай #Качканар #ЛюмифлюксАрт #УральскиеЛегенды

ШУВАЛОВСКАЯ ГРАНЬ
В прошлый раз мы оставили Хозяина горы молчащим. Паллас спустился вниз с одним-единственным камнем на груди — и Кашканар-Ойка впервые за всю книгу отдал кусочек себя добровольно. Но шаман предупредил: последнего слова ещё не было сказано. Гора умеет ждать. У неё нет слова «поздно».
И вот — пятая ночь. Пятая легенда. И совсем другой голос.
На этот раз речь не о человеке, который сумел остановиться. Речь о людях, которые провели по живому телу горы прямую, сухую, чернильную линию — и назвали её Шуваловской гранью. Сначала пришли казаки, быстрые и злые, пропахшие железом. Один из них, сотник Фёдор Курень, поднялся на гору в одиночку, смеясь над духами, — а спустился через три ночи седым, с белыми, как кость, волосами, и смог вымолвить только два слова: «Я вижу тебя».
Потом пришли люди с бумагами и мерными цепями. Провели межу — и в ту же ночь управляющий Горбунов встретил у межевого столба её. Сорни-Най. Золотую бабу. Ту, чьё имя манси произносили вполголоса, а некоторые — не произносили вообще. Высокую, сотканную будто из лунного света, золы и старой хвои, с глазами, что горели багрово-золотым огнём, как угли первого, доисторического костра.
«Ты провёл её по моей спине», — сказала она о границе.
Дальше в легенде — честный обмен и его противоположность. Тимофей Рябой, старатель с памятью длиннее человеческой жизни, отдал горе медную пуговицу матери — и получил платину, а потом и саму Сорни-Най: «Ты уже мой. Ты отдал мне пуговицу». А жадный Архип Косой, никогда не говоривший горе «спасибо», однажды ночью застал у лотка маленького слепоглазого старика, моющего металл в темноте: «Хватит брать. Металла больше нет. Я его убрал». Одно золотое кольцо под кедром этого было уже не исправить — гора умеет отличать честный обмен от попытки откупиться постфактум.
Прииски заросли тайгой быстрее, чем выросли. Шуваловская грань ушла под молодой кедр. А под каждым старым кедром на склоне Качканара, если верить легенде, до сих пор лежит монета — у кого серебряный пятак, у кого медная пуговица с ниткой, ещё не оборванной до конца.
Именно этому ночному испытанию у промывочного лотка — не встрече у межи, а самому моменту честного и нечестного обмена — посвящена пятая картина цикла, «ШУВАЛОВСКАЯ ГРАНЬ».
На холсте — не явление духа лицом к лицу и не разговор, а сам миг обмена: трое старателей склонились над лотком у ночного костра, вдали — острог, пушка, частокол с охранными знаками манси. Граница здесь — не линия на земле, а линия между честным трудом и попыткой обмануть гору.
При обычном свете перед нами плотная, почти этнографически достоверная сцена: снег, огонь, меховые треухи, тревожная гроза на заднем плане — узнаваемый мир труда и опасливого соседства человека с горой. Зритель ещё не подозревает, что перед ним — только внешняя оболочка события.
Под ультрафиолетом фигуры старателей меняются первыми: тела становятся полупрозрачными, почти призрачными, а металл в их руках начинает сиять собственным, нечеловеческим светом — именно так, как в легенде платина и золото являются не рудой, а субстанцией, которой гора либо одаривает, либо в которой отказывает.
В полной темноте исчезает всё лишнее: нет ни острога, ни пушки, ни даже лиц. Остаются только люминесцентные контуры рук и металла — зелёное, почти хтоническое свечение, похожее не на блеск драгоценности, а на свет живого организма. Это сама субстанция обмена, без декораций и без оправданий — то, что в итоге отличает Тимофея от Архипа.
Так картина повторяет движение самой легенды: от видимого труда — к скрытому приговору, от руды в руках — к живой правде горы, которая помнит каждый честный и каждый нечестный жест.
«ШУВАЛОВСЕАЯ ГРАНЬ». Холст, акрил, флуоресцентные и люминесцентные материалы. Авторский стиль — Люмифлюкс Арт.
Фото 1 — обычный свет. Фото 2 — УФ-свет. Фото 3 — полная темнота.
А Хозяин горы в эту ночь по-прежнему молчит в стороне. Своё последнее слово — и своё последнее испытание — он приберёг для тех тридцати пяти, что придут позже, с топорами вместо мерных цепей. Но это уже совсем другая история.

ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ УМЕЛ ОСТАНАВЛИВАТЬСЯ
В прошлый раз мы спускались под камень — туда, где лежит Ворпа, туда, где Кучум получил ответ и не захотел его услышать. Голос из тьмы сказал: уйди, время сменилось, сопротивление — это только смерть. Хан остался на своей земле. А Ворпа остался навсегда — в толще горы, вместе со своим камланием.
На прощание он сказал: когда ты стоишь на вершине и чувствуешь, как гора дышит под ногами, — это дышим мы. И добавил: впереди — тот, о ком манси говорили вполголоса, а некоторые не говорили вообще.
Шаман не обманул.
В четвёртую ночь он остановил меня прямо с порога: «Ты думаешь, ты уже знаешь главных?» И я поняла — всё услышанное раньше было только предисловием. Настоящий Хозяин горы ещё не появился.
Но прежде чем он выйдет из камня, в легенде происходит удивительное: на Качканар поднимается человек не с мечом и не с бубном, а с молотком, тетрадью и тихим, упрямым любопытством. Его зовут Пётр Симон Паллас. Это 1770 год, настоящая история, настоящий человек.
Гора, которая путает тропы у жадных и топит обманщиков в тумане, присматривается к нему иначе. Он не торопится. Опускается на колени перед мхом, пробует камень на язык, слушает тишину дольше, чем положено обычному человеку. Проводники сначала посмеиваются — мол, с камнем возится ласковее, чем иной мужик с женой, — а потом замолкают: тропа, которая только что пропала без следа, возвращается сама, стоит Палласу остановиться и прислушаться.
Гора задаёт ему, как и всем, три испытания — пропавшую тропу, туман, молчание вершины. Он проходит их не силой, а вниманием. И когда перед ним является сам Кашканар-Ойка — огромный, тёмный, с рудными блёстками в коже, с бородой из мха, — Хозяин не сердится. Он проверяет: что возьмёшь? Паллас поднимает один-единственный камень, заворачивает бережно, как дар, а не добычу. И гора впервые за всю книгу отдаёт — добровольно.
Этому мгновению посвящена четвёртая картина цикла — «Восторг Палласа».
На холсте нет ни боя, ни грозного идола, ни умирающего хана. Есть склон, залитый тёплым золотисто-оранжевым светом, фигура исследователя и раскрытая книга в его руках — та самая тетрадь, куда он заносит то, что видит. Две крошечные фигуры вдали, у его ног, напоминают: даже тот, кто понял гору, остаётся перед ней человеком.
При обычном свете это почти пейзаж: линии неба и склонов расходятся от раскрытой книги, будто впечатление о горе не умещается на бумаге.
Под ультрафиолетом картина меняется разительно: книга становится одним из самых ярких центров работы, холодные линии проступают сквозь склоны и небо, и знакомый вид превращается в сеть связей, которую обычный свет скрывал.
В темноте исчезает почти всё, что можно было бы назвать видом Качканара. Остаются только контур Палласа, раскрытая книга и светящиеся линии вокруг — как будто гора оставила ему лишь то единственное, что было важно: не добычу, а понимание.
Так картина совершает поворот — от горного пейзажа к моменту открытия, от увиденного к тому, что человек уносит с собой.
«Восторг Палласа». Холст, акрил, флуоресцентные и люминесцентные материалы. Авторский стиль — Люмифлюкс Арт.
Фото 1 — обычный свет. Фото 2 — УФ-свет. Фото 3 — полная темнота.
А Хозяин горы в эту ночь ещё не сказал своего последнего слова. Но об этом — дальше.
#Легендарь #ЛегендыКачканара #ВосторгПалласа #Качканар #ЛюмифлюксАрт #УральскиеЛегенды

**ТРИ НОЧИ ПОД КАМНЕМ**

В прошлый раз мы стояли на вершине у «Первого алтаря» — там, где Нер-Ойка поднимал из камня зверей и учил их разговаривать друг с другом, потому что небо и земля поссорились. Я закончила тот пост словами, что впереди — следующий голос, и придёт он снизу, из-под камня.

Он пришёл.

Шаман не повёл меня наверх. Он взял меня за плечо и привёл туда, где склон упирается в землю и камни лежат так плотно, будто гора нарочно придавила ими что-то живое и держит.

— Ворпа, — сказал он, не оборачиваясь. — Он был одним из трёх. Он там.

Голос шёл снизу. Глухой, тяжёлый, как удар бубна в пустой пещере:

«Меня зовут Ворпа. Я умер так давно, что кости мои уже не отличить от камня. Лежу в горе — как зерно лежит в земле. Только зерно прорастает вверх, к свету, а я прорастаю вниз — в темноту».

Так началась третья легенда — «Голос из-под камня».

Это история о трёх шаманах: старом Сомпе, молодом Юмасе и Ворпе. О гонце, который прискакал на закате и упал с коня раньше, чем конь успел остановиться: хан зовёт шаманов к Качканару, немедленно. О Кучуме, который не стал спрашивать советников — советники говорят то, что он хочет услышать, — а позвал тех, кто говорит правду, даже когда она не нравится.

Они шли три дня. Нашли пещеру на северном склоне, где из-под плоского камня тянуло холодом, от которого немели пальцы. Спустились. И увидели подземное озеро — чёрное, неподвижное, помнящее всех, кто в него когда-либо смотрел. А посреди озера, на острове, стоял идол. И вокруг идола лежало золото — не богатство, а плата. Кому и за что — они не знали. Но чувствовали: здесь принимают. Здесь ждут.

Три дня они камлали. На второй день Юмас лёг и долго не дышал — а когда вернулся, сказал только: «Они слышат. Они думают». На третий день Сомпа перестал двигаться совсем. На рассвете четвёртого идол открыл глаза — и голос сказал: уйди. Эта земля уходит к другим. Время сменилось. Те, кто несут гром в трубах, несут его надолго. Сопротивление — это только смерть.

Кучум выслушал и остался. «Я не ухожу с земли предков по слову из пещеры. Я ухожу только тогда, когда меня заставят уйти силой».

Юмас тогда тихо сказал Ворпе: «Некоторые люди слышат правду только тогда, когда она уже случилась».

Пещеру после того камлания закрыло обвалом. А может, она закрылась сама.

Этой главе посвящена третья картина цикла — «Камлание Кучума».

На ней нет ни хана на престоле, ни победы, ни поражения. На ней — то, что происходит, пока ответа ещё нет. Огонь наверху, камень, тьма под камнем и три человека, которые уходят в эту тьму, чтобы вернуться с чужими словами.

При обычном свете картина держится на огне: тёплое пятно в холодной ночи, лица, которые огонь выхватывает из темноты, и камень, лежащий тяжелее всего остального. Взгляд идёт туда же, куда шли они, — вниз.

Под УФ-светом тёплое уходит, и проступает то, чего не видно было днём: холодные линии, уходящие под землю, вода, которая не отражает ничего, и контур того, что стоит на острове и молчит.

В темноте остаются только глаза. Не человеческие, не звериные. Такие, что смотрят не на тебя, а в тебя — как смотрят в колодец, проверяя, есть ли там вода.

Так работает Люмифлюкс Арт: сначала ты входишь в рассказ, потом начинаешь видеть его скрытые связи, а в конце остаёшься наедине с тем, что никуда не ушло.

Ворпа сказал мне на прощание: «Когда ты стоишь на вершине Качканара и чувствуешь, как гора дышит под ногами, — это дышим мы».

А впереди — четвёртая ночь. И в этой истории появится тот, о ком манси говорили вполголоса, а некоторые не говорили вообще.

«Камлание Кучума». Холст, акрил, флуоресцентные и люминесцентные материалы, 60 × 80 см. Авторский стиль — Люмифлюкс Арт.

Фото 1 — обычный свет. Фото 2 — УФ-свет. Фото 3 — полная темнота.

#Легендарь #ЛегендыКачканара #КамланиеКучума #ГолосИзПодКамня #Качканар #ЛюмифлюксАрт #УральскиеЛегенды

МЕЖДУ ПРЯЖКОЙ И АЛТАРЁМ

В прошлый раз шаман произнёс одно слово — «Качканар» — и рассказал, как из тёмной воды и брошенного пояса выросла гора. Тогда мы смотрели на «Пряжку пояса»: на место, где Каменный пояс застегнулся.

Потом пришли наградные документы. Гран-При за книгу «Легенды Качканара» — неожиданный и очень дорогой подарок. Я читала бумаги и думала: книга, которая начиналась с шёпота в темноте, теперь получила своё признание. Спасибо каждому, кто был рядом.

Но шаман продолжил свой рассказ про Качканар:

— Ты увидела, где пояс держится. Теперь посмотри, что под ним. Пряжка скрепляет. А держать — должна земля. И кто-то должен быть поставлен на этой земле, чтобы она не рассыпалась.

Так началась вторая легенда — «Когда пришёл верблюд».

Это история о верблюде из южных песков, который услышал зов и шёл через степи и реки, пока не дошёл до горы. О шамане Нер-Ойке, который три года поднимал из камня зверей — медведя, лося, рысь, волка, — и учил их говорить друг с другом, потому что небо и земля поссорились. И о верблюде, который стал первым стражем: не самым сильным и не самым страшным, а тем, кто уже прошёл долгий путь и умеет соединять далёкое с близким.

Так на вершине возникло первое капище.

Этой главе посвящена вторая картина цикла — «Первый алтарь».

Слово «первый» в названии относится к самому событию: к моменту, когда среди камней впервые появляется место обряда.

При обычном свете от нижнего края полотна взгляд идёт по каменистому проходу к центральной фигуре. Вокруг — скальные останцы, впереди — бубен шамана. Небо над горами переходит из фиолетового в розовый, оранжевый и жёлтый. Человек здесь не отделён от пейзажа — он словно становится частью места, к которому обращается.

Под УФ-светом пространство заливает холодное голубое сияние, проход среди камней становится розово-красным, а на груди шамана ярче проступает ветвящийся узор. Теперь взгляд следует не только за формами, но и за линиями света, которые связывают фигуру, бубен перед ней и дорогу к ним.

В темноте подробности пейзажа уходят. Остаются светящиеся контуры: фигура, круглый предмет, скальный останец и животные по сторонам — лось слева и медведь справа. Картина превращается почти в знак, в котором осталось только самое главное.

Мне важно, чтобы «Первый алтарь» читался не как изображение обряда, а как место, где обряд может начаться. Мы подходим, всматриваемся, ждём перемены света — и в конце остаёмся наедине с немногими светящимися образами. Так работает Люмифлюкс Арт: свет становится частью материала наравне с краской.

А впереди — следующий голос. На этот раз он придёт снизу, из-под камня.

«Первый алтарь». Холст, акрил, флуоресцентные и люминесцентные материалы, 60 × 80 см. Авторский стиль — Люмифлюкс Арт.

Фото 1 — обычный свет. Фото 2 — УФ-свет. Фото 3 — полная темнота.

#Легендарь #ЛегендыКачканара #ПервыйАлтарь #КогдаПришёлВерблюд #Качканар #ЛюмифлюксАрт #УральскиеЛегенды

ВЕСЬ УРАЛЬСКИЙ ЦИКЛ ТЕПЕРЬ — С НАГРАДАМИ 🏆

Сегодня утром пришло письмо): «Легенды Качканара» получили **Гран-При** на IV Всероссийском конкурсе «Уральские просторы»!

И знаете, что самое удивительное? Я уже начинаю к этому привыкать 😄 Хотя внутри всё равно каждый раз — гордость, тёплая и настоящая.

Теперь могу сказать это вслух: весь Уральский цикл отмечен наградами.

📖 «Легенды Нижнего Тагила» — Гран-При
📖 «Легенды о Лае» — Гран-При
📖 «Легенды Черноисточинска» — Первое место
📖 «Легенды Качканара» — Гран-При. Конкурсы разные, но признание везде одинаковое!))

Четыре книги. Четыре истории. Четыре признания.

Для меня эти книги — как дети: я вынашивала каждую, я плакала и смеялась вместе с ними, я переживала за них, выпуская в мир. И сейчас, когда они получают такое признание, чувствую не только гордость за себя как автора — а именно за них. За то, что они оказались достаточно сильными, чтобы их заметили и оценили.

Я хочу, чтобы у этих книг была большая, красивая жизнь — чтобы они попадали в руки новых читателей, звучали в библиотеках, находили отклик и рассказывали об этих местах так, чтобы даже местные жители узнавали что-то необычное в привычном. И буду стараться делать для этого всё, что в моих силах — в том числе через картины, которые уже написаны к каждой легенде и ждут своего часа, чтобы читатель мог не только прочитать историю, но и увидеть её.

Спасибо каждому, кто идёт этим путём со мной. ❤️
#Легендарь #ЛегендыКачканара #ГранПри #УральскиеПросторы #ТатьянаFleksy

В ПРОШЛЫЙ РАЗ ШАМАН ПРОИЗНЁС ОДНО СЛОВО: «КАЧКАНАР». СЕГОДНЯ ОН РАССКАЖЕТ, ПОЧЕМУ ГОРА ДЕРЖИТ МИР.

Мы оставили старого шамана с Ермакова городища на пороге книги. Он пришёл, долго молчал и наконец назвал гору, к которой мне предстояло вернуться — сначала в памяти, потом в легендах.

Первая глава называется «Каменное сердце Урала». Шаман снова сидит у костра и просит смотреть в огонь. Его рассказ начинается не с города и даже не с горы. Сначала есть только тёмная вода. Потом гагара достаёт со дна ил, Нуми-Торум лепит из него землю, а когда земля начинает расползаться, бросает вниз свой тяжёлый пояс. Там, где пояс касается земли, поднимаются уральские хребты.

А в самом сердце Каменного пояса ложится пряжка.

На этом месте вырастает двурогая гора — Качканар. Шаман объясняет: пряжка не украшение. Она скрепляет пояс. В этой легенде гора становится тем самым узлом, без которого мир не удержится.

Этой главе посвящена первая картина цикла — «Пряжка пояса».

При обычном свете над вершинами видна фигура с раскинутыми руками. Потоки синего и огненно-жёлтого света пересекают гору, словно связывают небо, камень и землю. Мне хотелось, чтобы пряжка здесь не выглядела отдельным предметом: её можно почувствовать в самом месте пересечения линий.

Под УФ-светом картина меняется. Огненные линии становятся зеленовато-бирюзовыми, синий заполняет пространство, проступают светящиеся точки — будто мы смотрим уже не только на гору, но и в ночное небо над ней.

В полной темноте почти всё исчезает. Остаются глаза фигуры, её контур и несколько светящихся линий. Как если бы легенда отступила, но связь, о которой говорил шаман, по-прежнему была здесь.

У картины три состояния света, и мне важно показать их именно в таком порядке: обычный свет → УФ-свет → темнота. Сначала мы видим образ целиком. Потом замечаем другой его слой. А в конце остаёмся с тем, что продолжает светиться, когда подробности уже не различить.

Это только начало первой главы. Впереди — история юноши, который поднимется на гору и узнает, что значит отдать ей своё сердце. Но сначала нужно увидеть место, где, по словам шамана, застегнулся Каменный пояс.

«Пряжка пояса». Холст, акрил, флуоресцентные и люминесцентные материалы, 60 × 80 см. Авторский стиль — Люмифлюкс Арт.

Фото 1 — обычный свет. Фото 2 — УФ-свет. Фото 3 — полная темнота.

#Легендарь #ЛегендыКачканара #ПряжкаПояса #КаменноеСердцеУрала #Качканар #ЛюмифлюксАрт #УральскиеЛегенды

В ПРОШЛЫЙ РАЗ МЫ НАЧАЛИ С КОНЦА — С «ХОЗЯИНА ГОРЫ». Сегодня вернёмся туда, откуда начинается книга. К тому, кто привёл меня к Качканару.

В предыдущем посте я показала последнюю картину серии: человек стоит перед горой, а из камня проступает лицо Хозяина. Но прежде чем в книге прозвучала первая легенда, был другой взгляд. Взгляд старого шамана с Ермакова городища.

Так начинается предисловие к книге «Легенды Качканара. Байки старого шамана». Шаман приходит без стука. Я знаю его по другим историям — именно с ним писались «Легенды о Лае» и «Легенды Черноисточинска». Но в этот раз он долго молчит, а потом произносит всего одно слово:

— Качканар.

Для меня это не просто название горы. Там прошли мои детство и молодость, там родились мои старшие дети. Я уехала почти двадцать лет назад, но гора продолжала возвращаться ко мне — во снах, в воспоминаниях, в знакомом силуэте двух вершин. Предисловие получилось не только вступлением к легендам, но и рассказом о том, почему я наконец начала их записывать.

Шаман здесь — не герой одной главы. Он проводник и рассказчик. Он приносит истории о каменном сердце Урала, о Верблюде на вершине, о голосе из-под камня, о людях, которые приходили к горе в разные времена. Поэтому его портрет может стоять не внутри одной серии, а на пороге всего «Легендаря» там, где зритель ещё не знает, какую легенду услышит первой.

Картина называется «Шаман с Ермакова городища». Холст, акрил, флуоресцентные и люминесцентные материалы, 60 × 80 см. Она написана в моём авторском стиле Люмифлюкс Арт и, как «Хозяин горы», раскрывается в трёх состояниях света.

1. Обычный свет.
Шаман смотрит прямо на нас. Его лицо написано тёплыми красно-охристыми тонами; за спиной темнеют лес и ночное небо. Складки лица, седина, узоры одежды не дают образу стать бесплотным символом. Перед нами тот, кто будто уже прожил множество историй — и сейчас решает, готовы ли мы слушать.

2. УФ-свет.
Тёплое лицо становится сине-фиолетовым, волосы и борода вспыхивают голубым, орнамент — оранжевым и розовым. Знакомый портрет меняется на глазах. Мне хотелось передать это ощущение и в книге: шаман приходит как старый знакомый, но каждое его появление открывает что-то, чего я прежде не видела.

3. Полная темнота.
Лес, одежда, подробности лица исчезают. Остаётся зелёный светящийся контур — глаза, волосы, борода, улыбка. Словно сам рассказчик уже ушёл, а его присутствие ещё не погасло. Так бывает с услышанной ночью историей: утром не помнишь каждого слова, но её голос остаётся с тобой.

В прошлый раз мы встретились с Хозяином горы в финале книги. Теперь перед нами тот, кто начинает рассказ. Сначала нужно услышать шамана. А потом — идти за ним к горе.

Фото 1 — обычный свет. Фото 2 — УФ-свет. Фото 3 — полная темнота.

#Легендарь #ЛегендыКачканара #БайкиСтарогоШамана #ШаманСЕрмаковаГородища #Качканар #ЛюмифлюксАрт #ИскусствоУрала #УральскиеЛегенды