Пару недель назад мне попался подкаст Лекса Фридмана с Джоэлем…
Пару недель назад мне попался подкаст Лекса Фридмана с Джоэлем Хэмкинсом — длинный разговор о бесконечности, парадоксах и природе математики. Большая часть содержания была знакома, но один сюжет зацепил по-настоящему: бесконечные шахматы.
Правила почти обычные. Доска — вся плоскость. У каждой стороны по королю, остальных фигур — сколько угодно, ходят они как положено. Две оговорки: пешки не превращаются в ферзей (какой в этом смысл, если у доски нет края?), а партия, длящаяся бесконечно, объявляется ничьей.
Хэмкинс с соавторами любят составлять задачи в духе шахматных журналов: что-нибудь вроде «мат в три хода», только на бесконечной доске. И дальше начинается самое любопытное.
Они построили позицию, в которой у белых есть выигрышная стратегия — и при этом никакое конечное N не годится как ответ на вопрос «за сколько ходов белые гарантированно победят?». И дело не в том, что партия уходит в бесконечность. А в том, что чёрные сами выбирают во время первого хода, сколько ещё тянуть.
Это уже не «мат в N». Это, в некотором смысле, мат в ω. Белые всё равно выигрывают — сомнений нет. Но чёрные могут сказать: «хотите — через миллион ходов, хотите — через миллиард, хотите — через гуголплекс», получая право самим выбрать размер своей агонии.
И вот тут шахматы внезапно перестают быть игрой про дебюты, вилки и тяжёлый взгляд после зевка ферзя. Они становятся способом руками потрогать ординалы, бесконечные порядки и странную механику бесконечности.
Слушая именно этот эпизод, я и вспомнил задачу про лягушку и кузнечика, о которой мы говорили раньше, — и понял, как одно связано с другим. Но об этом уже в следующем посте.
А пока — очень советую не пожалеть времени на сам диалог. Два крайне интересных человека разговаривают о по-настоящему красивых вещах.
https://www.youtube.com/watch?v=14OPT6CcsH4
Тут же более формализованная статья Хэмкинса и ко про бесконечные шахматы: https://arxiv.org/pdf/1302.4377
Отсюда
Правила почти обычные. Доска — вся плоскость. У каждой стороны по королю, остальных фигур — сколько угодно, ходят они как положено. Две оговорки: пешки не превращаются в ферзей (какой в этом смысл, если у доски нет края?), а партия, длящаяся бесконечно, объявляется ничьей.
Хэмкинс с соавторами любят составлять задачи в духе шахматных журналов: что-нибудь вроде «мат в три хода», только на бесконечной доске. И дальше начинается самое любопытное.
Они построили позицию, в которой у белых есть выигрышная стратегия — и при этом никакое конечное N не годится как ответ на вопрос «за сколько ходов белые гарантированно победят?». И дело не в том, что партия уходит в бесконечность. А в том, что чёрные сами выбирают во время первого хода, сколько ещё тянуть.
Это уже не «мат в N». Это, в некотором смысле, мат в ω. Белые всё равно выигрывают — сомнений нет. Но чёрные могут сказать: «хотите — через миллион ходов, хотите — через миллиард, хотите — через гуголплекс», получая право самим выбрать размер своей агонии.
И вот тут шахматы внезапно перестают быть игрой про дебюты, вилки и тяжёлый взгляд после зевка ферзя. Они становятся способом руками потрогать ординалы, бесконечные порядки и странную механику бесконечности.
Слушая именно этот эпизод, я и вспомнил задачу про лягушку и кузнечика, о которой мы говорили раньше, — и понял, как одно связано с другим. Но об этом уже в следующем посте.
А пока — очень советую не пожалеть времени на сам диалог. Два крайне интересных человека разговаривают о по-настоящему красивых вещах.
https://www.youtube.com/watch?v=14OPT6CcsH4
Тут же более формализованная статья Хэмкинса и ко про бесконечные шахматы: https://arxiv.org/pdf/1302.4377
Отсюда