Андрей Гусев

Смотрю на произведения Копейкина и Шнурова в "Эрарте"

знаменитая кочегарка "Камчатка", где в свое время работал Виктор Цой, оказалась в пошаговой доступности от дома на Петроградке, где мы сейчас остановились. Она оказалась закрыта и я попытался ее открыть

Иллюстрации Ильи Глазунова к произведениям Достоевского считаются хрестоматийными. Они атмосферны, передают состояние северной столицы, сочувственно - образы и характеры героев произведений классика – всех этих бедных людей, идиотов, игроков, униженных и оскорбленных. А недавно в музейном центре Достоевского я впервые увидел работы Михаила Шемякина, посвященные произведениям писателя. Они совсем другие, здесь больше чувствуется сатира и часто гротеск, потому что без них в произведениях Федора Михайловича тоже никак не обойтись. И я пока не разобрался, кто из художников мне ближе. Но, наверное, оба художника по-своему правы, потому что Достоевский всегда разный.

Сентябьские бабочки в Зарайске. Никогда не видел столько в одном месте

Имя Леонида Андреева я впервые узнал, когда подростком в Москве мне в нагрузку к дефицитному на какой-то концерт достался билет на спектакль по его пьесе «Тот, кто получает пощечины» в театре Советской Армии. Спектакль плохо помнится и оказался тогда малопонятным, хоть в нем и играл одну из ролей Владимир Зельдин. Много позже я остался равнодушен и к «Екатерине Ивановне», которая шла в нашем театре. И к прозе Леонида Андреева тоже относился достаточно ровно. Но его значение для русской литературы начала XX века понимал, и потому в Орле, где был недавно, с интересом посмотрел дом, где классик провел свои детские годы, тем более, что в начале августа опять-таки как-то совсем скромно отмечалось (или нет) 155-летие писателя. Видимо, сейчас не его время, оно или уже ушло или еще будет.
В этом доме единственный в мире музей, посвященный писателю. Три комнаты, личных вещей немного, что неудивительно, потому что уехала семья из города еще в юности, Мебель, в основном, типологическая, какая была в мещанских домах второй трети XIX века. Есть терраса в сад, в ней нужник типа «очко». Кстати, в немузейной части дома еще до сих пор живут обычные люди. Много фотографий в комнатах – Андреев, оказывается, был увлеченным фотографом. И атмосфера чувствуется провинциальная спокойная, за окнами – до сих пор тихая орловская улица. Этим проникаешься и становится понятно, почему молодые люди с воображением и фантазией как у Андреева старались из такой остановки вырваться, уехать в большой город, возвращаясь домой только в воспоминаниях или отображая эту жизнь только на страницах своих книг, а свою проживая совсем по-другому…

Москва вся в летних цветах, аж в глазах пестро. И представляю, какие по вечерам ароматы от них. А тут еще в третьяковке на Кадашёвской набережной проходит выставка, посвященная цветам, им как символу красоты. Здесь цветы выступают как объект, предмет изображения в натюрморте, часть в пейзаже и жанровых картинах. Можно обнаружить, например, неожиданно нежного Крамского с натюрмортами, и Левитана, есть Кончаловский – без сиреней, но не менее интересный, Гончарова – ориентально графичная, в меру манерно декоративный Головин и многие другие отечественные мастера первого и второго ряда. Такие небольшие, но приятные открытия, среди которых, например, что на Пасху раньше в домах выгоняли гиацинты и дарили их на праздник, как на картине Станислава Жуковского, знакомство с этим замечательным мастером, чьи картины, на мой взгляд, послужили бы прекрасной иллюстрацией к рассказам Бунина, я продолжил благодаря выставке. И здесь открыл очень интересного Алексея Исупова, которого, может, и видел что-то раньше. Но здесь пристально в него вгляделся. А еще прекрасно, что эта выставка не обошлась без работы из коллекции нашего калужского художественного музея, который предложил для нее одну из картин Константина Коровина. Это лишний раз подтверждает, что в наших фондах есть настоящие сокровища.

Таруса. Марко Бравура

Вчера в Москве в галерее Ильи Глазунова увидел такую его картину, с которой никогда не сталкивался. Называется она "Боровск"

В последний день в Архангельске я зашел в местный литературный музей на пешеходной улице. Его не заметить сложно – перед зданием стоит городская скульптура Козьмы Пруткова, которого архангелогородцы считают своим земляком: литературный персонаж по воле авторов – братьев Жемчужниковых и Алексея Толстого - родился неподалеку от Сольвычегодска, входящего теперь в Архангельскую область.
Основателями музея в 1992 году были литераторы супруги Егоровы, Борис Михайлович и Людмила Владимировна. Он создавался как Архангельский литературный музей при областной организации Добровольного общества любителей книги, а затем был передан городу.
В составе музея – книги писателей, связанных с архангельской землей. Их много, имена их известны. Например, Федор Абрамов, Борис Шергин, Валентин Пикуль… Личные вещи некоторых из них хранятся в музее. Пожалуй, самый неоднозначный и страшный экспонат – занавеска из квартиры Николая Рубцова, переданная сюда Людмилой Дербиной, которую признали виновной в убийстве поэта.
Этот музей бесплатный муниципальный, он же и библиотека. Выходя из него, я пожалел, что у нас в Калуге такого нет, хотя наверняка бы мог появиться и я, пожалуй, знаю даже нескольких наших земляков, на основе чьих коллекций его можно было бы создать… Но, видимо, у них пока нет такого желания и интереса

Конечно, в Архангельске есть пешеходная улица. Она носит имя Федора Чумбарова - Лучинского, чаще ее местные называют «чумбаровкой». Названа она в честь журналиста, борца с неграмотностью, журналиста, редактора местной газеты. Ему было всего 22 года, когда он умер в 1921 году. Ее особенность в том, что большинство домов на ней – деревянные. Говорят, что некоторые даже привезли из других частей города, чтобы сохранить, потому что они могли пойти под снос. Таким образом здесь можно представить все разнообразие северной гражданской архитектуры, собранной в одном месте. Но есть и каменные – стиля модерн или даже конструктивистские.
У улицы нет какой-то яркой своеобразной концепции, но, может, она и не к чему, потому что многие дома до сих пор жилые или в них находятся какие-то организации или магазины. На ней есть городские скульптуры, фонари. Но ходить по ней, разглядывая все это, особенно белыми ночами, которые стояли во время моего путешествия в Архангельск и присаживаясь отдохнуть на лавочке, вполне приятно. Такой улицей – нешумной и даже более интересной - в нашем городе вполне могла бы стать Воскресенская, я думаю.