ФФ по фандому 13 карт

И через ии делать тоже лень

Мне впадлу писать

Фф не будет

Всем хай на связи админ

— Мог, — Николь мягко улыбнулась. — Но не захотел. Потому что тебе тоже понравилось. И не надо это отрицать. Я слышала. Всё слышала.

Куромаку отвернулся, уставившись в окно. Молчал долго. Николь не торопила.

— Чтобы это было в последний раз, — буркнул он наконец. — И только с моего согласия. И только если я буду знать, что именно ты тестируешь. И...

— Хорошо, — Николь поднялась и подошла к нему. Наклонилась, заглядывая в лицо. — Значит, ты не против... ещё раз?

Куромаку посмотрел на неё. На её улыбку. На то, как она смотрела на него — тепло, по-настоящему.

— Я против того, чтобы быть подопытным кроликом, — сказал он. — Но... — он вздохнул, сдаваясь. — Если ты будешь рядом... то, возможно. Возможно.

Николь просияла.

— Я буду. Обещаю.

Она протянула руку, и Куромаку, поколебавшись секунду, взял её. Ладонь Николь была тёплой и чуть шершавой — от постоянной работы с инструментами. Он держал её и думал, что, возможно, был не прав. Возможно, это не было ошибкой. Возможно, это было началом чего-то... нового.

— Но кофе ты мне будешь варить сама, — добавил он строго. — Неделю. За моральный ущерб.

— Две, — Николь улыбнулась. — И я испеку тебе пирог. С яблоками. Ты любишь с яблоками?

— ...Люблю.

— Значит, договорились.

---

Эпилог

Вечером в гостиной особняка было шумно. Феликс пытался научить Зонтика играть в шахматы, Вару подначивал их обоих, а Пик мрачно наблюдал из угла, явно раздумывая, не вмешаться ли. Ромео читал вслух стихи собственного сочинения — Хелен слушала с вежливой улыбкой, Клео рисовала в блокноте, Габриэль задавал вопросы обо всём на свете, а Данте отвечал с невозмутимым спокойствием.

Куромаку сидел в кресле у окна с книгой — на этот раз «Теория вероятностей». Николь устроилась на подлокотнике рядом, положив голову ему на плечо. Он не отстранился.

— Знаешь, — тихо сказала она, — я рада, что ты тогда согласился.

— Я тоже, — ответил Куромаку после паузы. — Но если ты ещё раз сделаешь что-то подобное без предупреждения...

— То что? — Николь подняла голову и посмотрела на него с вызовом.

— То я... — он запнулся, встречая её взгляд. — То я... расстроюсь.

Николь рассмеялась — тихо, тепло.

— Ладно, — она снова положила голову ему на плечо. — Договорились.

За окном темнело. В особняке на окраине города, где жили тринадцать очень разных людей, было тепло и спокойно. И где-то в глубине души Куромаку понимал, что, возможно, этот эксперимент был не таким уж провальным.

Но признавать это вслух он, конечно, не собирался.

---

Конец.

Он ненавидел её. Ненавидел себя. Ненавидел этот препарат, эту кровать, этот особняк, весь мир.

Но где-то на границе сознания, там, куда он старался не заглядывать, было что-то ещё. Что-то, что он отказывался признавать.

---

Глава 3. Утро

Утро встретило Куромаку головной болью, ломотой во всём теле и очень, очень плохим настроением.

Он сидел на кухне, сжимая чашку с кофе, и тихо бормотал ругательства себе под нос. Очки сидели криво, волосы торчали в разные стороны — он даже не попытался привести себя в порядок. Смысла не было.

— Кто меня вообще за язык тянул? — шипел он, глядя в чашку. — Зачем я вообще согласился... Ну и что, что мне тоже было приятно! — он осёкся, оглянулся — никого. — Чтоб я ещё раз в этом участвовать буду...

— Доброе утро, Куро-кун! — пропел Феликс, влетая на кухню. — Ты сегодня какой-то... помятый! Плохо спал?

— Отстань, — отрезал Куромаку.

— Как грубо! — Феликс ничуть не обиделся. — Может, чаю? У меня есть новый сбор, с ромашкой и...

— Я сказал, отстань.

Феликс пожал плечами и упорхнул. Куромаку проводил его взглядом и снова уставился в кофе.

— Идиоты, — пробормотал он. — Все идиоты...

---

Тем временем в гостиной на втором этаже Николь сидела на диване, поджав ноги, и с мечтательным видом крутила в руках карандаш. Рядом, развалившись в кресле, сидела Эмма — с чашкой чая и скептическим выражением на лице.

— Он был таким милым... — Николь чуть ли не таяла, когда говорила о Куромаку. — Ты бы видела. Сначала, конечно, сопротивлялся, бурчал что-то... Но потом... Такой послушный. Такой отзывчивый. И эти его очки, которые он потерял где-то... И то, как он краснел, когда я...

— Мне кажется, он тебя ненавидит, — перебила Эмма, отпивая чай. — Я видела его утром. Он выглядел так, будто готов убить кого-нибудь. И, судя по бормотанию, именно тебя.

— Если бы он ненавидел, он бы не согласился, — Николь улыбнулась и накрутила на палец синеватую прядь. — Тем более, ему понравилось. Я же слышала.

— Что ты слышала?

— Всё, — Николь подмигнула, хотя за тёмными очками это было не так заметно. — Он стонал. И не только от возмущения.

Эмма хмыкнула.

— Ты невозможна.

— Я знаю, — Николь откинулась на спинку дивана, довольно жмурясь. — Но эксперимент удался. Препарат работает. Побочных эффектов у испытуемого... почти нет. Только небольшая ломота и, возможно, психологическая травма. Но это пройдёт.

— Ага, — Эмма покачала головой. — А Куромаку?

— А что Куромаку? — Николь улыбнулась шире. — Он же сказал, что рад помочь. Я просто... воспользовалась его добротой.

---

Глава 4. Последствия

Куромаку избегал Николь три дня.

Он прятался в библиотеке, в лаборатории, даже в оранжерее у Данте — хотя обычно терпеть не мог медитацию. Данте, к его чести, не задавал вопросов. Просто сидел рядом и молчал. Иногда это было лучше всего.

Но на четвёртый день Николь нашла его сама.

— Куромаку, — она вошла в библиотеку без стука, уверенно, как всегда. — Нам надо поговорить.

— Нам не надо ни-че-го, — отчеканил он, не поднимая глаз от книги. — Уйди.

— Я хочу извиниться.

Это заставило его поднять голову. Николь стояла напротив, скрестив руки на груди, и на её лице не было привычной лёгкости. Она выглядела... серьёзной.

— За что? — спросил Куромаку подозрительно.

— За то, что не сказала заранее, что именно за препарат, — она вздохнула и села в кресло напротив. — Я должна была предупредить. Это было неправильно.

Куромаку молчал. Книга в его руках дрогнула.

— Но, — продолжила Николь, — я не жалею, что предложила. И не жалею, что ты согласился. Потому что... — она запнулась, что было для неё нехарактерно. — Потому что мне было хорошо с тобой. Не только... физически. Просто... хорошо.

Куромаку смотрел на неё. Очки поблёскивали, скрывая глаза.

— Ты невозможная, — сказал он наконец.

— Знаю.

— Ты меня использовала.

— Да, — она не стала отрицать. — Но ты мог отказаться. В любой момент. Ты не отказался.

— Я не мог! Ты же... там... — он запнулся, щёки предательски порозовели.

❗❗❗ НОВЫЙ ФФ ❗ ❗ ❗
Пейринг: Николь/Куромаку
Рейтинг: PG-17
Название: Эксперимент
---

Глава 1. Предложение

Вечер в особняке выдался на удивление тихим. Данте медитировал в оранжерее, Феликс пытался уговорить Зонтика выйти на прогулку, а где-то на третьем этаже Вару изобретал очередную пакость. Куромаку сидел в библиотеке — одной из немногих комнат, где его никто не беспокоил. Точнее, почти никто.

Он как раз перелистывал страницу «Прикладной статистики» — не потому что нужно было, а потому что привык. Книга успокаивала, цифры выстраивались в стройные ряды, и мир на время становился логичным и предсказуемым.

Скрипнула дверь.

Куромаку не поднял глаз — по шагам узнал. Лёгкие, уверенные, чуть быстрые — Николь всегда ходила так, будто куда-то опаздывала, даже когда никуда не спешила.

— Куромаку... — позвала она.

— М? — он закрыл книгу, аккуратно вложив закладку. И только тогда поднял взгляд.

Николь стояла в дверях, переминаясь с ноги на ногу. Необычное для неё поведение. Обычно она входила как в свою лабораторию — уверенно, с кучей идей и вопросов. Сейчас же она теребила край своей спортивной ветровки и смотрела куда-то в сторону.

— Слушай... Я тут новый препарат создала... — начала она, и голос её звучал непривычно мягко. — И... Я хочу его попробовать. Но мне нужна помощь...

Куромаку отложил книгу на столик.

— Помощь? — переспросил он, поправляя очки. — Технического плана? Или...

— Испытание, — быстро сказала Николь, словно боялась, что передумает. — Мне нужен... доброволец. Для тестирования. Я всё рассчитала, всё безопасно. Правда.

Куромаку смотрел на неё несколько секунд. Логика подсказывала задать уточняющие вопросы: какой именно препарат, какие побочные эффекты, каков механизм действия, почему нельзя протестировать на культуре клеток. Это был правильный, разумный, научный подход.

Но Николь смотрела на него своими глазами за тёмными стёклами очков, и в её взгляде было что-то такое... просящее.

— Я буду рад помочь, — сказал Куромаку и улыбнулся.

Николь улыбнулась в ответ — широко, искренне, чуть загадочно.

Он не знал. Ох, если бы он знал, что за препарат изготовила Николь... Он бы не согласился.

---

Глава 2. Эксперимент

Два часа спустя.

Куромаку лежал на кровати животом вниз, приподняв бёдра, раздвинув ноги и обнимая подушку, уткнувшись в неё лицом. Очки лежали на тумбочке — без них мир расплывался, но сейчас это было даже к лучшему. Он не хотел видеть. Он не хотел ничего видеть.

А сзади Николь уже полтора часа...

Куромаку проклинал всё. Свою тупость. Невнимательность. Николь и её эксперименты. То, что он так легко согласился. То, что не спросил заранее, что именно она собирается тестировать. То, что вообще согласился на «помощь» в комнате, где стояла кровать.

И то, что у Николь этот «препарат» был очень большим.

Очень.

Куромаку даже думал — как ЭТО поместилось ТУДА? Он был аналитиком, он привык просчитывать вероятности, но здесь математика отказывала. Это противоречило всем законам анатомии, которые он знал.

А Николь... Получала максимум удовольствия.

Она не была грубой — нет, она не причиняла боль. Движения её были плавными, размеренными, почти нежными. Но при этом — глубокими. Настолько глубокими, что на обычно плоском животе Куромаку образовывался небольшой бугорок, и он чувствовал это. Чувствовал, как что-то внутри него сдвигается, подстраивается, принимает.

И она говорила. Пошлости. Много пошлостей. Шёпотом, прямо на ухо, отчего по шее Куромаку бежали мурашки, и он ненавидел себя за то, что эти мурашки были приятными.

— Ты такой хороший, Куро... — выдохнула Николь, наклоняясь к его уху. — Такой отзывчивый... Я знала, что ты согласишься...

— За-замолчи... — прохрипел он в подушку, но это прозвучало жалко.

— Зачем? — она усмехнулась и снова двинулась глубоко, размеренно. — Ты ведь сам сказал, что рад помочь. И ты помогаешь... Очень хорошо помогаешь...

Куромаку зажмурился и вцепился в подушку сильнее.