Будни Хирурга | Budnihirurga

В таком бы кабинете работать ? Принимать пациентов 😂

Здравствуйте, друзья! Новый выпуск Nota Bene Будни хирурга - 26 выпуск.

В этом выпуске мы поговорим об одном из самых удивительных и загадочных феноменов медицины — эффекте плацебо. Почему иногда обычная таблетка из сахара может уменьшить боль, улучшить самочувствие и даже ускорить выздоровление?

Оказывается, вера пациента в лечение способна запускать реальные биохимические процессы в организме: выработку эндорфинов, снижение уровня стресса и даже изменение восприятия боли.

Мы разберёмся, откуда появилось само слово «плацебо», почему «пустышки» до сих пор используются в клинических исследованиях и какие поразительные эксперименты проводили врачи, чтобы понять силу человеческого ожидания.

А ещё поговорим о границе между психологией и настоящей медициной. Иногда оказывается, что наш мозг способен помогать телу исцеляться гораздо сильнее, чем мы привыкли думать.

https://vk.ru/podcast-164355831_456239133

Ближе к шести вечера нам позвонили медсестры из операционного блока и пригласили к столу, самому обычному новогоднему столу. Проводить старый год и встретить новый, пусть и совсем скромно, однако это традиция, пренебрегать которой по возможности не стоит.
У меня с собой был хороший 10-летний дагестанский коньяк.
На столе уже стояли вкусные салаты, фрукты, шоколад, нарезка. Оставалось дождаться Нового года в приятной компании коллег.
Час полного спокойствия. У травматологов — один пациент, у нейрохирургов — двое дообследуются, у нас — вообще никого. Опять это затишье…
После семи поступил пациент с жалобами на тошноту, жидкий стул и боли в животе.
Обследование показало кишечную инфекцию и пациент был переведен в инфекционное отделение для дальнейшего лечения.
Время близилось к полуночи…
Нас снова пригласили в операционную, где была вся опербригада.
Двадцать три часа пятьдесят девять минут. В. В. Путин закончил свою речь. Бой курантов. Звон бокалов с шампанским. С Новым годом, с новым счастьем.
С коллегами удалось посидеть минут 20, после чего что? Правильно. Звонок из приемника.
Ножевое ранение.
Гуляет народ. Весело гуляет…
Спускаюсь в приемное отделение.
Передо мной находился мужчина, лет 50 на вид, среднего роста, умеренного телосложения, а в его левом боку торчит рукоятка ножа розового цвета.
Судя по ней, можно было предположить, что лезвие сантиметров 25–30.
Пациент в сознании, даже умудряется шутить.
Без лишней суматохи сразу подняли его в операционную и приступили к операции.
Ответственный хирург решил оперировать сам. Я был ассистентом.
Наркоз, лапаротомия. Нож пока не достаем.
Зашли в брюшную полость, а там бульон из крови и каловых масс, типичные ароматы операционной.
Смотрим, где нож. А нож прошел с левой боковой области до правой поясничной, под углом примерно 30 градусов.
Повреждены тонкий кишечник и мышцы поясницы. Поражения магистральных сосудов не было, что не могло не радовать. Но было одно «но». Куда же без этого.
Было видно анатомическое образование, похожее на крупный сосуд, срезанное ножом.
Долго думать не пришлось, потому что в нашей смене ответственным администратором была замечательная женщина — опытный доктор, уролог, хирург, которая, зайдя в операционную, чтобы посмотреть на пациентка, сразу сказала, что это перерезанный мочеточник. Мы выполнили свою часть работы, достали нож, тонкая кишка ушита. Далее к работе приступили урологи.
Сопровождали пациента до больницы его друзья.
Когда я вышел из операционной, направился к ним. Узнать предысторию.
Сначала говорить они ничего не хотели, но, услышав напоминание о полиции, рассказали, что ножевое ранение было нанесено супругой.
Виной всему стала ревность.
Собравшиеся отмечали Новый год. И мужчина, нами прооперированный, был подшофе и оказывал знаки внимания подруге жены. Та тоже была не против.
На столе лежал большой разделочный нож из белой керамики. Жена не придумала ничего лучше, как молча взять и наказать благоверного.
После операции пациент был переведен в реанимацию.
Его наблюдали и урологи, и хирурги.
Придя в себя, пациент поведал свою версию произошедшего. По его словам не было никакой ревности. Жена просто хотела его убить.
Заявление в итоге он не написал, и их совместная жизнь продолжилась.

Операцию мы закончили ближе к четырем часам утра.
К этому времени приемник уже был забит под завязку. Панкреатиты, пьяные драки, пальцы, оторванные петардами.
Обычный Новый год в отделении экстренной хирургии.
Хотя следующий Новый год, в который я тоже дежурил, был в разы спокойнее. Три операции за дежурство.
Я делюсь с вами историями, которые были в моей практике.
Это не вымысел, а чистая правда.
Вот так порой Новый год бывает похож не на волшебную сказку, а на закрученный детективный сюжет.

Какое же моральное удовлетворение получает врач, когда прооперированный им пациент, здоровый и довольный, уходит домой на своих ногах.
Вот она — главная благодарность и оценка труда.
Немного отойдем от философских размышлений и вернемся к проведенной операции. Точнее, к этому дню.
Выходя из операционной, я снял перчатки, костюм и спокойно направился в ординаторскую. За пару шагов до заветной двери я услышал телефон.
«Только бы не приемник», — промелькнуло в голове.
Но нет. Звонили именно из приемного отделения.
Три кареты скорой помощи по мою хирургическую душу. Делать нечего, улыбаемся и пашем.
Спустился, осмотрел. Три пациента, и у каждого острый панкреатит. Ну конечно. Новый год на носу. Люди уже отмечают на полную катушку. Едят то, что нельзя, принимают алкоголь в лошадиных дозах. Классика. Медики поймут…
В этот раз скорая доставила женщину 45 лет и двух молодых мужчин.
У каждого — жалобы, типичные для острого панкреатита.
Боль в эпигастральной области, тошнота, рвота, живот при пальпации болезненный, напряжен, язык сухой. Особо тяжелым состояние было у женщины: многократная рвота, которая не прекращалась и не приносила облегчения.

Назначив анализы всем поступившим пациентам, я поднялся в свое отделение.
Отдых? Нет, отдых для слабаков.
Очередной звонок из приемника и вызов уже на колото-резаное ранение.
Началось, как говорится…
Передо мной был мужчина лет 45, внешний вид которого выдавал явного интеллигента. Манера разговора также свидетельствовала о том, что человек достаточно вежливый и образованный.
Он поведал следующую историю: в компании друзей он находился в бане, где они выпивали и отмечали предстоящий праздник.
За соседним столиком сидела другая компания, и, как это обычно бывает, завязался конфликт, в результате которого моему пациенту прилетело разбитым стаканом в область живота. После осмотра он был поднят в операционную, где им начал заниматься ответственный хирург. Я в тот момент был занят просмотром результатов анализов трех предыдущих товарищей.
Женщине была необходима госпитализация, ее анализы были не лучшими. Состояние мужчин столь плачевным не было, поэтому они написали отказ и отправились по домам, клятвенно заверив, что пить больше не будут.
После этого и я поднялся в операционную. Ревизия внутренних органов показала вполне радужную картину: брюшина повреждена, рана проникающая, но внутренние органы задеты не были. Прекрасно. Интеллигенту повезло. Можно сказать, отделался легким испугом.
Рану ушили послойно, пациента положили в общую палату, сделав все необходимые назначения.
После этой операции было полтора часа тишины. Мое сердце чуяло неладное. Затишье перед бурей, не иначе.
Мы успели заполнить карты, провести обход и даже попить чай. Идиллия была нарушена телефонным звонком. Вот она, буря… неминуемо надвигается.
Звонили из приемника. Аппендицит.
Пациентка — молодая девушка, ухоженная, с хорошей прической, маникюром и татуажем — все, как требуют современные стандарты красоты.
Поступила она в сопровождении молодого человека.
Со слов пациентки, болеет она уже четвертый день. В первые сутки боли были не сильные, потом и вовсе пропали. А вот на четвертый день боль стала нестерпимой и не купировалась никакими таблетками.
— Как же вас так угораздило? — спросил я.
Ответом мне были слезы отчаяния. Конечно, кто будет рад встретить Новый год в больничных стенах.
— Не надо плакать. Возьмем все необходимые анализы и определимся с тактикой лечения, — попытался успокоить ее я.
Анализы анализами, но в данном случае и одна пальпация говорила, что перед нами явный случай аппендицита.
В итоге пациентка была благополучно прооперирована. Операция длилась минут 30. Послеоперационный диагноз: острый флегмонозный аппендицит.
Так прошла первая половина дежурства. Далее были пациенты, оперативное вмешательство которым не требовалось.

Хроники ушедших лет…
Флешбеки. 2017-й, Новосибирск.

Новый год на дежурстве - время, когда город замирает, а приемник, наоборот, оживает. Когда за окном салюты, а внутри - кипит работа, короткие команды, хаос и то самое чувство: ты здесь не потому что «надо», а потому что иначе нельзя.

Сегодня, на правах автора, в этот Новый год хочу подарить вам одну главу из моей книги «Я хирург».
Пусть она будет как короткая дверь в прошлое туда, где всё было по-настоящему.

И так...

Новый год — новогодняя смена
Это был 2017 год.
Новогодняя пора, когда хочется верить в чудеса и сказки. Хотя я давно уже и не ребенок, этот праздник по сей день один из моих любимых. Пушистая елка с огнями и игрушками, салат оливье, походы в гости, подарки, аромат ярких мандаринов…
Все ассоциации — родом из детства.
Стоит закрыть глаза — и тут же представляется хруст шагов по снегу, шуршание мишуры, блеск бенгальских огней, и на душе сразу становится так тепло и радостно…
Но в хирургии столы накрывают по-своему…
С учетом «праздничного» дежурства мне светило не оливье, а долгие часы в операционной.
Два Новых года подряд я встречал на работе. И, честно говоря, был не против, потому что семья на тот момент все равно находилась в другом городе, близких друзей, с которыми я мог бы встретить любимый праздник, тоже рядом не было, поэтому работа казалась куда более заманчивым вариантом, чем просмотр новогодних телепередач в полном одиночестве.
Хотя отмечать Новый год на работе нам фактически не разрешено, праздничная атмосфера все равно прослеживается. Мишура, аромат мандаринов, елки… Коллеги-медики знают, как выглядят отделения в это время.
Попытки подарить себе каплю новогоднего настроения на дежурстве начальство не пресекает, понимая, что врачи тоже люди. Да и вообще, народ весьма творческий и веселый.
Утро 31 декабря, смену принял.
Начало смены было достаточно спокойным. Поток пациентов был небольшим, и я даже успел попить чай с тортиком, заботливо принесенным кем-то из коллег или пациентов…
В полдень поступил пациент с ДТП. Молодой парень, находясь за рулем праворульной «Тойоты МАРК 2», был не пристегнут и на полном ходу влетел в столб. Основной удар пришелся на грудную клетку. И конечно же, обследование было необходимо.
Первыми, кто его осмотрел, были торакальные хирурги. После чего вызвали меня, уже по поводу боли в животе, на которую жаловался пациент.
Молодой парень, 27 лет, худощавого телосложения, по сути ничем не выделяющийся среди многих, любитель дрифта. Боль локализовалась преимущественно в левом подреберье, тахикардия 109 ударов в минуту, артериальное давление 90/60 миллиметров ртутного столба. На госпитализацию он был явно не настроен и очень хотел встретить Новый год дома.
Если вы дошли до этой главы, то помните случай с мальчиком, катавшимся на «ватрушке». Характер травм был схож.
Я направил пациента на УЗИ брюшной полости, которое показало разрыв селезенки и небольшое количество свободной жидкости в брюшной полости. Общий анализ крови: гемоглобин 102…
Ждать результатов остальных анализов не имеет смысла, все и так понятно, пациента нужно брать на стол… на операционный стол.
Перед этим следовало взять информационное согласие на оперативное вмешательство.
Подписал его пациент неохотно.
Когда выбираешь между веселой встречей Нового года и собственной жизнью, второе в приоритете.
На операции была характерная для разрыва селезенки картина: продольный разрыв капсулы селезенки, примерно 150 миллилитров крови в брюшной полости.
Селезенку пришлось удалить. Операция по удалению селезенки называется спленэктомия. Рану ушили, установили дренаж.
Пациента, минуя реанимацию, перевели в обычную палату, поскольку состояние это позволяло.
Позже его навещали девушка и сестра. Благодарили врачей за поведенную работу.
В знак благодарности даже пакет с разными деликатесами принесли. Правда, коллеги съели его без меня, поскольку благодарность выпала на мой выходной.
Я был не против.

Привет, друзья!
Ну что ж, как бы это ни звучало, наступает эра «Макса». Таковы наши реалии - прямо здесь и прямо сейчас.

•выполненный из облегчённых материалов.

С медицинской точки зрения это не фантастика, а эволюция идеи. Мы и так движемся к персонализированным ортопедическим решениям. Просто в книге эта логика доведена до предела: лечение не должно останавливать человека, если он всё ещё нужен системе.

Идем дальше: Полимерный медицинский блок.
Самый тяжёлый и философский элемент книги полимерный медицинский блок. Это уже не про лечение раны и не про восстановление функции. Это радикальная реконструкция человека, когда классическая медицина признаёт свои пределы.

Если повреждения критические, система не пытается “вернуть как было”. Она предлагает другой вариант:
жизнь ценой изменения самой природы человека.

В реальной медицине мы сталкиваемся с этим постоянно, просто в менее радикальной форме:
•ампутации,
•тяжёлые реконструкции,
•необратимые неврологические последствия,
•жизнь с постоянными ограничениями.

В книге этот выбор сделан предельно честно и жёстко: либо ты умираешь, либо становишься другим. Без романтики и без иллюзий.
Меня пугает не сама идея. Пугает то, что при наличии технологий и ресурсов она выглядит логичной и оправданной внутри системы.
Очень рекомендую это книгу. НЕ РЕКЛАМА!!!

Книга Atomic Heart задаёт вопрос, который медицина рано или поздно вынуждена будет задать сама себе:
если мы можем спасти почти любого, обязаны ли мы это делать любой ценой?

И если цена - это утрата прежней идентичности, кто должен принимать решение: пациент, врач или система?

Фантастика хороша тем, что позволяет проговорить эти вопросы заранее пока они ещё остаются философскими, а не клиническими.

Ну что скажете дорогие мои? Что думаете ?

Как меня «накрыла» медицина альтернативного будущего

(размышления хирурга после книги Atomic Heart)

Недавно я закончил читать предысторию к миру Atomic Heart - роман про Предприятие 3826. И, как это иногда бывает с хорошей фантастикой, книга неожиданно зацепила не сюжетом и не экшеном, а тем, что мне профессионально близко... медициной.

Если убрать роботов, идеологию и футуристический антураж, в центре этой истории оказываются изобретения академика Сеченова, человека который в альтернативной реальности Советского Союза фактически пересобрал сам подход к лечению, травме и выживанию. Это не “медицина заботы”. Это медицина ремонта. Холодная, рациональная, иногда пугающая, но при этом удивительно логичная.

Читая, я ловил себя на мысли:
а ведь многие из этих идей звучат фантастично только на первый взгляд.
Если смотреть на них глазами хирурга, травматолога, реаниматолога - это не столько фантазия, сколько гиперболизированное продолжение того, что мы уже делаем сегодня.

Поэтому я решил разобрать несколько ключевых медицинских технологий из книги и поделиться ими с вами, простым языком... Именно то, что мне понравилось.
И так:
1. «Айболит»: когда медицину заменяет система

В книге «Айболит» - это не персонаж и не врач в привычном понимании. Это автономная медицинская система, которая включается в момент тяжёлого ранения и действует без колебаний.

Её задача предельно проста:
не дать человеку умереть здесь и сейчас.

Она не лечит в привычном смысле. Она не думает о реабилитации, косметике, качестве жизни через годы. Она работает по принципу экстренной хирургии и реанимации... остановить разрушение, стабилизировать, выиграть время.

Если переводить это на реальную медицину, «Айболит» это:
•алгоритмы скорой помощи,
•протоколы damage control,
•автоматизированная реанимация,
•минимум эмоций, максимум результата.

Любой врач знает: в экстренной ситуации важны не “красивые решения”, а быстрые и повторяемые.

Одна из самых сильных сцен книги момент, когда тяжелейшие повреждения буквально заливаются полимерным медицинским желе. Это вещество выполняет сразу несколько функций, которые в реальной медицине разнесены по разным инструментам и методам.

Полимерное желе «Айболит»:
•заполняет раневые дефекты,
•останавливает кровотечение,
•удерживает форму органов,
•уплотняется и фиксирует повреждённые структуры,
•поддерживает жизненно важные функции.

С хирургической точки зрения это выглядит как фантастический гибрид:
•гемостатических средств,
•биологических клеёв,
•временных имплантов,
•каркасов для регенерации тканей.
В реальности у нас всё это есть по отдельности. Но каждый, кто хоть раз работал с массивной травмой, понимает, насколько было бы удобно иметь один материал, который делает всё сразу.

Смысл здесь не в чудесном исцелении, а в банальной хирургической логике:
остановить → зафиксировать → герметизировать → дать время на следующий этап.

Вся книга основана на этом, на полимерах... Роботы, медицина, связь, и тд...

Следующий момент это: Индивидуальный аппарат Илизарова: ортопедия, которая не выключает человека.

В книге у одного из персонажей у Кузнецова после ранения голени , а именно укус пираньи робота, который раздробил берцовую кость почти оторвав конечность... В этот момент он достаёт и устанавливает на ноге этот самый аппарат которые тоже настраивается нейрополимером и полимером... Он двигается, действует, продолжает выполнять задачу, несмотря на тяжёлую травму, бегает, но при этом понимает что конечность восстановлена именно полимерным составляющим... Не кожей, нервами...

Для тех, кто далёк от медицины: аппарат Илизарова это внешний фиксатор, который используется для лечения переломов, деформаций, удлинения конечностей. Он эффективен, но неудобен и требует серьёзных ограничений.

В мире Atomic Heart этот аппарат становится индивидуальным, адаптированным под конкретного человека и условия. По сути, это:
•внешний фиксатор,
•рассчитанный на нагрузку,
•позволяющий сохранять подвижность,

Мужчина, работник буровой установки. Тридцать минут он трудился в условиях, где каждая минута требует предельной осторожности, но одна перчатка оказалась забыта, оставшись где-то в машине. Казалось бы, мелочь, но к вечеру рука начала говорить с ним на языке боли: отек, гиперемия, словно тело кричало о нарушенной гармонии. Однако он молчал, не обращался за помощью, надеясь, что все пройдет само. Четыре дня он ждал, пока пальцы на кисти не начали чернеть, словно тень, накрывающая его надежды.

Когда он переступил порог моего кабинета, я сразу увидел, что время упущено. Пальцы, некогда сильные и ловкие, теперь были обречены. Я сказал ему прямо, без лишних слов: «Надо ампутировать. Другого выхода нет». Он спорил, искал альтернативы, пытался ухватиться за любую возможность сохранить то, что уже нельзя было спасти. Но медицина не волшебство, и иногда ее приговор суров.

Стационар, госпитализация, ампутация... Сегодня он снова пришел ко мне, уже с перевязанной рукой, чтобы я мог осмотреть его, сменить повязку, убедиться, что процесс заживления идет как надо. Его глаза говорили больше, чем слова: в них читалась боль, смирение и, возможно, понимание того, как важно беречь себя.

Берегите себя. Каждая мелочь, каждая забытая перчатка, каждый незначительный на первый взгляд момент может стать роковым.