Какое же моральное удовлетворение получает врач, когда прооперированный им пациент, здоровый и довольный, уходит домой на своих ногах.
Вот она — главная благодарность и оценка труда.
Немного отойдем от философских размышлений и вернемся к проведенной операции. Точнее, к этому дню.
Выходя из операционной, я снял перчатки, костюм и спокойно направился в ординаторскую. За пару шагов до заветной двери я услышал телефон.
«Только бы не приемник», — промелькнуло в голове.
Но нет. Звонили именно из приемного отделения.
Три кареты скорой помощи по мою хирургическую душу. Делать нечего, улыбаемся и пашем.
Спустился, осмотрел. Три пациента, и у каждого острый панкреатит. Ну конечно. Новый год на носу. Люди уже отмечают на полную катушку. Едят то, что нельзя, принимают алкоголь в лошадиных дозах. Классика. Медики поймут…
В этот раз скорая доставила женщину 45 лет и двух молодых мужчин.
У каждого — жалобы, типичные для острого панкреатита.
Боль в эпигастральной области, тошнота, рвота, живот при пальпации болезненный, напряжен, язык сухой. Особо тяжелым состояние было у женщины: многократная рвота, которая не прекращалась и не приносила облегчения.

Назначив анализы всем поступившим пациентам, я поднялся в свое отделение.
Отдых? Нет, отдых для слабаков.
Очередной звонок из приемника и вызов уже на колото-резаное ранение.
Началось, как говорится…
Передо мной был мужчина лет 45, внешний вид которого выдавал явного интеллигента. Манера разговора также свидетельствовала о том, что человек достаточно вежливый и образованный.
Он поведал следующую историю: в компании друзей он находился в бане, где они выпивали и отмечали предстоящий праздник.
За соседним столиком сидела другая компания, и, как это обычно бывает, завязался конфликт, в результате которого моему пациенту прилетело разбитым стаканом в область живота. После осмотра он был поднят в операционную, где им начал заниматься ответственный хирург. Я в тот момент был занят просмотром результатов анализов трех предыдущих товарищей.
Женщине была необходима госпитализация, ее анализы были не лучшими. Состояние мужчин столь плачевным не было, поэтому они написали отказ и отправились по домам, клятвенно заверив, что пить больше не будут.
После этого и я поднялся в операционную. Ревизия внутренних органов показала вполне радужную картину: брюшина повреждена, рана проникающая, но внутренние органы задеты не были. Прекрасно. Интеллигенту повезло. Можно сказать, отделался легким испугом.
Рану ушили послойно, пациента положили в общую палату, сделав все необходимые назначения.
После этой операции было полтора часа тишины. Мое сердце чуяло неладное. Затишье перед бурей, не иначе.
Мы успели заполнить карты, провести обход и даже попить чай. Идиллия была нарушена телефонным звонком. Вот она, буря… неминуемо надвигается.
Звонили из приемника. Аппендицит.
Пациентка — молодая девушка, ухоженная, с хорошей прической, маникюром и татуажем — все, как требуют современные стандарты красоты.
Поступила она в сопровождении молодого человека.
Со слов пациентки, болеет она уже четвертый день. В первые сутки боли были не сильные, потом и вовсе пропали. А вот на четвертый день боль стала нестерпимой и не купировалась никакими таблетками.
— Как же вас так угораздило? — спросил я.
Ответом мне были слезы отчаяния. Конечно, кто будет рад встретить Новый год в больничных стенах.
— Не надо плакать. Возьмем все необходимые анализы и определимся с тактикой лечения, — попытался успокоить ее я.
Анализы анализами, но в данном случае и одна пальпация говорила, что перед нами явный случай аппендицита.
В итоге пациентка была благополучно прооперирована. Операция длилась минут 30. Послеоперационный диагноз: острый флегмонозный аппендицит.
Так прошла первая половина дежурства. Далее были пациенты, оперативное вмешательство которым не требовалось.