БЕЗ НАРКОТЫ

«Я СТАЛА СТЫДИТЬСЯ СОБСТВЕННОГО СЫНА. И ОДНАЖДЫ ОН ЭТО УСЛЫШАЛ»
В тот день я стояла в магазине возле дома.
В очереди передо мной была соседка. Мы знали друг друга лет двадцать. Наши дети когда-то ходили в одну школу.
Она обернулась, улыбнулась и спросила:
— А как там твой Андрей? Давно его не видела. Женился уже, наверное?
Я почувствовала, как лицо стало горячим.
— Да нормально всё. Работает. Занят постоянно.
Соврала.
Андрей уже полгода нигде не работал. Из дома пропадали вещи. Муж с ним почти не разговаривал. А я каждое утро первым делом проверяла, на месте ли кошелёк.
Соседка продолжала что-то рассказывать про свою дочь.
Я кивала, улыбалась и думала только об одном: лишь бы она больше ничего не спросила.
Вечером Андрей пришёл домой.
Трезвый или нет, я уже не могла определить. Прошёл на кухню, открыл холодильник.
И вдруг спросил:
— Мам, а почему ты всем говоришь, что я работаю?
Я застыла.
— Кто тебе сказал?
— Я сегодня за тобой в магазине стоял. Ты меня не заметила.
Мне стало ужасно неловко.
Я начала оправдываться. Говорила, что соседке незачем знать наши дела. Что люди любят сплетничать.
А он спокойно закрыл холодильник и произнёс:
— Ты просто стыдишься меня.
Я хотела возразить.
Сказать, что это неправда. Что я люблю его больше жизни.
Но почему-то промолчала.
Он ушёл к себе.
А я осталась на кухне.
И впервые задумалась не о том, что скажут соседи.
А о том, как мы вообще дошли до такой жизни.
Когда Андрей был маленьким, я рассказывала о нём всем.
Как научился читать. Как выиграл соревнования. Как поступил в институт.
Я гордилась каждым его успехом.
А теперь старалась даже не произносить его имя при знакомых.
На следующий день я постучала к нему в комнату.
— Андрей, можно?
Он сидел на кровати и смотрел в телефон.
— Чего?
Я присела рядом.
— Ты вчера сказал, что я тебя стыжусь. Я всю ночь об этом думала.
Он молчал.
— Мне стыдно за то, что происходит в нашей семье. Мне страшно, что люди узнают. Но больше всего я боюсь признать, что не знаю, как тебе помочь.
Он посмотрел на меня.
— Ну вот и не лезь тогда.
Раньше после таких слов я начинала бы плакать. Уговаривать. Объяснять, сколько для него сделала.
Но в этот раз сказала другое:
— Я не буду делать вид, что у нас всё хорошо. И не стану рассказывать каждому встречному о твоих проблемах. Но врать, что всё прекрасно, я больше не хочу.
Он ничего не ответил.
Не обнял меня.
Не попросил прощения.
Не сказал, что готов меняться.
В тот день вообще ничего не изменилось.
Через неделю он снова пропал на двое суток.
Но кое-что произошло со мной.
Когда соседка в следующий раз спросила об Андрее, я не стала придумывать новую историю.
Ответила:
— У него сейчас непростой период. Мы разбираемся.
И на этом закончила разговор.
Мне понадобилось несколько лет, чтобы понять простую вещь.
Можно любить своего сына и не одобрять то, как он живёт.
Можно не рассказывать посторонним о его проблемах, но при этом перестать обманывать себя.
И можно признать, что в семье беда, не считая себя плохой матерью.
Самое трудное было не произнести правду соседке.
Самое трудное — перестать изображать благополучную семью даже перед самой собой.

Восстановительный центр для наркозависимых и алкозависимых
Телефон для связи: +7 (922) 021-27-02

«Я ДАЖЕ НОЧЬЮ НЕ ВЫКЛЮЧАЮ ТЕЛЕФОН. А ВДРУГ СЫН ПОЗВОНИТ И ЕМУ ПОНАДОБИТСЯ ПОМОЩЬ?»
Два часа ночи.
Мать просыпается и первым делом смотрит на телефон.
Пропущенных звонков нет.
Пытается уснуть, но в голове уже крутятся мысли:
«Где он сейчас?»
«Живой ли?»
«А если с ним что-то случилось?»
«Вдруг он звонил, а я не услышала?»
Телефон лежит рядом с подушкой. Звук включён на максимум.
И так месяцами. Иногда годами.
Знаете, что самое тяжёлое в этой ситуации?
Не сами ночные звонки.
А то, что мать постепенно начинает чувствовать себя ответственной за всё, что может произойти с её взрослым сыном.
Она ложится спать не тогда, когда устала, а когда убедилась, что он в безопасности.
Не выключает телефон, даже когда сама больна.
Не может спокойно уехать из города.
Потому что внутри живёт убеждение:
«Если я хоть на минуту перестану его контролировать, произойдёт что-то страшное».
Но давайте проверим это убеждение.
Сколько раз вы не спали всю ночь, а сын даже не подозревал об этом?
Сколько раз ваше беспокойство действительно предотвращало опасность?
Сколько раз вы представляли самое страшное, а утром выяснялось, что ничего не произошло?
И вот вопрос, который стоит задать себе:
«Моё постоянное беспокойство действительно защищает сына или только разрушает моё здоровье?»
Важно понимать одну вещь.
Беспокойство — это чувство.
А помощь — это конкретное действие.
Вы можете всю ночь бояться за сына, но сам по себе страх не делает его безопаснее.
И наоборот: вы можете спокойно спать, оставаясь человеком, который готов помочь в действительно опасной ситуации.
Это не равнодушие.
Это разница между заботой и постоянным ожиданием катастрофы.
Что делать?
Возьмите дневник и письменно ответьте на четыре вопроса.
1. Чего именно я боюсь, когда сын не выходит на связь?
2. Какие реальные факты подтверждают, что прямо сейчас ему угрожает опасность, а что я только предполагаю?
3. Что я действительно могу сделать, если возникнет чрезвычайная ситуация?
4. Почему я считаю, что обязана круглосуточно контролировать жизнь взрослого человека?
Не торопитесь с ответами.
Особенно с последним вопросом.
Если есть конкретные признаки непосредственной угрозы жизни, действовать необходимо: обращаться за экстренной помощью, а не просто ждать звонка. Но при отсутствии таких признаков постоянное дежурство у телефона не является единственным способом заботиться о близком.
И теперь самое главное.
Представьте, что ваш сын однажды действительно начнёт восстанавливать свою жизнь.
А вы к этому моменту будете настолько истощены бессонными ночами, тревогой и страхом, что сами станете нуждаться в помощи.
Разве именно этого вы хотите?
Вашему сыну нужна не мать, которая медленно уничтожает себя переживаниями.
Ему нужна мать, которая сохранила здоровье, способность ясно мыслить и принимать разумные решения.
Вы имеете право спать. Даже если у вашего взрослого сына проблемы с зависимостью.
Восстановительный центр для наркозависимых и алкозависимых
Телефон для связи: +7 (922) 021-27-02

«МЫ ПЕРЕСТАЛИ ПРИГЛАШАТЬ ГОСТЕЙ. ПОТОМУ ЧТО НЕ ЗНАЕМ, В КАКОМ СОСТОЯНИИ СЫН ВЕРНЁТСЯ ДОМОЙ»
Раньше в этом доме собирались друзья, отмечали праздники, приходили родственники.
Теперь мать десять раз подумает, прежде чем кого-нибудь пригласить.
А вдруг сын придёт в неадекватном состоянии?
А вдруг начнёт кричать, требовать деньги или устроит скандал?
Как потом смотреть людям в глаза?
И постепенно семья начинает отказываться от привычной жизни.
Сначала перестают приглашать друзей. Потом избегают родственников. Перестают отмечать праздники.
А когда кто-то спрашивает, почему давно не виделись, отвечают:
«Да всё некогда, работа, дела…»
Но давайте посмотрим, что на самом деле произошло.
Один человек употребляет. А вся семья начинает жить по правилам его зависимости.
Обратите внимание: сын даже не обязательно находится дома. Его может не быть несколько дней.
Но родители уже меняют свои планы, отказываются от встреч и постоянно думают, что он может натворить.
Получается, его поведение управляет жизнью семьи даже в его отсутствие.
И здесь есть опасное убеждение:
«Пока сын не изменится, мы не сможем нормально жить».
Родители могут годами ждать этого момента.
Откладывать поездки. Не встречаться с друзьями. Не позволять себе радоваться.
Но почему право матери на спокойную жизнь должно зависеть от того, что сегодня делает её взрослый сын?
Это не означает, что нужно перестать переживать за него или отказаться от помощи.
Это означает, что у родителей тоже есть жизнь, которую не нужно приносить в жертву зависимости близкого человека.
Что можно сделать уже сейчас?
Попробуйте выполнить небольшое письменное упражнение.
Ответьте себе на три вопроса:
1. От чего я отказался за последние годы из-за поведения сына?
2. Какие ограничения действительно связаны с безопасностью, а какие появились из-за страха и стыда?
3. Что из своей прежней жизни я могу вернуть уже на этой неделе?
Не нужно сразу устраивать большой семейный праздник. Если дома возможны агрессия или опасные ситуации, безопасность важнее любых встреч.
Можно начать с обычного разговора с подругой, прогулки, встречи в кафе.
С чего-то, что не требует разрешения сына и не зависит от его состояния.
Подумайте вот о чём.
Ваш сын может пока не быть готов менять свою жизнь.
Но разве это означает, что вы тоже обязаны перестать жить?
Помогать близкому человеку и отказываться от собственной жизни — не одно и то же.
Восстановительный центр для наркозависимых и алкозависимых
Телефон для связи: +7 (922) 021-27-02

«МЫ ВСЁ СКРЫВАЕМ. А ВДРУГ ЛЮДИ УЗНАЮТ, ЧТО НАШ СЫН УПОТРЕБЛЯЕТ?»
Есть семьи, в которых о зависимости сына знают все.
Кроме тех, кто мог бы им помочь.
На работе мать говорит, что плохо спала из-за давления.
Соседям объясняет, что сын временно уехал.
Родственникам рассказывает, что у него трудности с работой.
А когда кто-то спрашивает, почему он так изменился, отвечает:
— Да просто период сложный. Всё наладится.
И самое тяжёлое здесь даже не постоянная ложь.
Семья постепенно начинает бояться не только самой проблемы, но и того, что о ней узнают другие.
Подумайте, как странно получается.
Сыну нужна помощь.
Родители измучены.
Дома происходят вещи, с которыми они уже не справляются.
Но вместо поиска поддержки огромные силы уходят на сохранение видимости благополучия.
Почему?
Потому что в голове сидит убеждение:
«Если люди узнают, что мой ребёнок употребляет, они подумают, что я плохо его воспитала».
Вот с этим убеждением и нужно разобраться.
ЗАВИСИМОСТЬ ВЗРОСЛОГО СЫНА — НЕ ЭКЗАМЕН НА КАЧЕСТВО МАТЕРИНСТВА.
На развитие зависимости влияют разные факторы: биологические, психологические, социальные, жизненные обстоятельства.
Свести всё к одному объяснению «родители недосмотрели» — значит не понимать сложности проблемы.
Да, ошибки в воспитании бывают.
Да, семейные отношения могут влиять на состояние человека.
Но это не означает, что мать обязана всю оставшуюся жизнь расплачиваться за решения взрослого сына.
И уж точно не означает, что она должна оставаться с этой проблемой один на один.
ЕСТЬ РАЗНИЦА МЕЖДУ СОХРАНЕНИЕМ ЛИЧНОЙ ЖИЗНИ И ОПАСНОЙ ТАЙНОЙ.
Вы не обязаны рассказывать соседям, коллегам и дальним родственникам о состоянии сына.
Это его личная информация.
Но когда ради сохранения тайны вы отказываетесь от консультации специалиста, скрываете угрозы или не обращаетесь за помощью в опасной ситуации — молчание начинает вредить.
Особенно если в семье есть насилие, угрозы, кражи или другие риски для безопасности.
КАК ПЕРЕСТАТЬ ЖИТЬ В СТРАХЕ ПЕРЕД ЧУЖИМ МНЕНИЕМ?
Начните с одного человека.
Не с публичного признания.
Не с семейного собрания, где все будут обсуждать вашего сына.
Найдите специалиста по зависимостям, психолога или группу поддержки для родственников.
Скажите прямо:
«У моего взрослого сына проблема с употреблением. Я не знаю, как правильно себя вести. Мне нужна помощь».
Вы можете обратиться за консультацией для себя, даже если сын пока отказывается от лечения.
Вам не нужно предварительно получать его согласие, чтобы обсуждать собственные переживания и искать поддержку, не раскрывая лишних личных сведений.
И ещё попробуйте ответить себе на один вопрос:
«Чего я боюсь больше — того, что обо мне подумают люди, или того, что ситуация в семье продолжит ухудшаться?»
Не нужно отвечать красиво.
Ответьте так, как чувствуете.
Возможно, вы обнаружите, что уже давно защищаете не сына, а представление окружающих о вашей семье.
ЧУЖОЕ МНЕНИЕ НЕ ДОЛЖНО РЕШАТЬ, ПОЛУЧИТ ЛИ ВАША СЕМЬЯ ПОМОЩЬ.
Вам не нужно рассказывать всем.
Достаточно перестать скрывать проблему от тех, кто действительно способен помочь.

Восстановительный центр для наркозависимых и алкозависимых
Телефон для связи : +7 (922) 021-27-02

«ПОЧЕМУ ВАШ СЫН НЕ ХОЧЕТ ЛЕЧИТЬСЯ, ХОТЯ САМ ВИДИТ, ЧТО ТЕРЯЕТ ВСЁ?»
Родителям кажется, что здесь нет никакой логики.
Человек потерял работу. От него отвернулись друзья. Дома постоянные конфликты. Здоровье ухудшается. Денег нет.
Казалось бы, чего ещё ждать?
Но когда ему предлагают помощь, он отвечает:
— Я сам справлюсь.
— Мне не нужен никакой центр.
— Вы просто хотите от меня избавиться.
И родители делают вывод:
«Значит, ему нравится такая жизнь».
А вот это далеко не всегда правда.
Человек может ненавидеть свою зависимость и одновременно бояться лечения.
ЧЕГО ОН МОЖЕТ БОЯТЬСЯ?
1. Жизни без употребления.
Звучит странно, но для человека, который долго употребляет, трезвость может выглядеть не как свобода, а как неизвестность.
Как общаться с людьми? Как отдыхать? Как справляться с тревогой? Что делать со своими мыслями?
Вещество могло стать привычным способом уходить от неприятных чувств. И человек просто не знает, чем его заменить.
2. Признания, что он потерял контроль.
Сказать «мне нужна помощь» для некоторых означает признать собственную беспомощность.
Особенно если человек годами убеждал себя:
«Я не такой, как остальные. Захочу — остановлюсь».
Признать проблему — значит столкнуться с тем, что прежнее представление о себе оказалось ошибочным.
Это бывает болезненно.
3. Того, что ему придётся менять не только употребление.
Восстановление — это не просто перестать принимать вещества.
Часто приходится пересматривать привычки, окружение, способы решения проблем, отношение к ответственности.
И человек может быть пока не готов к таким переменам.
4. Самого лечения.
Кто-то боится осуждения. Кто-то слышал пугающие истории о реабилитационных центрах. Кто-то уже проходил лечение и пережил неудачный опыт.
А кто-то опасается, что его будут удерживать против воли или лишат возможности принимать решения.
И некоторые из этих опасений требуют не уговоров, а честных ответов о программе, условиях проживания, правах участников и квалификации специалистов.
ЧТО ЭТО МЕНЯЕТ ДЛЯ РОДИТЕЛЕЙ?
Вместо очередной фразы:
«Ты что, не понимаешь, до чего докатился?!»
Попробуйте задать другой вопрос:
«Что именно тебя останавливает от обращения за помощью?»
И дайте человеку ответить.
Не перебивайте.
Не спорьте с каждым словом.
Возможно, впервые вы услышите не привычное «отстаньте от меня», а конкретную причину отказа.
Это не значит, что нужно соглашаться с любыми оправданиями или бесконечно ждать.
Но когда вы понимаете, чего человек боится, появляется возможность обсуждать реальные решения.
Если он боится центра — можно предложить сначала познакомиться с программой.
Если не верит, что лечение поможет, — обсудить консультацию со специалистом без обязательства сразу ложиться на длительный курс.
Если уже пробовал и сорвался — разобраться, что не сработало и какие другие варианты существуют.
И ЗДЕСЬ ЕСТЬ ОДНА ПРИНЦИПИАЛЬНАЯ РАЗНИЦА.
Уговорить человека сказать «да» — не то же самое, что помочь ему принять осознанное решение.
Страхом, угрозами и унижениями иногда можно добиться согласия на словах.
Но для устойчивых изменений гораздо важнее, чтобы человек постепенно находил собственные причины восстанавливаться.
ПРАКТИЧЕСКИЙ ВЫВОД.
При следующем разговоре попробуйте не доказывать сыну, насколько ужасна его жизнь.
Скорее всего, о многих последствиях он уже знает.
Вместо этого выясните, что мешает ему сделать первый шаг, и предложите один конкретный, посильный вариант помощи.
Если он откажется, это не означает, что вы обязаны мириться с опасным поведением или отказаться от собственных границ.
Отказ от лечения — это проблема, с которой нужно работать. Но не доказательство того, что человеку невозможно помочь.
Иногда путь к восстановлению начинается не с очередного скандала.
А с разговора, в котором человека впервые не пытаются сломать, а стараются понять.

Восстановительный центр для наркозависимых и алкозависимых
Телефон для связи : +7 (922) 021-27-02

«МУЖ СКАЗАЛ: ВЫБИРАЙ — ИЛИ Я, ИЛИ ТВОЙ СЫН»
За ужином муж положил ложку на стол и сказал:
— Всё. Больше я так жить не буду.
Она даже не сразу поняла, о чём он.
— В смысле?
— В прямом. Либо он уходит из нашего дома, либо уйду я.
Сыну 27 лет. Он снова не работает. По ночам приходит в непонятном состоянии. Из дома пропадают деньги.
Мать знает об этом.
Но каждый раз находит объяснение.
«Ему сейчас трудно».
«Он же обещал исправиться».
«Куда он пойдёт? На улицу?»
Муж больше не спорит.
Он устал.
Устал прятать деньги. Устал просыпаться от ночных скандалов. Устал видеть, как жена плачет, а утром снова готовит сыну завтрак, будто ничего не произошло.
И самое обидное для него — он чувствует, что в собственном доме стал чужим.
В ЭТОЙ СЕМЬЕ УЖЕ ДАВНО НЕ ДВОЕ ПРОТИВ ПРОБЛЕМЫ.
Теперь мать защищает сына от отца.
Отец злится на сына и обвиняет мать.
А сын оказывается в центре их конфликта.
Иногда он даже говорит:
— Мам, видишь? Ему на меня вообще плевать. Только ты меня понимаешь.
И мать чувствует, что должна защитить ребёнка ещё сильнее.
Но есть одна деталь, которую она упускает.
МУЖ И ЖЕНА МОГУТ БОЯТЬСЯ ОДНОГО И ТОГО ЖЕ, НО ВЕСТИ СЕБЯ СОВЕРШЕННО ПО-РАЗНОМУ.
Она боится, что сын погибнет, если окажется без поддержки.
Он боится, что семья окончательно разрушится, если ничего не изменить.
Оба могут любить сына.
Оба могут переживать за него.
Но один пытается удержать его дома любой ценой, а другой требует прекратить происходящее.
И пока родители воюют между собой, вопрос о реальной помощи сыну остаётся нерешённым.
ЧТО МОЖНО СДЕЛАТЬ ИНАЧЕ?
Начать разговор без сына.
Не в момент скандала. Не ночью после очередного происшествия.
Сесть вдвоём и обсудить три конкретные вещи.
Первое. Что в нашем доме больше недопустимо?
Например, угрозы, насилие, кражи, появление посторонних людей, опасное поведение.
Здесь не должно быть разногласий: безопасность каждого члена семьи важна.
Второе. Какую помощь мы готовы предложить сыну?
Консультацию специалиста. Помощь с обращением за лечением. Содействие в поиске программы восстановления.
Не бесконечное исправление последствий его поступков, а помощь, направленную на изменение ситуации.
Третье. Что мы будем делать, если он откажется?
Вот этот вопрос самый трудный.
Потому что родители часто договариваются только о том, как будут помогать.
Но совершенно не обсуждают, что делать, если помощь отвергают.
При этом любые решения о проживании должны учитывать безопасность, законные права человека и реальные обстоятельства. Если дома есть угрозы или насилие, нужна отдельная оценка безопасности, а не просто семейный разговор.
И ЕЩЁ ОДНА ВАЖНАЯ ВЕЩЬ.
Матери не нужно доказывать любовь к сыну ценой собственного брака.
Отцу не нужно доказывать твёрдость жестокостью.
А сыну не нужно выбирать, кого из родителей сделать своим защитником.
Семья может сказать ему одну общую фразу:
«Мы оба хотим, чтобы ты был жив и здоров. Мы готовы помогать тебе восстанавливаться. Но мы больше не согласны жить в постоянном страхе».
Он может не принять эти слова.
Может разозлиться.
Может попытаться снова разделить родителей.
Но теперь у семьи есть общая позиция.
Небольшая практика для родителей.
Вместо вопроса «Кто из нас прав?» попробуйте письменно ответить на другой:
«Какие три решения мы можем принять вместе, чтобы защитить нашу семью и при этом оставить близкому возможность получить помощь?»
Иногда первый шаг к переменам происходит не в жизни зависимого.
А за кухонным столом, когда два измученных человека впервые перестают обвинять друг друга.
Сыну нужна помощь. Но это не означает, что ради неё должна разрушиться вся семья
Восстановительный центр для наркозависимых и алкозависимых
Телефон для связи : +7 (922) 021-27-02

«ИНОГДА Я ДУМАЮ: ЛУЧШЕ БЫ ОН ВООБЩЕ НЕ ЗВОНИЛ…»
Она никогда не произнесёт эти слова вслух.
Потому что хорошая мать, как ей кажется, не должна так думать.
Но каждый раз, когда на экране телефона появляется имя сына, у неё внутри всё сжимается.
Не от радости.
От страха.
Что на этот раз?
Опять нужны деньги? Он попал в неприятности? Его кто-то избил? Или сейчас начнёт кричать, обвинять, требовать?
А может, случилось что-то действительно страшное?
Она берёт трубку.
— Мам, привет. Ты чего так долго не отвечала?
— Да я на кухне была…
— Слушай, тут такое дело…
И она уже знает, что будет дальше.
Хотя сын ещё ничего не сказал.
САМОЕ СТРАШНОЕ — ОНА ПЕРЕСТАЛА РАДОВАТЬСЯ ЗВОНКАМ СОБСТВЕННОГО РЕБЁНКА.
Раньше ждала, когда позвонит.
Теперь иногда смотрит на телефон и надеется, что он перестанет звонить.
А потом ненавидит себя за эту мысль.
«Какая же я мать? Вдруг ему действительно плохо? Вдруг это последний звонок?»
И отвечает.
Даже ночью.
Даже когда болеет.
Даже когда сама едва держится.
Потому что где-то глубоко внутри живёт убеждение:
«Если я не отвечу, не помогу, не спасу — значит, я плохая мать».
Именно это убеждение заставляет её быть доступной круглосуточно, даже когда сил уже нет.
Но давайте зададим один неудобный вопрос.
КОГДА МАТЬ ПЕРЕСТАЛА БЫТЬ ЧЕЛОВЕКОМ, КОТОРОМУ ТОЖЕ НУЖНА ПОМОЩЬ?
У неё ведь тоже есть здоровье.
Работа.
Сон.
Свои желания.
Право спокойно выпить чай, не вздрагивая от каждого уведомления.
Но постепенно всё это стало чем-то второстепенным.
Главное — чтобы с сыном ничего не случилось.
Она уже не планирует выходные, потому что неизвестно, что он опять натворит.
Не покупает себе необходимые вещи, потому что деньги могут понадобиться ему.
Не рассказывает подругам, как живёт, потому что стыдно.
И однажды ловит себя на мысли:
«А когда я вообще последний раз была счастлива?»
Не когда сын был трезвый.
Не когда он устроился на работу.
Не когда неделю не просил денег.
А когда была счастлива она сама?
И не может вспомнить.
Вот до чего иногда доходит жизнь семьи, в которой один человек употребляет.
Постепенно проблема одного становится центром существования всех остальных.
И здесь важно понять:
Постоянная тревога за сына не делает его безопаснее.
Бессонные ночи не защищают его от употребления.
А готовность отвечать на каждый звонок и решать любую проблему не даёт матери возможности управлять его решениями.
При этом игнорировать реальные угрозы жизни нельзя. Если сын говорит о самоубийстве, находится в опасном состоянии или ему требуется срочная медицинская помощь, к этому нужно относиться серьёзно и обращаться за экстренной помощью.
Но далеко не каждый звонок требует немедленно бросить всё и спасать.
Попробуйте изменить одну привычку.
Когда сын звонит с очередной проблемой, не спешите сразу предлагать решение.
Сначала выясните, что произошло.
Спросите:
«Тебе сейчас угрожает опасность или ты хочешь, чтобы я решила за тебя очередную проблему?»
Если непосредственной опасности нет, вы имеете право сказать:
«Я тебя услышала. Но сейчас я не могу этим заниматься. Давай поговорим завтра».
И выдержать его недовольство.
Не оправдываться часами.
Не доказывать, что вы любите.
Не обещать того, чего не хотите и не можете делать.
ПОТОМУ ЧТО МАТЕРИНСКАЯ ЛЮБОВЬ НЕ ДОЛЖНА ИЗМЕРЯТЬСЯ КОЛИЧЕСТВОМ БЕССОННЫХ НОЧЕЙ.
А теперь подумайте об одной вещи.
Возможно, вы уже много лет спрашиваете себя:
«Что ещё я должна сделать, чтобы он перестал употреблять?»
Но давно не задавали другой вопрос:
«Что мне нужно изменить, чтобы я сама перестала разрушаться?»
И этот вопрос не менее важен.
Вашему сыну может потребоваться длительное восстановление.
А вам — собственная поддержка, отдых, помощь специалиста и возможность снова почувствовать себя живым человеком.
Вы имеете на это право.
Даже если ваш сын пока не готов менять свою жизнь.

Восстановительный центр для наркозависимых и алкозависимых
Телефон для связи : +7 (922) 021-27-02