Один красный мазок
В 1832 году на выставке Королевской академии в Лондоне рядом оказались картины двух соперников — Уильяма Тёрнера и Джона Констебла.
Констебл выставил «Открытие моста Ватерлоо»: многолюдную праздничную сцену с лодками, флагами и яркими красными акцентами. Рядом висел морской пейзаж Тёрнера «Хелвутслёйс» — гораздо более сдержанный по цвету.
Перед открытием художникам разрешали вносить последние исправления прямо в залах.
По воспоминаниям художника Чарльза Роберта Лесли, Тёрнер некоторое время наблюдал, как Констебл дорабатывает свою картину. Затем подошёл к собственной и поставил посреди моря пятно красной краски.
Позже он превратил его в буй.
На фоне серо-зелёной воды этот крошечный красный акцент приобрёл такую силу, что Констебл, как передавал Лесли, заметил: «Он побывал здесь и выстрелил из пушки».
Сегодня этот буй по-прежнему виден на картине. Маленькая деталь, в которой сошлись чувство цвета, профессиональное соперничество и довольно тонкое чувство юмора.
«Цветущий миндаль». Подарок новому Винсенту
В январе 1890 года Тео ван Гог сообщил брату о рождении сына. Мальчика назвали Винсентом Виллемом — в честь дяди. В письме Тео выразил надежду, что сын вырастет таким же решительным и мужественным, как художник.
В ответ Ван Гог написал «Цветущий миндаль»: белые цветы на фоне ясного голубого неба. Картина предназначалась для дома Тео и его жены Йо.
Миндаль зацветает одним из первых, ещё в начале весны. Его цветение стало здесь символом новой жизни — вполне конкретной, только что появившейся в семье.
Композиция многим обязана японской гравюре, которой восхищался Ван Гог: выразительные контуры, крупно взятые ветви, обрезанные краями холста. Земли и горизонта нет. Только переплетение ветвей и небо между ними, словно смотришь вверх, стоя под деревом.
У этой картины есть и продолжение за пределами живописи. Маленький Винсент вырос и сыграл ключевую роль в создании Музея Ван Гога в Амстердаме. Там сегодня хранится и «Цветущий миндаль» — подарок, написанный к его рождению.
Меховой завтрак Мерет Оппенгейм
В 1936 году в парижском кафе Мерет Оппенгейм сидела за столиком с Пабло Пикассо и Дорой Маар. Пикассо заметил её браслет, отделанный мехом, и сказал, что мехом можно покрыть вообще что угодно. Оппенгейм ответила: «Даже эту чашку с блюдцем».
Вскоре художница купила в универмаге чашку, блюдце и ложку и покрыла их мехом китайской газели. В том числе внутри чашки — там, где должен быть чай.
Работу она назвала просто «Объект». Название «Меховой завтрак» — Le Déjeuner en fourrure — ей дал Андре Бретон, основатель сюрреализма.
В этой вещи сталкиваются два несовместимых телесных ощущения. Мех приятно трогать, но прикосновение меха к губам вызывает совсем другую реакцию.
Чашка сохраняет знакомую форму, одновременно делая привычное действие почти невыносимым.
Для сюрреалистов такие соединения были способом добраться до бессознательного: обыденный предмет переставал подчиняться бытовой логике и начинал вызывать желания, отвращение, тревогу.
Уже в год создания «Объект» показали в Париже, затем — на выставке «Фантастическое искусство, дада и сюрреализм» в нью-йоркском MoMA. Сегодня работа находится в его коллекции.
Оппенгейм было двадцать два года. Чашка, родившаяся из разговора за столиком кафе, стала одной из самых узнаваемых вещей сюрреализма.
Розовый — цвет влиятельного мужчины
Розовый шёлк, кружевные манжеты, цветочная вышивка и сверкающие пуговицы. В XVIII веке так мог выглядеть гардероб состоятельного европейского аристократа.
Розовый не считался исключительно женским цветом. Мужчины носили самые разные его оттенки — от нежного лососёвого до насыщенного малинового. Дорогие красители, качество ткани и богатство отделки подчёркивали положение владельца. Одежда позволяла продемонстрировать достаток, вкус и принадлежность к определённому кругу.
В XIX веке европейская мужская мода постепенно стала строже. Тёмное сукно, точность посадки и тонкости кроя приобрели большее значение.
Привычная сегодня ассоциация розового с женственностью закрепилась позднее, в первой половине XX века.
Человек, который рисует время
В аэропорту Амстердама есть необычные часы. Внутри огромного циферблата стоит человек в синем комбинезоне и каждую минуту вручную перерисовывает стрелки. Стирает прежние, берёт кисть и наносит новые. И так бесконечно.
Это Schiphol Clock - работа нидерландского художника и дизайнера Маартена Бааса, созданная в 2016 году.
На самом деле внутри часов никого нет. Перед нами 12-часовая видеозапись настоящего перформанса, в котором человек методично рисовал время, минута за минутой. Иллюзия настолько убедительна, что кажется, будто у часов действительно есть собственный смотритель.
Идея родилась ещё в 2009 году, когда Баас представил серию Real Time на Миланской неделе дизайна. В одной из первых работ два человека целые сутки передвигали мусор, превращая его в стрелки гигантских часов. В других - время появлялось благодаря движениям кисти за полупрозрачным экраном.
Позднее работы серии вошли в коллекции нью-йоркского MoMA, амстердамского Рейксмюсеума и парижского Музея декоративного искусства.
Любопытная деталь: синий комбинезон, красное ведро и жёлтая тряпка на часах в Схипхоле - отсылка к голландскому искусству, в частности к Питу Мондриану.
А в основе всей этой затеи - простая идея: сделать течение времени видимым, превратив каждую уходящую минуту в маленький художественный перформанс.
