В 1980 году мне было 30 лет. Я уже считала, что для рождения собственного ребёнка, возможно, слишком поздно. Поэтому однажды я решила усыновить малыша.
Когда я приехала в детский дом, там было полно детей. Они бегали, играли, смеялись… И у каждого, наверное, была одна и та же мечта — найти маму и папу, обрести наконец свой дом. Но среди всей этой суеты моё внимание привлёк один мальчик.
Он сидел один на маленькой скамейке, отвернувшись лицом к стене. Казалось, остальные дети старались держаться от него подальше. Некоторые даже смотрели на него с явным отвращением.
Я подошла к нему, осторожно взяла за подбородок и попросила поднять голову. И тут увидела… На его лице был большой, довольно страшный шрам. Признаюсь, я невольно вздрогнула, но постаралась этого не показать. Я присела рядом и начала расспрашивать его о разных вещах, надеясь, что он немного освоится и заговорит со мной.
Постепенно я узнала, почему этот ребёнок был таким замкнутым и несчастным. Его прежняя семья состояла только из него и матери, которая страдала наркотической зависимостью. Она избивала его почти каждый день. И этого было мало: она постоянно приводила домой каких-то незнакомых мужчин и занималась с ними любовью прямо там, пока мальчик пытался смотреть телевизор. Он рассказывал, что старался сосредоточиться на мультфильмах, но крики матери и другие непонятные ему звуки мешали ему. Он не понимал, что происходит, ему было страшно, и он просто хотел, чтобы всё это прекратилось.
В тот момент я всё для себя решила. Я выбрала его. Я пообещала себе, что заберу этого малыша из его прежней жизни и постараюсь подарить ему то, чего у него никогда не было: спокойствие, заботу и настоящую любовь.
Мы назвали его Юрой.
Его появление в нашем доме стало для меня настоящим счастьем. Мы даже устроили ему небольшой праздник в честь дня рождения. Мне казалось, что теперь всё наконец будет хорошо.
Вскоре он познакомился с моей мамой, своей новой бабушкой, а также с моими коллегами по работе. Все отнеслись к Юре с теплотой и добротой. Каждый старался окружить его заботой, чтобы мальчик почувствовал себя частью семьи.
Но однажды я вернулась домой и просто оцепенела.
Все стены были исписаны губной помадой. Повсюду виднелись ужасные слова: «шлюха», «сдохни» и другие оскорбления, которые мне даже неприятно повторять. Всё выглядело настолько страшно, будто это сделал человек, совершенно потерявший рассудок.
Я запаниковала. Мне стало очень тревожно за Юру. Я пошла искать его, чтобы поговорить и выяснить, что произошло. Но он просто стоял, опустив голову. По его щекам молча текли слёзы.
Не произнеся ни слова, он протянул мне смятый лист бумаги.