Анатолий Ехалов

Очеловечилась или особачилась?
Под вечер приехал товарищ из деревни, привез козье молоко. Говорят, козье – наиболее полезное для организма, поэтому козьим молоком я пою своих детей, здоровье которых подпорчено уже городской цивилизацией.
Я поставил молоко в холодильник, посадил товарища за стол и предложил ему тарелку супа. У меня на плите стояла кастрюля с остатками супа. Наваристый был суп, с мозговой косточкой.
Товарищ не отказался, и я стал наливать суп в тарелку. И тут заметил, что моя собака заволновалась, тревожно поглядывая на меня, на кастрюлю и тарелку. Может быть, у нее были какие-то свои планы на этот суп? Скорее всего… Я давно уже замечаю, что все мои действия, связанные с продовольствием, находятся под пристальным вниманием собаки.
Но такой реакции от нее я не ожидал. Едва гость взялся за ложку, как на морде собаки появилось такое разочарование и огорчение, что ложка у гостя застыла в воздухе.
-Ешь, ешь, - стал подбадривать я товарища. – Остынет. Тот опустил к тарелке голову и принялся хлебать суп.
-Знатная похлебка, - похвалил он.
И тут собака не выдержала и учинила самый настоящий скандал.
Она принялась облаивать гостя, да так выразительно, что и без слов стало понятно, о чем она лает:
- Ходят тут,- с подвизгом лаяла она. - Дома есть надо! Свой суп! Разбежался на чужое!
- Кукла! – Одернул я ее. – Ты чего тут моих гостей обижаешь. Прекрати сейчас же! Но Кукла не реагировала, продолжая стыдить гостя на все лады.
-Ест и ест! – Лаяла она. – Постыдился бы. А деньги-то за молоко взял.
Товарищ даже есть прекратил. По крайней мере, испортила ему Кукла аппетит. Стыдоба!
Пришлось вывести собаку на улицу. Но она и меня на пороге облаяла:
-Лучше бы собаку свою кормил, чем каждого встречного, поперечного.
-Да ведь не голодная, - отвечал я. – Погляди, как разъелась, спина шире лавки. Опозорила!
-Ты уж прости! – Сказал я гостю, вернувшись в дом.
Но ужин был окончательно испорчен. Товарищ даже суп не доел, отставил тарелку в сторону. Пока чай пили, молчал.
-Ты чего? Уж не на собаку ли обиделся?
-Да нет, - отвечал он нехотя. – Подругу тут одну бывшую вспомнил…

На работу, как на праздник
Мы живем в непростых климатических условиях.
…Западные аграрии красят нашу северную территорию в белый цвет, где, по их мнению, сельское хозяйство невозможно, а значит, невозможна и жизнь. Действительно, у нас среднегодовая температура отрицательная. Нам все дается гораздо большими трудами и затратами, чем на Западе под теплым боком Гольфстрима.
Однако мы живем здесь в этих условиях тысячелетия. Более того, русский народ сумел создать такую уникальную культуру, которая позволила сделать этот чрезвычайно тяжелый, порой до кровавых кругов в глазах труд желанным и радостным.
Откройте календарь земледельца и вы увидите, что в нем нет практически ни одного дня, не опоэтизированного, не украшенного каким-либо обрядом, праздником, традицией… Легко заметить, что в русском языке «работа» и «праздник» имеют один корень.
Один лишь маленький пример, взятый наугад.
«Фролов день» - 5 декабря. В этот день все, от малого до великого, отправлялись на общественную работу по расчистке троп и дорожек к амбарам, овинам, к реке, провешивали ветками переходы и обозначали будущие дороги, чтобы в метель путник не заплутал.
А ближе к вечеру выносились на улицу столы, угощения и общинное пиво в честь такого славного трудового почина. А уже 7 декабря – Катерина Санница. Это уже не праздник, а сплошная поэзия души. Готовятся сани, возки, чистится упряжь, сами лошади, гривы и дуги украшаются лентами. В возке - медвежья полость, а в - ней молодожены, которые сыграли свадьбы на Покров день. С ними тещи, свекры, деверья, невестки, разодетые в пух и прах. Этакие смотрины семейного благополучия…
А что стоит, например, празднуемый в начале мая «ляльник» - праздник детей!
Когда противоречие между праздниками сценическими и подлинно народными стало критическим и не в пользу последних, тогда я написал сценарии и поставил до двадцати народных праздников, которые сегодня уже прижились и пользуются неизменной любовью и популярностью у народа.
Так, например, Праздник Коня с соревнованиями троек, с катанием с ледяных гор, взятием снежной крепости, гонками самодельной техники, смотринами молодых семей собиралось по 15-20 тысяч человек, которые не просто зрители, а активные участники всех игрищ.
Праздники Топора, Коровы, Самовара, Русской Печки, Пирога, Живой воды, Шоу драндулетов, Банная ассамблея возвращали народу утраченную способность самому ежечасно и ежедневно творить свой мир, свою культуру. Праздники эти давно уже перешагнули границы Вологодской области и широко шагают по стране.
В деревне Пожарища Нюксенского района Олег Коншин еще пареньком начал собирать деревенские обряды, песни, сказки, истории. Он сумел вокруг себя, вокруг деревенских традиций объединить народ, сделать их жизнь осмысленной и наполненной красотой, что деревня сумела в нынешней экономической сумятице сохранить себя, школу, производство и удержать на земле молодежь.

Сегодня Анатолий Ехалов празднует 75-й день рождения.
Российский центр "Играй, гармонь" им. Геннадия Заволокина и ансамбль Частушка поздравляет с юбилеем.

Русская печка
Рецепты из детства

Рыбы у нас в доме было завались. Едоков то было раз, два и обчелся. Мы с отцом сами ловили, сами и ели.
Мать признавала только магазинную соленую треску. Купит трещину, уже подвядшую, отшпарит ее кипятком, шкуру сдерет, а то, что осталось, отделит от костей, разберет на мелкие кусочки, перемешает с репчатым луком, вареной картошкой, сбрызнет все это растительным маслом и ест…
И мы с отцом ели. И вкусно было… Хотя для нас речной рыбы было море.
Летом саком ловили. Пойдем на два часа на речку Имаю, пройдем излучину меж остатками мельниц и - полная бельевая корзина щук, налимов, язей… Ну, и мелочи: окуней, плотвы, ельцов, уклеи сверх того. Помню, один раз я загнал отцу в сак сразу более двухсот уклеин.
Большую часть отдавали соседям. Мелочь сушили в русской печке, солили и вялили.
А приходила зима, и тут рыбу было некуда девать. У нас была сетка семидесятка. И мы ставили ее вместе с сетями рыбака Андрея Круглова, который ловил от «гослова», сдавал рыбу в магазин. С нами за помощь он тоже рассчитывался рыбой. Половину попавшей в нашу сеть рыбы он оставлял себе, а половину отдавал нам.
И этого было достаточно. Мороженые щуки, судаки, берши, жереха, лещи лежали в чулане, дожидаясь своего часа.
И вот этот час наступал. Приезжала моя бабушка из соседней области и, прежде всего, она обследовала наши рыбные запасы.
Начинала она с сушеных окуньков, плотвиц, уклеек.
- Маленькая рыбка, - говорила она, - лучше большого таракана…
Она брала горшок, укладывала туда сушеную мелочь, заливала водой и ставили в истопленную печь. А сама тем временем пекла блины.
И вот, когда блинов получалась изрядная гора, она извлекала горшок с сущиком из печи и сливала получившийся взвар в плошку. Это было маканье к блинам.
Как вкусны были эти золотистые блины с маканьем в рыбный взвар. Казалось, что их можно съесть без счета…
- Ешь, внучок! – Говорила бабка. – Брюхо лопнет не беда, под рубахой не видать…
Надо сказать, что бабушка прибирала и всю маленькую рыбку из горшка, у которой уже и косточек не оставалось.
А потом приходил черед лещей. Как мастерски она их запекала!

Как самогон из старого колодца добывали

Как-то дед Рогулин очередную байку рассказал мне, что будто бы его сосед дед Фурстов зачастил на околицу к старому, заброшенному давно, колодцу. Будто бы подкараулил его Рогулин и выведал тайну этого колодца.
В пятидесятые годы дед Фурстов работал директором маслозавода. Однажды по халатности проквасили они сыра десятка два ящиков. А чтобы скрыть следы велел Фурстов ночью сбросить сыр в старый колодец.
Стали с тех пор замечать, что в деревне дурно пахнет, что звери: лисы, барсуки стали из лесу к колодцу приходить, а один медведь почти целое лето ходил к колодцу ночевать и все пытался крышку сорвать.
С годами запах выветрился, звери отступились, только дед Фурстов тайно к колодцу забегал. Но от Рогулина не спрячешься. Оказалось, что сыплет Фурстов в колодец пепсин – закваску такую, а через три дня в колодце самогон вызревает. Стала деревня Великая колодезными благами пользоваться: за самогон дровами запаслась, навозом, огороды пахать – трактористы в очередь стоят…
А тут звонит товарищ из крупной московской газеты: нет ли какой любопытной истории на первое апреля? Есть говорю, история, но правдивая. И рассказал про колодец. В редакции тут же бригаду снарядили. А я старому приколисту Рогулину звоню: нужно встретить, мол, достойно корреспондентов.
И что сделал Рогулин: взял сорокалитровый молочный бидон с резервным самогоном, в бидон водяной насос «Малыш» положил, через отверстие в крышке вывел шланг и опустил все это сооружение в колодец.
К приезду московских журналистов пригласил неработь с округи с гармонью, посулив выпивку. Только журналисты у колодца появились, включил мотор и накачал из колодца трехлитровку первача. Поднес журналистам – у тех глаза на лоб полезли – и верно самогон. Потом местную неработь ошарашил. И пошло веселье. Гармошка, пляска, песни. Скоро пьяны были и местные и москвичи. Некоторых пришлось от колодца на руках уносить.
На первое апреля вышла статья в газете про самогонный колодец в Великой с фотографиями. И поехали в Великую журналисты со всей страны колодезной самогонки отведать. И до чего дописали о чудесном колодце, что какой-то большой ученый выступил с подробным доказательством: как из проквашенного сыра, пепсина и колодезной воды получается спирт. Вот если бы наука не ошибалась бы, то и в самом деле было бы деревне Великой счастье.

Во время Великой Отечественной войны были случаи русской психической атаки. Вот как о ней рассказывают очевидцы: "Полк поднимался во весь рост. С одного фланга шел гармонист, играя или вологодские переборы «Под драку», или тверскую «Бузу».
С другого фланга шел другой гармонист, играя уральскую «Мамочку». А по центру шли молоденькие красивые санитарки, помахивая платочками, и весь полк издавал при этом традиционное мычание или хорканье, какое обычно издают плясуны, когда дело движется к драке, для устрашения противника. После такой психической атаки немцев можно было брать в окопах голыми руками, они были на грани умственного помешательства.

Рассказывают, однажды Уинстону Черчиллю принесли на подпись бюджет Англии.

- А где же здесь культура? - Спросил Премьер.
- Какая культура, сэр? Ведь идет война! - отвечал ему министр финансов.
- Если нет культуры, тогда непонятно, за что воюем?
В 2015 году я побывал по приглашению писателей Сирии в этой воюющей стране. 83 государства участвовали в агрессии против Сирии. Шло страшное информационно-идеологическое давление. И как этой маленькой стране удавалось противостоять такой ожесточенной агрессии?
Министр культуры Сирии определил приоритеты:
- Культура - выше политики. Мы защищаем любовь и уважение к достоинству человека.
Наверное, историки, анализирующие нашу новейшую историю, будут искать те условия, которые удержали от распада в девяностые годы Великую державу - Российскую Федерацию. Мы знаем этот ответ – культура.
И в ней не последнее место отведено народной культуре. Сегодня народная культура, этот цемент, скрепа государственности нашей, нуждается в защите. Много лет наши соотечественники исповедовали поклонение Золотому Тельцу, отправляя культуру на последнее место в иерархии современных ценностей. И защищать культуру нужно решительно и без компромиссов.
И прежде всего, на законодательном уровне. Иначе, какой смысл в нашей борьбе за будущее Великой России, если в ней не будет места нашей культуре…

Как самому изготовить НЛО

Есть у меня в деревне Великой дружок - приколист и выдумщик дедко Поликарп Рогулин.
Поехали они как-то поздней осенью на тракторе с соседом дедком Фурстовым в лес. Трактор у Рогулина старый, из металлолома собранный – изломался. Пришлось
ремонтировать - а дождь. Тут Рогулин вспомнил, что зять военный подарил ему списанный парашют, который без надобности валялся на сеновале. Побежал в деревню. Парашют они натянули над трактором, края кольями притужили, включили переноску и в тепле гаечными ключами брякают.
… А тут уже в сумерках шли из магазина бабы. Только вышли на пригорок, а рядом с дорогой в сиянии огней стоит… летающая тарелка. И пришельцы в ней страшенные долгорукие мечутся и матерятся при этом.
В ужасе побросали бабы котомки - и в деревню, народ поднимать. А когда вооружившись кто чем, деревенское население прибежало к месту посадки НЛО, того уже и след простыл.
И пошли по округе разговоры про инопланетян и летающий неопознанный объект, посетивший деревню Великую. Скоро и корреспонденты понаехали, уфологии, ученые, начальство…
Но вот известной на всю Россию деревня Великая стала не по поводу НЛО (их теперь много летает), а колодца с самогонным источником… Я о нем расскажу в следующий раз.

Еду деревенским проселком и вижу: бежит навстречу бабушка Прасковья Петровна. Ей уж за восемьдесят тогда было порядком. А ходко так бежит, на всех парах. Остановился.
- Куда, - спрашиваю, - летала-то?
- Да вот к фельдшарице бегала на уколы от сердешной слабости.
- Помогают уколы-то?
- Да и сама не знаю. Повестка пришла, вот и побежала…
- Так садись, я хоть тебя до дому подброшу.
- Пустое, - возражает она. - Доле залезать да вылезать. И так добегу.
И дальше побежала. А от ее деревни до медпункта семь километров.

Ночь. В дырочку на заборе глядят во двор волки, прибежавшие через реку из парка Мира.
Ох, уж эти дырочки. Стоит самому недоглядеть за забором, вывалится сучок, и на тебя уже смотрят кому не лень. Волки вот набежали. 
Дырочка одна, а их много. Толкаются. Холодно.
- Сидит. – Говорит молодой волчок, который глядел в дырку.
- Корпит, - подтверждает другой постарше. – Все ночи напролет. Уж хоть бы спать лег…
- Нет опять чего-то зацепился за столом. Придется так идти. Тихонько.
Я слышу, как они перелезают через забор, пробираются сугробами мимо моих окон к стоящей на задворках бане.
В бане тоже холодно, пока-то натопят… Дров-то нет, топить сосульками станут. Пойду-ка я лучше спать.