Тщеславие Гюго было величиной почти космической. В последние годы…
Тщеславие Гюго было величиной почти космической. В последние годы жизни писатель относился к себе с трепетом, достойным древнегреческого божества. Он принимал почести, судил окружающих с высоты своего величия и, по меткому выражению критика Анатолия Луначарского, занимался не только «искусством быть дедушкой», но и «искусством быть богом». Именно в этом состоянии «божественной» самовлюбленности и родилась идея, которая сегодня кажется анекдотом, но тогда была вполне серьезным предметом обсуждения в парижских салонах.
Самый показательный эпизод произошел на одном из светских вечеров. Поклонники наперебой расхваливали его гений и рассуждали, какая улица или площадь Парижа достойна носить имя великого поэта. Когда кто-то предположил, что и сам город мог бы почтить его такой честью, Гюго, до этого невозмутимо слушавший лесть, задумался, повернулся к говорящему и с докторским видом изрек: «Это придёт, мой дорогой, это придёт!»
Однако на этом история не заканчивается. Советский литературовед и критик Анатолий Луначарский в своих работах прямо писал, что Гюго «предполагал возможность переименования Парижа в Гюгополис». Более того, в русскоязычной литературе встречаются упоминания о том, что это желание писателя было настолько известно, что даже вошло в завещание: якобы невыполненным пунктом последней воли Гюго остался призыв переименовать французскую столицу.
Реальность, как это часто бывает, оказалась скромнее фантазий. Париж не стал Гюгополисом. Зато при жизни писателя, в 1881 году, к его 80-летию, городские власти переименовали авеню Эйлау в XVI округе в авеню Виктор-Гюго. Гюго жил на этой улице, и она стала первой в истории Франции магистралью, названной в честь здравствующего литератора. Это был жест огромного уважения, но, согласитесь, это все же не переименование всего Парижа. Сегодня на карте французской столицы есть и станция метро «Виктор Гюго», и площадь его имени, но самого города под названием «Гюгополис» так и не появилось.
Спустя годы эта история стала хрестоматийным примером писательского тщеславия. В интеллектуальной игре «Что? Где? Когда?» даже есть вопрос, где обыгрывается этот факт: «Известный французский писатель В. Гюго хотел это сделать с Парижем, но у него это не вышло. А у кого это вышло, допустим, с Донецком?» Ответ: «Гюго хотел переименовать Париж в свою честь. Переименовал Донецк в свою честь, как известно, Сталин» (город именовался Сталино).
Кстати, раз уж мы заговорили о переименованиях, давайте ответим на вопрос, который наверняка вертелся у вас в голове: а почему, собственно, Париж — это Париж?
Официальная и самая признанная версия гласит, что Париж назван в честь кельтского племени паризиев (Parisii), которое ещё в III веке до нашей эры обосновалось на острове Сите посреди Сены. Под властью римлян, город стали называть Civitas Parisiorium, то есть «город паризиев», а со временем это сократилось до привычного нам Paris.
Самый показательный эпизод произошел на одном из светских вечеров. Поклонники наперебой расхваливали его гений и рассуждали, какая улица или площадь Парижа достойна носить имя великого поэта. Когда кто-то предположил, что и сам город мог бы почтить его такой честью, Гюго, до этого невозмутимо слушавший лесть, задумался, повернулся к говорящему и с докторским видом изрек: «Это придёт, мой дорогой, это придёт!»
Однако на этом история не заканчивается. Советский литературовед и критик Анатолий Луначарский в своих работах прямо писал, что Гюго «предполагал возможность переименования Парижа в Гюгополис». Более того, в русскоязычной литературе встречаются упоминания о том, что это желание писателя было настолько известно, что даже вошло в завещание: якобы невыполненным пунктом последней воли Гюго остался призыв переименовать французскую столицу.
Реальность, как это часто бывает, оказалась скромнее фантазий. Париж не стал Гюгополисом. Зато при жизни писателя, в 1881 году, к его 80-летию, городские власти переименовали авеню Эйлау в XVI округе в авеню Виктор-Гюго. Гюго жил на этой улице, и она стала первой в истории Франции магистралью, названной в честь здравствующего литератора. Это был жест огромного уважения, но, согласитесь, это все же не переименование всего Парижа. Сегодня на карте французской столицы есть и станция метро «Виктор Гюго», и площадь его имени, но самого города под названием «Гюгополис» так и не появилось.
Спустя годы эта история стала хрестоматийным примером писательского тщеславия. В интеллектуальной игре «Что? Где? Когда?» даже есть вопрос, где обыгрывается этот факт: «Известный французский писатель В. Гюго хотел это сделать с Парижем, но у него это не вышло. А у кого это вышло, допустим, с Донецком?» Ответ: «Гюго хотел переименовать Париж в свою честь. Переименовал Донецк в свою честь, как известно, Сталин» (город именовался Сталино).
Кстати, раз уж мы заговорили о переименованиях, давайте ответим на вопрос, который наверняка вертелся у вас в голове: а почему, собственно, Париж — это Париж?
Официальная и самая признанная версия гласит, что Париж назван в честь кельтского племени паризиев (Parisii), которое ещё в III веке до нашей эры обосновалось на острове Сите посреди Сены. Под властью римлян, город стали называть Civitas Parisiorium, то есть «город паризиев», а со временем это сократилось до привычного нам Paris.
Просмотры: 177