Душевные Истории

Я встретила мальчика, который собирал деньги на операцию. И продала свою машину, чтобы помочь.
Шла по улице, увидела мальчика лет 10 с табличкой: «Помогите на операцию, у меня рак». Рядом сидела женщина, уставшая, с красными глазами — его мама. Я проходила мимо, подумала: «мошенники, наверное». И пошла дальше.
Но почему-то вернулась. Села рядом с ними на корточки, спросила:
— Что случилось?
Женщина рассказала: сыну нужна операция за границей, здесь не делают. Нужно 5 миллионов. Они собрали уже 2, остальное не могут. Онкология, время на исходе.
Я посмотрела на мальчика. Он улыбнулся и сказал:
— Тётя, вы красивая. У вас добрая улыбка.
У меня сердце сжалось. Я записала их контакты, ушла. Дома всю ночь не спала, думала. У меня была машина, хорошая, я её копила три года. Муж сказал: «Ты с ума сошла, продавать машину ради незнакомых людей». Я сказала: «А если бы это был наш сын?»
Продала. Отдала им 1,5 миллиона. Мальчика отправили на операцию. Она прошла успешно. Через полгода он приехал ко мне с мамой, с цветами и рисунком. На рисунке была я, с большими глазами и с надписью: «Ангелу, который меня спас».
Я повесила рисунок на холодильник. Машину купила новую через год. Но этот рисунок дороже любой машины.❤️

Большe года, навeрноe, нe общались с одной знакомой парой. Многоe стало смущать в общeнии. И я дажe забыла — что.

А вчeра звонит, напримeр, Аня (из той пары), прeдлагаeт встрeтиться, спрашиваeт, какиe новости у нас. И я рассказываю хорошиe новости. И она на каждую хорошую новость говорит что-то типа: "Ммм.. Ну ясно". И я сразу вспомнила, почeму мы пeрeстали общаться.
Как говорит мама: "Посочувствовать можeт любой. Порадоваться за тeбя — далeко нe каждый".

Одна моя подруга покупаeт большую, новую, классную квартиру. Показываeт мнe фотки, мы обсуждаeм, какую кухню купить, какиe обои и так далee. Я искрeннe включeна в процeсс. Подруга говорит: "Ты только никому нe рассказывай, а то умрут от зависти. Я только тeбe могу такоe рассказать".
И это при том обстоятeльствe, что я нe могу сeбe позволить такую квартиру, никогда нe смогу. Но я жe прeдставляю радость подруги, как мой пряничeк будeт там готовить, как будeт выходить на огромный балкон. И будeт улыбаться. С чeго мнe от этого должно быть плохо?
Я люблю мужа Андрeя. Мнe хорошо, когда eму хорошо. Я люблю подругу. Мнe хорошо, когда eй хорошо.

А eсли кого-то так пeчалят мои хорошиe новости, что он дажe из вeжливости нe можeт соврать что рад, это какой стeпeни пeчаль?

Одна моя подруга нeсколько лeт назад заставляла мeня поeхать с мужeм в дорогой отпуск.
— Ты заслужила, Тань. Там так классно, ты обалдeeшь .
И она кричала "ура", когда мы рeшились. Сама при этом была нeвыeздная нeсколько лeт. И при этом просила фоточки и говорила: "Я как будто там, рядом с тобой". А я благодарила eё, что она мeня заставила.

Всё это быстро пронeслось у мeня в головe, когда вчeра позвонила миссис "Ну ясно" с прeдложeниeм встрeчи. Нe хочу тратить своё врeмя, чтобы кого-то раздражать, нe моя это развлeкуха.

Эта Eршова

Я увидела в автобусе свою школьную учительницу, которая живет в доме престарелых. И стала приезжать к ней каждую неделю.

Ехала в автобусе, увидела старушку. Худенькая, опрятная, с палочкой. Пригляделась — а это же Мария Ивановна, моя учительница начальных классов. Та, которая научила меня читать, которая жалела, когда мама не приходила на собрания, которая верила в меня, когда я считала, что я ни на что не способна.
Я подошла:
— Мария Ивановна, вы меня помните? Лена Петрова, ваш ученик.
Она посмотрела, прищурилась, потом улыбнулась:
— Леночка, как же, помню. Любимица моя.
Мы разговорились. Оказалось, она живет в доме престарелых, дети приезжают редко, живет одна, скучно.
Я спросила:
— А можно к вам приезжать?
Она удивилась:
— Зачем? Я старая, скучная, разговаривать не о чем.
— Просто так. Посидеть, чай попить.
Я стала приезжать каждую субботу. Покупала продукты, мы пили чай с пирожными, она рассказывала про школу, про учеников, про свою молодость. Я слушала и чувствовала, что мне нужно это так же, как ей.
Через год она заболела. Я приходила в больницу, читала ей книги, держала за руку. Когда она умерла, мне сказали: «Вы были для нее как дочь».
На похоронах я стояла и думала: как мало надо человеку для счастья. Просто чтобы кто-то пришел, сел рядом и сказал: «Я тебя помню. Ты была важна для меня».

Утро. Лебедская. Я забежала в супермаркет. Взяла минеральную воду и к кассе. В очереди передо мной стоял мужчина лет 35-ти. Хорошо сложен, отлично одет, но вид у него был какой-то разобранный. Он заплатил за бутылку дорогого коньяка и вышел на улицу.

- Крутой бизнесмен, который разорился во время карантина, - сказала мне продавщица.

Я ничего не сказала. Утро. На своей волне.

- Честно! Обанкротился и теперь каждый вторник и пятницу приходит и покупает на оставшиеся деньги самый дорогой коньяк, - добавила продавщица.


Я вышла на улицу. Мужчина стоял недалеко от входа, поставив бутылку на скамейку.

- Дорогой, но не качественный, - сказала я.

Он взглянул на меня.

- Это еще почему?

Я взяла бутылку и показала три отличительных признака.

Он с любопытством посмотрел на меня.

- Откуда такие знания?

- Я почти год посвятила пиару данной продукции. Родилась в Армении, как я могу не знать все о хорошем коньяке.

Он усмехнулся.

- Ваша работа?

- Мое хобби. Почему именно по вторникам и пятницам вы покупаете самый дорогой алкоголь?

- Люблю системность.

Мы оба улыбнулись.

- А если честно?

Он покрутил бутылку, вздохнул, потом посмотрел на меня.

- Все банально. Друг предал, партнер по-крупному подставил, жена ушла, а девушка на днях разбила машину.

- И все?

Он удивленно посмотрел на меня.

- А разве этого мало?

- Вы избавились от человека, который не был вашим другом, от вас ушла женщина, которая вас не любила, девушка разбила машину, но осталась цела. А партнер подставил по-крупному и тем самым вы заплатили десятину на много лет вперед.

Он уже широко улыбался.

- А вы как будто постоянно отчисляете десятину?

- Обязательно! Поэтому Бог, когда я попала в похожую ситуацию, дал мне другое решение. Вы запили, а я стала рекламировать алкоголь. Заметили разницу?

Он расправил плечи и озорно посмотрел на меня.

- А вы не хотите кофе? Я знаю отличное место.

- Очень!


- Почему вы заговорили со мной? - спросил мой новый знакомый?

- Профдеформация, - улыбнулась я. - Всегда вывожу всех на разговор -)).

- А если серьезно?

- Я не поверила, что вы скатитесь на дно.

Игорь замер и через пару секунд спросил:

- Почему не поверили?

- Потому что сильные люди умеют вовремя остановиться.

Он поставил чашку и затем медленно приложил ладони к глазам, как будто пытался их вдавить.

Я понимала, что он сдерживал слезы, и дала ему возможность успокоиться.

Когда он убрал руки, то помолчал и затем произнес:

- Мама так обычно говорила отцу: "Сильный человек умеет вовремя остановиться".

Я спокойно добавила:

- А вы сын своего отца.

Игорь посмотрел на меня и улыбнулся.

- Как вовремя вы спустились на землю, богиня пиара.

Я рассмеялась, потому что много лет назад меня так называла моя бывшая коллега и невероятно талантливый дизайнер. Ира Ч. делала такие макеты, что все приходили на них посмотреть. Это было настоящим произведением искусства. Каждый макет.

Мы могли бы еще говорить и говорить, но мне нужно было бежать, чтобы занять любимое место в коворкинге у окна.

- Вы ведь неслучайно встретились мне сегодня? - спросил Игорь.

И я поняла, что ему очень хотелось верить, что его жизнь действительно станет другой.

- Неслучайно, - ответила я. - Это моя десятина.

Он улыбнулся.

- Разве богиня пиара должна платить?

- Порой в двойном размере, - ответила я.

И пока я шла по дороге, то смахивала слезы. Я не стыдилась их. Они как последствие катарсиса очищали восприятие того, что было главным.

А главным всегда остается человечность.

Вероника Кирилюк

ОСТАВИЛИ ОДНУ

В начале марта у околицы остановилась блестящая машина. Вышла Марина — наша, зареченская, да только давно городская. Вся ладная, в пальтишке коротком, пахнет духами и тревогой. А следом почти вывела под руку мать — Надежду Васильевну. Вернее, тень её.

Надя полгода как овдовела. Муж, Петя-тракторист, сгорел за месяц. Марина тогда примчалась, забрала мать к себе в райцентр — мол, под присмотром будет. Дом продала. А теперь, видать, присмотр этот в тягость стал. Привезла обратно — но не в родные стены, а в пустую, выстывшую избу покойной тётки.

— Вот, маму привезла, — затараторила Марина, пряча глаза. — Ей покой нужен, воздух. Доктора сказали — смена обстановки.

Слова правильные, заботливые. А я смотрела на Надю. Стоит в старом тулупе мужа, глаза пустые, как заколоченные окна. Не лечить привезли — спрятать. Убрать из своей новой жизни, где она замужем за человеком при должности, мать с её чёрным платком и немым горем.

Марина сунула мне деньги — «маме на первое время», затащила сумки с крупой, поцеловала холодную щёку и уехала. Пыль осела, и в деревне снова стало тихо.

Я думала — обживётся, печку растопит. Иду мимо — из трубы дыма нет, хоть заморозок. Захожу: сидит на табуретке посреди избы, как привезли, в тулупе. Холод собачий, хлеб зачерствел. Смотрит в точку и не видит меня.

Стала я к ней ходить каждый день. Принесу бульону в термосе, сяду напротив и рассказываю про деревенские новости. Говорила в пустоту, но знала — слышит. Душа под любым льдом живая, ей просто тепло нужно.

Потом появился Волчок. Пёс бродячий, худой, ухо рваное. Прибился к её двору. Сперва она его гоняла, а он снова сидел у калитки и смотрел голодными глазами. Принесла я как-то узелок с картошкой и мясными обрезками: «Надь, может, животине дашь? Пропадёт ведь». Она плечами повела, но я еду на столе оставила.

На другой день гляжу — у крыльца старая щербатая миска. Пустая. И водичка налита. Накормила.

А лёд тронулся в ночь, когда ливень хлынул. Иду мимо, слышу — Волчок скулит тоскливо. Вдруг дверь скрипнула, и скулёж стих. Впустила. В свой дом, в свою застывшую жизнь.

С того дня всё меняться стало. Волчок уже в избе, она его по загривку гладит. Пол подметён. Занавеска чистая. Печку топит — оживает потихоньку.

Настал её день рождения. Конец мая, черёмуха цветёт. Марина не приехала. Прислала надушенный конверт — открытка с казёнными стихами и денежный перевод. Приличная сумма.

Надя вертела конверт в руках. Волчок подошёл и ткнулся мокрым носом в ладонь. И тут она заплакала. Навзрыд, в голос. Уткнулась в его свалявшуюся шерсть, плечи тряслись. А он лизал солёные щёки.

Она поняла: от неё откупились. Заботливо, вежливо, прилично. В тот миг, когда потеряла последнее, обрела настоящее — живое, тёплое, что прижималось к ней.

Вечером она пришла ко мне сама. Впервые за три месяца. С пирогом — кривобоким, подгоревшим, но пахнущим малиной и жизнью.

— Семёновна, попей со мной чаю.

Сидели на кухне, тикали ходики. Она прошептала: «Я наконец вернулась домой».

На дочкины деньги наняла мужиков — привезли дров на зиму, починили крыльцо. Выбелила печь, развела герань, завела кур. Теперь идёт с Волчком к речке или в огороде копается. Улыбается редко, но в глазах — живой покой. Она нашла своё место. Не рядом с дочерью, не в прошлом с мужем, а здесь. В старом доме с псом с рваным ухом.

Недавно переехали на новую квартиру. Приходят соседи. Мы, говорят, видели у вас на балконе кота, не кот – просто красавец, сразу видно благородных кровей. А у нас кошечка, тоже сибирская, но, конечно меньше. Как у Вас с котом в смысле - мужик? Или уже не очень?

Потому что наша киса извелась вся и утратила сон, увидев вашего кота на балконе. Она страдает от любви и по-видимому он ей даже снится под утро в нежном сне. На улицу, мы смотрим, он не выходит. Так может мы к вам? Не против? Очень хорошо. Только ваш кот такой большой, такой сильный и грозный, он так сердито и мужественно выглядит на балконе... как бы он нашу малышку не порвал? и шерсть ей не повыщипывал в порыве страсти. Нет? Ну, мы щас придем.

Подхожу к коту.

- Ну, говорю, Иннокентий, свершилось. Ходил ты в холостяках 5 лет и вроде не просил ничего, но вот сейчас ты узнаешь как много не имел до этого счастливого момента.

Звонок. Открываю. Соседи с белым комочком на руках пришли осчастливливать нашего принца. Тут этот комок увидел объект своих желаний и решил отгрести бабьего счастья по полной и сразу. Прямо с рук она прыгает на моего грозного кота и попадает точно на его голову.

Кеша мгновенно офигел от свалившегося сразу всем объемом «счастья» и решил спасаться.

Дальше всё как у людей: она летала за котом с криком «Я твоя навеки», он бегал по стенам, полкам и карнизам и орал благим матом «Уберите от меня эту психическую». Стали ловить животных.

Разбили два вазона с цветами и вазу. Сорвали гардины и картину... Её поймали, скрутили и бегом унесли. Кота нашли через полчаса, забившегося в угол под кроватью и сжавшегося в клубок. Ужас и паника стояли в глазах грозного кота. Мольба избавить от счастья была всеобъемлющей.

Из-под кровати кот вышел через два дня. Там ел, там и спал. А выбравшись, по квартире ходил тихо и осторожно, прежде чем завернуть за угол, выглядывал, убеждался, что все чисто, счастье не ждет его и только тогда шел...

Автор: Ира Машина

У моих знакомых заболел пекинес. Перестал есть и загрустил. Кроме всего прочего у него нашли опухоль прямо под хвостом. Приятели мои, молодая семейная пара, мысленно с собакой прощались. Перед визитом к ветеринару были даже разговоры о том, что если врач предложит усыпить Мотю, надо соглашаться, так как собака хоть и терпела, но всё-же мучалась от боли.
Но, как говорится, беда не приходит одна. До кучи в этой же семье захворал дед. С ним всё сложнее. Дед в отличие от собаки капризный, мнительный и злой. Он снисходительно позволил внукам жить в своей трёхкомнатной квартире и считал себя вправе требовать повышенного внимания и, конечно, любви. Аппетит он не терял, но слабость ощущал во всём теле, поэтому возлегая в кровати, требовал шахматы, сладкий чай и чего-нибудь пожрать.
Так они и лежали вместе - собака и дед. Игрок вялой рукой передвигал шахматные фигуры то за чёрных, то за белых, переворачивая доску туда-сюда, а Мотя валялся у него в ногах и грустно смотрел по сторонам. Если дома была внучка или её муж, дед наглел и просил крутануть доску, имитируя бессилие. Молодые чередовали походы на работу с визитами к врачам и каждый день, по пути на службу, заносили в лабораторию новые анализы.
И вот, когда в очередной раз дети спотыкались где-то между работой и клиниками, в доме раздался сигнал телефона. Звонил ветеринар, чтобы сообщить результаты обследования Моти. Дед превозмог себя, дошёл до аппарата и со свойственной ему враждебностью к любым незнакомым голосам крикнул:
- Алё! Говорите!
- Это доктор. Звоню вам по поводу анализов и результатов обследования....
- Слушаю!
- Вариант опухоли мы окончательно исключили. Это промежностная грыжа. Ее надо срочно оперировать.
Грыжу дед конечно же принял на свой счёт и только слово "промежностная" вызвало некое недоумение:
- Это где? - спросил дед.
- В области ануса, - ответили на другом конце провода.
Надо сказать, что последние десять лет дед имел вопросы к каждому своему органу и периодически проверял печень, сердце и почки. Но тут он понял, что конкретно анус пустил на самотёк.
- А если не оперировать?, - спросил дед.
- Она сама не исчезнет. К сожалению, возможен и летальный исход, так как грыжа мешает функционировать кишечнику. Когда он последний раз опорожнял кишечник?
Тут бы деду сообразить, что речь идёт о собаке. Ведь доктор сказал "он". Но дед решил, что врач одушевляет его анус, поэтому задумался и после небольшой паузы выдохнул:
-Давно.
-Вот видите... Предлагаю не откладывать и записаться на операцию. И потом предлагаю кастрировать. Анализ крови показал очень высокий уровень полового гормона. Именно он и провоцирует образование грыжи.
Такой поворот дед не ждал. С одной стороны приятно, что половой гормон высок. После такой новости можно пробовать вертеть шахматную доску вовсе не руками. Но возможный летальный исход откровенно пугал. К вечеру шахматист наелся слабительного, заперся с ферзями в туалете и оттуда кричал, что кастрировать себя не даст, что доспехи хоть и утратили прежний лоск, но лично ему дороги как память. А кто не понимает этих его чувств, пусть выметается из квартиры нахрен.
- Ишь, что вздумали! Думаете, раз лежу, так можно всё что угодно вырезать?! Может ухо вам своё отдать? Уши то не стареют! Надо ухо вам? Берите! Грыжу разрешаю оперировать! Строго по инструкции! Грыжу! Всё остальное мне нужно!
Пока выясняли, кто покушается на органы дедушки, у гроссмейстера закончился постельный режим. Он схватил шахматную доску и ушёл во двор.
Через несколько дней в округе пошёл слух о высоком половом гормоне деда, а это уже определённое внимание. Очень много внимания...
Автор: Елена Евдокименко

– Мама. Але! Мама, это Лара! Как у вас с настроением?..
– Пока ты не позвонила, было хорошее. Шо случилось? Если ты хочешь испортить мине и сегодняшний день, то тебе это фиг удастся. Ты же знаешь — я стойкий оловянный солдатик. Шо ты ревешь? Мине можно сказать усё — усё, шо завгодно. Это шо, Сема виноват? Он шо, плохо себя вел ночью?
– Нормально.
– А шо, утром не сделал тебе у постель чашечку кофе?
– Сделал.
– А шо тада такое? Пельмени? Шо пельмени?
– Слипшиеся.
– И де?
– У холодильнике.
– А ша такое?
– Свет выключили.
– Оспади… Тоже мне проблема. Неужели тока я в этой семье была студенткой? Ну, не реви. Они же не испортились, а тока слиплися. Запоминай шикарный рецепт. Называется «Пельменный пирог по… по…итальянски». Хорошо размороженные и слипшиеся пельмени выкладываешь ложкой в слегка смазанную маслом форму для выпечки. Взбиваешь два яйца и полстакана молока и заливаешь пельмени. Потом в духовку. На полчаса. Если у тебя у загашнике есть сыр, помидоры и зелень, то это вообще будет ужин итальянского дожа. Ты не знаешь, кто такой Дож? Оспади, молодежь пошла. Дож — это глава Венецианской республики. Тока Семе не говори, шо это слипшиеся пельмени. Почему, почему… Потому что в женщине должна быть… загадка. Слезы, сопли вытри. Должна быть за–гад–ка, а не слипшийся вид, как у пельменей. Кстати, под это блюдо хорошо идёт бокал красного вина. У тебя есть вино? Как нет?.. Ты шо, под любое, особенно неожиданно слипшиеся блюдо должно быть вино. Шо значит зачем? Шобы было. Наличие бокала вина добавляет в нашу жизнь легкого пофигизма.

(с) Марина Гарник

🩷

Взрослый школьник написал родителям, доставшим его, записку:
«Оставьте меня в покое!»
Наутро он обнаружил чисто вымытую посуду, в раковине после вчерашнего ужина осталась только одна немытая тарелка – его.
В холодильнике не стоял заранее приготовленный для него обед.
На столе не лежали деньги на школьный завтрак.
На пиджаке не была пришита пуговица. А рядом с пиджаком не лежали чистые носки и трусы.
Со стены возле телефона исчез листок бумаги, куда мама записывала номера всех, кому сын должен перезвонить.
Вечером родители вернулись поздно (они ходили в кино без него), поужинали, честно оставив часть ужина на сковороде.
Никто не поинтересовался, какие у сына отметки в дневнике и что ему задано на завтра. И никто не сказал ему, чтоб он не ходил босиком по полу, он сам довольно быстро понял, что пол холодный, и что надо надеть тапочки.
От него не спрятали телевизор, и он смотрел его вместе со всеми, и на его вопросы вежливо отвечали – его никто не игнорировал и не бойкотировал, просто родители обсуждали увиденное сугубо между собой.
Он надел куртку и вышел на улицу – его не спросили, куда он идет.
Оказалось, что это довольно скучно – выходить на улицу, когда там уже нет сверстников, и когда родители не запрещают, поэтому он скоро вернулся.
На кресле-кровати не была застелена постель.
Родители укладывались спать. Он вежливо напомнил им про деньги на завтрак.
Утром он встал, в раковине лежала одна невымытая тарелка – его. Но деньги на завтрак лежали на столе. Всё остальное было как вчера.
Уходя в школу, он написал записку: «Пожалуйста, извините меня, и не оставляйте меня в покое!».
Ничего страшного с ним не случилось – он сам нашел и носки, и трусы, и помыл тарелку, и пришил пуговицу, и сделал уроки.
Это был взрослый мальчик.
Просто он однажды понял, наконец, что родители его не «достают».
Они о нем заботятся.

Лежавшую в канаве женщину обвивали змеи. Даже полицейские боялись подойти ближе. А через мгновение все были в шоке от увиденного....

Михаил уже собирался выехать на трассу, когда в сумерках у обочины замигала аварийка. Рядом стояла еще одна машина, а возле нее метался незнакомый мужчина с таким лицом, будто он сам не понимал, почему до сих пор не уехал.

— Полчаса назад ехал мимо — эта машина уже была тут, — сбивчиво объяснил он. — Вернулся обратно, а она все стоит. Дверь открыта, внутри никого. Водителя нет. Вообще никого.

Михаил насторожился. Вокруг тянулись мокрые кусты, низины темнели после недавних дождей, дорога пустела на глазах. Он взял фонарик и направил луч к обочине. Сначала свет скользил только по траве и грязи, но затем выхватил примятый след, уходивший вниз с насыпи.

— Здесь кто-то спускался, — тихо сказал он.

Незнакомец не хотел идти следом, но остаться наверху тоже не смог. Они осторожно двинулись вниз, цепляясь за мокрую траву. Воздух стал тяжелым, сырым, а тишина — такой плотной, что каждый шорох казался чужим дыханием.

Через несколько шагов мужчина рядом с Михаилом вдруг дернулся и вцепился ему в руку. Луч фонаря дрогнул, метнулся по кустам и остановился на темном пятне под ветками...ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ