VODоворOTT

TikTok навсегда заблокировал рекламный аккаунт, продвигающий фильм про Илона Маска

Документальная картина Алекса Гибни с трудом прорывается к зрителям – ранее рекламу проекта прикрутили и в других соцсетях, на чем, собственно, находчивые маркетологи теперь и делают акцент. "Посмотрите фильм, пока его не запретили" – на фоне реальных ограничений такой слоган может и сработать, картина как раз выходит в прокат. TikTok и другие площадки ссылаются, что не могут публиковать политический контент, но все умеют читать между строк – Илон Маск все еще могущественная фигура. Интересна дальнейшая судьба фильма, в котором также в не очень выгодном свете показан Ларри Эллисон, частично владеющий TikTok. После проката документалка должна приземлиться на платформе новой компании Дэвида Эллисона – вряд ли он осмелится положить фильм на полку, но вполне может закопать куда поглубже.

Расследование о Маске выходит примерно в то же время, что и другие картины о владельцах технологический компаний. "Социальная расплата", "Искусственный" и даже "Увидеть всё" – пока бигбоссы думают, что правят миром, сценаристы наносят ответный удар. Сторителлинг – все еще мощное оружие, которое может не на шутку взбесить.

Netflix нашел козла отпущения: после 10-ти лет работы стриминг уволил директора по контенту Белу Баджария

Ее заменит бывший руководитель Disney и Fox Питер Райс. Баджария курировала такие флагманские хиты, как "Очень странные дела", "Бриджертоны" и "Игру в кальмара". Она также активно занималась глобальным присутствием стриминга, поиском локальных тайтлов и прямыми спортивными трансляциями. Баджария – знаковая фигура, тем неожиданнее для всех было ее увольнение. У Netflix сейчас не лучшие времена, показатели вовлеченности падают, а новых хитов на горизонте не видно и многие сходятся на мысли, что Баджария просто стала козлом отпущения. Netflix не может вновь и вновь поднимать цены на подписку, проще винить во всем контент-политику. Не бизнес-модель такая хреновая, это у вас ориджиналсов нормальных давно не было.

Что касается Питера Райса, то это надежный руководитель, который пользуется всеобщей симпатией, однако ему предстоит зайти в компанию не в лучший ее момент – когда сотрудники находятся в раздрае из-за массовых увольнений. В следующий вторник Netflix должен опубликовать отчеты за третий квартал и, как ожидается, показатели стриминга окажутся разочаровывающими. Трон короля заметно пошатнулся.

"Мы тогда думали, что можно что-то изменить"

Итак, Okko выпустил свой "главный сериал года" – и тут тот случай, когда над наглым слоганом не хочется иронизировать, в отличие от кринжовейшей "Москвы слезам не верит" у проекта действительно есть все шансы стать сериалом-событием. Хотя после премьеры на "Новом сезоне" за него, если честно, было тревожно – тема ой какая непростая в наши аккуратные боязливые времена, да и сейчас нет гарантий, что тайтл не закроют на середине. Плюем через плечо, коллеги.

Лучше всего атмосферу и времени, и истории передают кадры с самолетом – безжалостная стальная птица несет угрозу, от которой не спрятаться, можно лишь зажмуриться в страхе и беззвучно заорать. Первые два эпизода мастерски погружают в тягучую атмосферу тревоги – сериал еще разгоняется, но уже понятно, что впереди неслабо заискрит. Маловичко, Свешников и Самохвалов сработали безупречно, заставляя задуматься о памяти, истории, маленьких людях и больших катастрофах. Сюжет то и дело максимально бесшовно перемещается между годами, но о кардинальных переменах речь не идет, уж кто-кто, а мы мастерски умеем забывать прошлое и повторять ошибки. Для кого-то Тоцкие испытания – причина горя и болезней, скосивших не одно поколение, для других – повод для гордости ("Нам сказали, мы стали ядерным щитом"). А еще сказали – "О вас позаботятся" и "Какая война, это учения".

Актерский состав, как и ожидалось, блестящий, но на фоне зубров кино особенно выделяется начинающий Иоанн Кочкин, отлично передавший сияние молодости, легкости и влюбленности. Он читает девушкам стихи и хочет строить дома, потому что не раз видел, как это больно – когда они рушатся. Как разрушатся жизни и других молодых солдат, о которых, если повезет, вспомнят через 35 лет.