Время Питера

Здание Главного казначейства

До революции здесь работало Главное казначейство — касса империи, через которую проходили все государственные деньги. Раньше оно размещалось в разных местах, но с ростом бюджета и числа клиентов (до 5 тысяч человек в день) понадобилось отдельное здание.

Строительство велось с 1913 по 1915 год по проекту архитекторов Иофана и Серафимова. Детальную разработку и руководство осуществлял инженер С.С. Корвин-Круковский. Фасад в духе итальянского Ренессанса — колоннада, пилястры, ризалиты. Внутри — самый большой операционный зал в Петербурге: 3000 квадратных метров, высота потолка до 9 метров, перекрыт куполом.

Открыли 19 января 1916 года. Здесь распределяли бюджетные средства, обслуживали центральные учреждения, хранили кредитные капиталы. В 1925-м на аттике установили рельефный герб СССР.

Сегодня здесь Музей Банка России. Можно попасть в исторический операционный зал, увидеть кабинет управляющего с подлинной мебелью конца XIX века, узнать, как появились первые бумажные банкноты.

набережная Фонтанки, 70–72

Никольский рынок

1789 год. Купцы закончили строительство в день взятия Суворовым Очакова — назвали рынок в честь победы. Розничная и оптовая торговля, а главное — биржа труда. Сюда приходили крестьяне из губерний искать подённую работу, здесь нанимали прислугу хозяева домов.

1825 год. Пожар, перестройка, новое имя — Никольский, в честь собора рядом. 1880-е. С Сенного рынка сюда перенесли «Обжорный ряд» — 12–15 деревянных столов под навесом, где за пять копеек кормили требухой, кишками, головами, печенью. Рабочий обед для бедных.

XX век. «Металлопосуда», завод, разруха. XXI век. Реконструкция — 250 миллионов долларов, десять лет работ. Сегодня здесь два отеля, кафе, рестораны. Во дворе — общественное пространство. Летом: мини-гольф, первый в центре города, сертифицированный поле, 18 лунок. Зимой: каток с натуральным льдом, горка для ватрушек, кёрлинг.

С «Обжорного ряда» до гольф-клуба — уже более двухсот лет. Рынок, который менялся, горел, перестраивался, но остался местом встречи.

"Американские горы" в саду Госнардома

Первые "горы" построил купец Елисеев. До революции, для народа. Деревянные, с крутыми спусками, с восторгами и криками. Простояли до 1932 года.
Ноябрь 1932-го. Пожар в Госнардоме — сгорел старый театральный корпус, сгорели и "горы".

Новые "горы" открылись в мае 1934-го. Проект Инженера Старцева. "Не американские, а советские", — писали газеты. Семь поездов по два вагончика, 1200 метров пути, высота до 34 метров. Поднимались над садом, вдоль Зоопарка, над Кронверкой, через туннели — и вниз с ветром в лицо и криками восторга.
Простояли семь лет. 16 октября 1941-го — немецкая бомбёжка. Внутри деревянного сооружения хранили горючее и продовольствие. Чьё-то "мудрое" решение. Горели полчаса, освещая весь центр города. "Грандиозный фейерверк", — вспоминали очевидцы.

Часовня Адини: место где плакал император

Александра Николаевна — Адини. Младшая дочь Николая I, любимица семьи, красавица с музыкальным слухом. Вышла замуж по любви — редкость для царской крови. Но через месяцы после свадьбы — кашель, жар, диагноз: туберкулёз. Была беременна, родила мальчика шестимесячным, ребёнок умер, она умерла в тот же день. Ей было всего девятнадцать.

Николай I не скрывал слёз. Говорил, что ранняя смерть внука — наказание за кровь декабристов, пролитую в год её рождения. Через шесть лет в Царском Селе, на берегу Ламского пруда, где она любила кормить лебедей, построили часовню. Архитектор Штакеншнейдер, скульптор Витали. Внутри — статуя: Адини с плачущим младенцем на руках. Резная сень, византийский орнамент, евангельские изречения на стенах.
Часовня простояла сто двадцать лет. В 1920-е годы статую и урну перенесли в музей. В 1967-м сень разобрали для реставрации, которая так и не началась. На месте — теперь только деревья и тишина.

Статую спасли. Сегодня она стоит в павильоне «Шапель» в Александровском парке — не в своей часовне, но хотя бы не в запасниках. Мраморная, белая, с младенцем на руках. Как будто всё ещё ждёт, когда вернутся лебеди.

"Лестница Дьявола"

Дом на Гороховой, 57. Снаружи — обычный фасад, два замурованных окна. Но за дверью — круглый вестибюль с шестью колоннами, винтовая лестница, уходящая в купол. Местные называют её Ротондой. Или Лестницей Дьявола.

Построена в 1856 году. Архитектор — Винтергальтер. Легенды относят её к масонам. Говорят, граф Зубов, «вольный каменщик», собирал здесь ложу. У подножия лестницы — дверь в подвал. Там, якобы, проходили обряды посвящения. Студент, спустившийся туда, вышел через пятнадцать минут седым. Сошёл с ума. Или просто схватился за оголённый провод — версии разнятся.
Две лестницы. Одна — наверх, к квартирам. Другая упирается в стену. Хиппи называли её «Булгаковской» — по роману. Говорили, что в определённые дни стена растворяется, и можно попасть в другое измерение. Скептик просверлил дырку — за ней оказалась кухня соседней квартиры.

В 70–80-е здесь собирались хиппи, рокеры, панки. Кинчев, Цой. Писали на стенах желания, рисовали пентаграммы. Кто-то написал: «Оставь надежду, всяк сюда входящий».
Сегодня Ротонда закрыта на кодовый замок. Жильцы устали от туристов. Но стены всё ещё шепчут — акустика такая, что фраза, прошептанная у одной стены, слышна у противоположной. Как будто время здесь идёт по кругу, как лестница.

Библиотека, которую Екатерина так и не увидела

1795 год. Екатерина II поняла: государству нужна библиотека. Не для двора, а для народа. Первая в России, первая в Восточной Европе. Взяла под контроль сама — выбирала здание, следила за проектом.
Строили на Невском, у Аничкова дворца. Пятнадцать лет — медленно, тщательно, по-императорски. Екатерина не дожила. Умерла в 1796-м, а открыли в 1814-м. Уже Александр I, уже Пушкин учится в Лицее.

В здании — тысячи книг, которые собирала сама импатрица. Подписанные экземпляры, собрание Вольтера — оригиналы, чернила философов. Она читала их в Царском Селе, делала пометки на полях. Потом велела: пусть читают все.

Сегодня это Российская национальная библиотека. Всё ещё на Невском. Всё ещё публичная. И всё ещё есть книги с пометками Екатерины — жёлтые страницы, её почерк, её вопросительные знаки.

Ленин-Маяк

1722 год. Петр I задумал украсить вход в Кронштадтскую гавань аркой-маяком. Гигантская, с проходом для кораблей, с фонарём наверху. Строительство началось, но в 1725 году царь умер. Екатерина I заморозила проект, потом закрыла. От арки остались только сваи в воде.

1931 год. Советская власть объявила конкурс на новый маяк — 120 метров, у Морского канала. С Владимиром Лениным, встречающим корабли. Три тура, десятки проектов.
Один проект — Ленин как фараон в пирамиде. Отбраковали: слишком древнеегипетский, не подходит для пролетарской столицы. Другой — Ленин стоит на вершине маяка, внизу моряк с флагом. Отбраковали: моряк вышел крупнее Ленина, а «вечно живой» должен быть главным.

Победил третий — корабль с Лениным на носу, паруса в виде знамён, фонарь на мачте. Красиво, монументально, в духе эпохи. Но денег не нашлось. Промышленизация, другие приоритеты. Проект лёг в архив.
Сегодня у Морского канала — обычный маяк. Невысокий, без идеологии. Корабли проходят мимо, не зная, что здесь мог стоять 120-метровый Ленин. Или 200-летней давности арка Петра. История Петербурга — это не только то, что построили. Это и то, что заморозили, отбраковали, не доделали.