терновье

бу 👹

🥀

о нет, опять

- … а потом жестокий колдун запер меня среди этих проклятых роз с ядовитыми шипами, - печально заключила женщина. - Вот если бы ты помог мне оборвать их.
- Что угодно, - с готовностью согласился Матвей, уже протягивая руки к первому иссиня-черному бутону.
- Далеко же ты забрался, парень, - позади раздался голос учителя, гулким эхо прокатился по каменным сводам пещеры. - Но я не удивлён обнаружить тебя именно здесь. Не внимай сладким речам, эта дрянь скажет что угодно, лишь бы сбежать.
Матвей с трудом оторвал взгляд от красавицы из зазеркалья и обернулся. Старый инквизитор стоял меж высоких дверей.
- Меня вела сюда песня, - пояснил ученик.
- Ну, конечно, - инквизитор устало улыбнулся и нехотя зашагал вперёд. - Знал, что перед тем, как запереть ведьму в клетке, нужно было вырвать её поганый язык. Но, признаться, мне было жаль портить такую красоту.
- Так значит, ты поймал её? - изумился Матвей.
Мужчина задумчиво хмыкнул.
- Ты должно быть, - инквизитор перевёл тяжёлый взгляд на пленницу, - помнишь каждую минуту того далёкого дня, неправда ли?
Ведьма скривила губы - прятаться больше не имело смысла. Она сорвала полог морока, и энергия её, прежде невидимая, обернулась жуткими многоножками. В неверном свете свечей закопошилась чёрная масса, твари обвили нагое тело, зашипели, свиваясь тугим узлами.
- Я всё равно когда-нибудь сломаю узилище, - ядовито пропела женщина.
- Не нужно ничего ломать, - усмехнулся мужчина, покачав головой. - Тебя держит твоя собственная злоба, ведьма. Ты будешь свободна ровно в то мгновение, когда очистишься от гнили. Но, - инквизитор скептически взглянул на щёлкающих жвалами многоножек, - подозреваю, что произойдёт это ещё не скоро.

🧚🏻‍♀️

- Неужто в Яви ещё помнят обо мне? - удивилась Алконост, с нечеловеческой ловкостью прыгая с ветки на ветку.
- Д-да, помнят, - запинаясь выдавила из себя Юля, ни на секунду не отрывая напряжённого взгляда от крылатой. - О тебе говорят, что ты приносишь р-радость.
Алконост заливисто расхохоталась, словно иволга заголосила. Она спрыгнула с последней ветки и, звякнув бесчисленными украшениями, приземлилась на невысокий холмик. Теперь собеседниц разделала всего лишь жалкая пара метров, и Юле стоило немалых внутренних усилий не поддаться страху и не попятиться назад.
- Сирин позеленеет от зависти, - самодовольно усмехнулась женщина-птица, величаво поведя огромными крыльями. - А что ещё говорят смертные?
- Что у тебя есть волшебное яблоко из садов самой Лады.
Алконост хищно улыбнулась, перебрала когтистыми пальцами и в них сиюминутно очутилось мягко сверкающее в полумраке яблоко. Сердце снова заколотилось, но не от страха, а от облегчения. Значит, леший не соврал, и оно правда существует, осталось только отнять его у этой сумасшедшей.
- Речь вот про это? - беззаботно спросила Алконост, присаживаясь на траву.
- Про это, - кивнула Юля, в ушах зашумело от напряжения. - Подари мне его.
Улыбка крылатой стала шире, но зловещая тень накрыла красиво лицо, отчего оно неуловимо изменилось. Алконост не отводила от незваной гостьи жутких глаз. И Юля смотрела в эти мерцающие кровью и золотом глаза, про себя гадая, как можно было назвать это чудовище «птицей счастья».

🐓

🍗

Ночное озеро ещё хранило тепло жаркого дня. В окружении мерцающих светлячков Беляна сидела на берегу и лениво водила ногами в воде, сверкающими в полумраке глазами поглядывая на мужа. Так и не справившись с тяжёлыми думами, Вьяс неспешно поплыл в сторону женщины, едва заметно пошатываясь, поплёлся, когда ноги ступили на глинистое дно. Лёгкий ветер холодил кожу, изрезанное плечо всё ещё неприятно саднило.
- Как же я устал, - проговорил он глухо, поморщившись от собственной слабости.
Женщина улыбнулась и поманила к себе, прижалась мягкой грудью, погладила по голове, зашептала на ухо:
- Скоро всё закончится, мой хороший. Потерпи немного.
Вьяс только вздохнул, скользнул губами по гладким волосам, поцеловал в тёплое плечико. Тяжелые события минувших дней наконец с неохотой отступали. Беляна всё поглаживала его по мокрой голове, прижимаясь, и Вьяс в который уже раз за свою жизнь подумал, что всё вытерпит, лишь бы жена обнимала так и впредь.