А что, если мы - поколение, что обречено на бессмертие?
Об этом идёт потепление, об этом не пишут в масс-медиа.
Не надо в больницы и клиники, к тибетским монахам прославленным,
не то чтобы снобы и циники, но помните, как там послали нас,
сказали нам, как искалечили, хотя вроде голосом ласковым:
что ждет впереди нас конечная, что будем ходить седовласые.
Что будем покинуты семьями, в коричневых пятнах и с тромбами,
и что не пожнем, что посеяли, и что жизнь до дыр надо пробовать,
дотла, до сосредоточения, сжигать ее, книгу бумажную,
а может быть, плыть по течению, и к сердцу прижать только важное.
Забудьте о мраморной старости! Не слушайте тех, кто сулит её.
Она - как занудная староста, девчонка, ужасно солидная,
в очках, без улыбки, сутулится, не ходит на тусы и за руку:
сбежим с ней вдоль солнечной улицы, поделимся смехом и завтраком,
научим читать не учебники, покажем весну и ужастики,
таким посвященьем в кочевники лицо изменилось без пластики.
Пусть будет единственным возрастом лишь молодость, молодость, молодость!
Мы, сладким измазавшись хворостом, прогоним декабрьскую холодность,
обнимемся крепко с любимыми, секунду назад не знакомыми,
дожди станут белыми винами, рисунки на окнах - иконами.
Мы звеньями станем кольчужными, и пальцы сплетутся аккордами,
не будем больными, ненужными, потерянными, злыми, гордыми.
Мы станем тут все музыкантами про жизнь и про семь цветов радуги,
беседовать будем загадками, как жемчуг рождают из раковин,
замалчивать бедное прошлое, седое, в морщинах и трещинах,
и будет отсутствовать пошлое повсюду в мужчинах и женщинах.
Нет больше ни внуков, ни правнуков - все словно друзья закадычные. Закидываем ногу на ногу, плевать на дипломы с отличием,
на воротничок отутюженный, на галстук, на степень, на звание,
скандал по горелому ужину и высшее образование.
На то, что подумают нижние, на то, что не выспятся верхние.
Мы на лето спрячемся в хижине без страха, упрека и техники.
Мы будем кострами, прогулками, гитарами и хороводами,
шагами бегущими гулкими, закатами или восходами.
И время найдется для каждого, певца, автостопщика, странницы:
учить наизусть и ухаживать, прощать, но ни разу не стариться.
Успеем во всем поучаствовать, познать все богатства несметные:
мы счастливы, счастливы, счастливы.
На вечные веки бессмертные.
2016
Об этом идёт потепление, об этом не пишут в масс-медиа.
Не надо в больницы и клиники, к тибетским монахам прославленным,
не то чтобы снобы и циники, но помните, как там послали нас,
сказали нам, как искалечили, хотя вроде голосом ласковым:
что ждет впереди нас конечная, что будем ходить седовласые.
Что будем покинуты семьями, в коричневых пятнах и с тромбами,
и что не пожнем, что посеяли, и что жизнь до дыр надо пробовать,
дотла, до сосредоточения, сжигать ее, книгу бумажную,
а может быть, плыть по течению, и к сердцу прижать только важное.
Забудьте о мраморной старости! Не слушайте тех, кто сулит её.
Она - как занудная староста, девчонка, ужасно солидная,
в очках, без улыбки, сутулится, не ходит на тусы и за руку:
сбежим с ней вдоль солнечной улицы, поделимся смехом и завтраком,
научим читать не учебники, покажем весну и ужастики,
таким посвященьем в кочевники лицо изменилось без пластики.
Пусть будет единственным возрастом лишь молодость, молодость, молодость!
Мы, сладким измазавшись хворостом, прогоним декабрьскую холодность,
обнимемся крепко с любимыми, секунду назад не знакомыми,
дожди станут белыми винами, рисунки на окнах - иконами.
Мы звеньями станем кольчужными, и пальцы сплетутся аккордами,
не будем больными, ненужными, потерянными, злыми, гордыми.
Мы станем тут все музыкантами про жизнь и про семь цветов радуги,
беседовать будем загадками, как жемчуг рождают из раковин,
замалчивать бедное прошлое, седое, в морщинах и трещинах,
и будет отсутствовать пошлое повсюду в мужчинах и женщинах.
Нет больше ни внуков, ни правнуков - все словно друзья закадычные. Закидываем ногу на ногу, плевать на дипломы с отличием,
на воротничок отутюженный, на галстук, на степень, на звание,
скандал по горелому ужину и высшее образование.
На то, что подумают нижние, на то, что не выспятся верхние.
Мы на лето спрячемся в хижине без страха, упрека и техники.
Мы будем кострами, прогулками, гитарами и хороводами,
шагами бегущими гулкими, закатами или восходами.
И время найдется для каждого, певца, автостопщика, странницы:
учить наизусть и ухаживать, прощать, но ни разу не стариться.
Успеем во всем поучаствовать, познать все богатства несметные:
мы счастливы, счастливы, счастливы.
На вечные веки бессмертные.
2016
