Загружаем изображение…
«Я столько читал о вреде алкоголя, что решил навсегда бросить... читать»
Сегодня, 3 сентября, автору этой фразы Сергею Донатовичу Довлатову исполнилось бы 85 лет.
Рост огромный, жизнь запутанная, багаж — один фанерный чемодан на всю вечность.
Читатели Довлатова давно и безнадежно расколоты на два непримиримых лагеря.
Лагерь первый. Обожатели.
Для них он — абсолютный гений русского слова и тончайший иронист. Мастер, который сам себе ставил каторжные условия, следя, чтобы в одном предложении слова не начинались с одинаковой буквы. Он — философ с печатной машинкой «Ундервуд», сумевший уместить всю абсурдность, боль и смех целой эпохи в куртку Фернана Леже и финские креповые носки. Для первого лагеря Довлатов самый «человечный» писатель, чьи герои — пускай это даже пьющие экскурсоводы из пушкинских мест или фарцовщики — вызывают глубокую, щемящую нежность.
Лагерь второй. Скептики.
Для них он — сильно переоцененный циник, певец бытового маргиналитета и летописец неудачников. Беспринципный репортер, клепающий бесконечные «компромиссы» ради газетной строчки. Вторые искренне не понимают, почему сборники баек из советских курилок возвели в ранг классики. Для них автор — просто уставший мизантроп, который не желал жить по правилам, постоянно страдал, занимал трешки до получки и романтизировал собственную неустроенность.
Сам Сергей Донатович как-то писал: «Я предпочел бы быть один, но рядом с кем-то...» И сегодня он точно не один — он на ваших книжных полках, в цитатах и в бесконечных спорах.
Ну что, книгочеи, к какому лагерю относитесь вы?
Довлатов — это филигранный стиль и любовь на всю жизнь или переоцененная тоска с легким запахом перегара? Пишите в комментарии! И приходите туда прямо в номенклатурных полуботинках, мы тут все свои.
Сегодня, 3 сентября, автору этой фразы Сергею Донатовичу Довлатову исполнилось бы 85 лет.
Рост огромный, жизнь запутанная, багаж — один фанерный чемодан на всю вечность.
Читатели Довлатова давно и безнадежно расколоты на два непримиримых лагеря.
Лагерь первый. Обожатели.
Для них он — абсолютный гений русского слова и тончайший иронист. Мастер, который сам себе ставил каторжные условия, следя, чтобы в одном предложении слова не начинались с одинаковой буквы. Он — философ с печатной машинкой «Ундервуд», сумевший уместить всю абсурдность, боль и смех целой эпохи в куртку Фернана Леже и финские креповые носки. Для первого лагеря Довлатов самый «человечный» писатель, чьи герои — пускай это даже пьющие экскурсоводы из пушкинских мест или фарцовщики — вызывают глубокую, щемящую нежность.
Лагерь второй. Скептики.
Для них он — сильно переоцененный циник, певец бытового маргиналитета и летописец неудачников. Беспринципный репортер, клепающий бесконечные «компромиссы» ради газетной строчки. Вторые искренне не понимают, почему сборники баек из советских курилок возвели в ранг классики. Для них автор — просто уставший мизантроп, который не желал жить по правилам, постоянно страдал, занимал трешки до получки и романтизировал собственную неустроенность.
Сам Сергей Донатович как-то писал: «Я предпочел бы быть один, но рядом с кем-то...» И сегодня он точно не один — он на ваших книжных полках, в цитатах и в бесконечных спорах.
Ну что, книгочеи, к какому лагерю относитесь вы?
Довлатов — это филигранный стиль и любовь на всю жизнь или переоцененная тоска с легким запахом перегара? Пишите в комментарии! И приходите туда прямо в номенклатурных полуботинках, мы тут все свои.