⤵️
При этом они очень быстро проходят путь от конструктивной оппозиции к тому, что необходимо где-то разбить стёкла, где-то что-то поджечь, выпустить животных, на которых ставятся эксперименты фармакологами или не ставятся, ограбить мясокомбинат (в смысле оттуда тоже выпустить животных), кого-нибудь избить за то, что они неправильно себя ведут. Их поведение становится предельно деструктивным. И это разная деструктивность. Каждая группа размером от буквально единиц людей, но до первых десятков максимум. У каждого из них своя деструктивность, но на деструктивности сходятся все. Грань между политическим перформансом и криминальными действиями очень тонка, да практически исчезла. При этом, как только они попадают в зону влияния и внимания полиции, немедленно находятся левые адвокаты, левые журналисты, левые культурологи, которые начинают выступать с позиции, что эти группы были абсолютно правы. Да, конечно, бить стёкла не стоило, но вы же должны понять, насколько они были возмущены таким ужасным поведением по отношению, не знаю, к избитой собаке или зарезанной курице. В итоге возникло ещё и поколение полной безнаказанности, причём безнаказанности неконструктивной. У них нет собственных идей, у них есть желание как-то выделиться. И вот вам основная почва французских беспорядков. В Бельгии это получилось даже жёстче. Бельгийцы попытались вернуть классическое образование. Да, нужно иметь в виду, что школьное образование всегда было основой, ключом к любому другому образованию. Левые либералы и транснационалы захватили европейские университеты. Их не хватило на то, чтобы захватить школы, но хватило на то, чтобы убрать из школ классическое старое образование как неправильное гендерно, то есть описывающее свинский мужской шовинизм, как неправильное по отношению к угнетённым меньшинствам, как неправильное по отношению к сохранению Земли и так далее. То есть опять же не смогли создать ничего позитивного, но с негативным у них получилось очень неплохо. Нужно немножко задуматься нашему отечественному образованию, откуда они черпают примеры в своей текущей деятельности. Ситуация в Бельгии оказалась самой смешной из всех, потому что бельгийцы попытались через реформу вернуть какое-никакое, но нормальное образование. Имею в виду китайские, ирландские, немножко российские корни - то есть что учить надо физику и математику, что нужно задавать картину мира. Но тут выяснилось, что недоволен преподаватель, которому придётся рассказывать не о том, как человек загрязняет окружающую среду, а, например, о том, как работает математический маятник. Это работать надо, потому что это думать надо. И детям тоже придётся писать не эссе о том, как они будут бороться за освобождение угнетённых зверей, а о том, что такое этот самый маятник, как на него задачки решать. В итоге начались события уже в Бельгии. Они распространяются на Италию.
📍В целом ситуация в Европе выглядит следующим образом: начинается безусловная и обязательная борьба правой и левой молодёжи. И это приведёт к очень серьёзным проблемам. Но главная неприятность в том, что ни правая молодёжь не является на самом деле правой и не понимает правых идей, ни левая молодёжь не является левой. Фактически это тот редкий случай, когда нельзя прямо сказать, в чьих интересах происходящие события, потому что они не в интересах национальных государств, не в интересах правых сил, но и не в интересах транснационалов. Я бы сказал так: как ни странно, мы действительно наблюдаем выход молодёжи, причём не обученной, не подготовленной, в какой-то мере дикой молодёжи, на политическую арену. И, судя по всему, это та реальность, к которой привели 30 лет экологической и бюрократической политики Евросоюза. И вот вам основная ситуация.
📍Да, выводы вполне понятны. Ни один из кризисов, о которых я говорил, быстро разрешён быть не может. Медленно, впрочем, тоже. В результате у европейских стран фактически не осталось выбора. Я, кстати, даже не уверен, что начало большой войны здесь можно рассматривать как выбор. Реакция на это начало может быть совершенно не позитивной.
⤵️
При этом они очень быстро проходят путь от конструктивной оппозиции к тому, что необходимо где-то разбить стёкла, где-то что-то поджечь, выпустить животных, на которых ставятся эксперименты фармакологами или не ставятся, ограбить мясокомбинат (в смысле оттуда тоже выпустить животных), кого-нибудь избить за то, что они неправильно себя ведут. Их поведение становится предельно деструктивным. И это разная деструктивность. Каждая группа размером от буквально единиц людей, но до первых десятков максимум. У каждого из них своя деструктивность, но на деструктивности сходятся все. Грань между политическим перформансом и криминальными действиями очень тонка, да практически исчезла. При этом, как только они попадают в зону влияния и внимания полиции, немедленно находятся левые адвокаты, левые журналисты, левые культурологи, которые начинают выступать с позиции, что эти группы были абсолютно правы. Да, конечно, бить стёкла не стоило, но вы же должны понять, насколько они были возмущены таким ужасным поведением по отношению, не знаю, к избитой собаке или зарезанной курице. В итоге возникло ещё и поколение полной безнаказанности, причём безнаказанности неконструктивной. У них нет собственных идей, у них есть желание как-то выделиться. И вот вам основная почва французских беспорядков. В Бельгии это получилось даже жёстче. Бельгийцы попытались вернуть классическое образование. Да, нужно иметь в виду, что школьное образование всегда было основой, ключом к любому другому образованию. Левые либералы и транснационалы захватили европейские университеты. Их не хватило на то, чтобы захватить школы, но хватило на то, чтобы убрать из школ классическое старое образование как неправильное гендерно, то есть описывающее свинский мужской шовинизм, как неправильное по отношению к угнетённым меньшинствам, как неправильное по отношению к сохранению Земли и так далее. То есть опять же не смогли создать ничего позитивного, но с негативным у них получилось очень неплохо. Нужно немножко задуматься нашему отечественному образованию, откуда они черпают примеры в своей текущей деятельности. Ситуация в Бельгии оказалась самой смешной из всех, потому что бельгийцы попытались через реформу вернуть какое-никакое, но нормальное образование. Имею в виду китайские, ирландские, немножко российские корни - то есть что учить надо физику и математику, что нужно задавать картину мира. Но тут выяснилось, что недоволен преподаватель, которому придётся рассказывать не о том, как человек загрязняет окружающую среду, а, например, о том, как работает математический маятник. Это работать надо, потому что это думать надо. И детям тоже придётся писать не эссе о том, как они будут бороться за освобождение угнетённых зверей, а о том, что такое этот самый маятник, как на него задачки решать. В итоге начались события уже в Бельгии. Они распространяются на Италию.
📍В целом ситуация в Европе выглядит следующим образом: начинается безусловная и обязательная борьба правой и левой молодёжи. И это приведёт к очень серьёзным проблемам. Но главная неприятность в том, что ни правая молодёжь не является на самом деле правой и не понимает правых идей, ни левая молодёжь не является левой. Фактически это тот редкий случай, когда нельзя прямо сказать, в чьих интересах происходящие события, потому что они не в интересах национальных государств, не в интересах правых сил, но и не в интересах транснационалов. Я бы сказал так: как ни странно, мы действительно наблюдаем выход молодёжи, причём не обученной, не подготовленной, в какой-то мере дикой молодёжи, на политическую арену. И, судя по всему, это та реальность, к которой привели 30 лет экологической и бюрократической политики Евросоюза. И вот вам основная ситуация.
📍Да, выводы вполне понятны. Ни один из кризисов, о которых я говорил, быстро разрешён быть не может. Медленно, впрочем, тоже. В результате у европейских стран фактически не осталось выбора. Я, кстати, даже не уверен, что начало большой войны здесь можно рассматривать как выбор. Реакция на это начало может быть совершенно не позитивной.
⤵️
Просмотры: 154