Она позвонила мне через девять дней после смерти мамы. Голос был…

Она позвонила мне через девять дней после смерти мамы. Голос был ровный, почти деловой, без единой слезинки. «Я в порядке. Занимаюсь документами. Нужно еще мамину квартиру разобрать, вещи перебрать». Потом повисла тяжелая, звенящая пауза. «Хотя нет. Не в порядке. Я вообще не понимаю, что происходит. Я ей звоню иногда. Уже знаю, что она не ответит. Гудки идут в пустоту. И все равно звоню».

Случалось ли вам ощущать этот пугающий внутренний раскол, когда внешне вы функционируете как идеальный механизм, а внутри образовалась черная дыра, не поддающаяся никакому осмыслению?

Если вы читаете это в первые дни или недели после тяжелой потери, я хочу сказать вам несколько важных вещей. Не для того, чтобы стало легко прямо сейчас, это невозможно. А чтобы вы понимали, что с вами происходит.

Оцепенение в первые дни вовсе не означает, что вы бесчувственны или черствы. Это ваша нервная система ставит мощнейшую анестезию. Мозг знает, что вся боль сразу была бы невыносима, и дозирует шок крошечными порциями. Вы можете спокойно разговаривать с людьми, организовывать похороны, выбирать венки, даже улыбаться знакомым, и при этом внутри не чувствовать абсолютно ничего. Это не значит, что вы «хорошо держитесь». Это чистая нейрофизиология шока.

Вы можете не плакать вообще. Ни на кладбище, ни дома. И это тоже нормальное горе, просто оно пока надежно заблокировано в теле и еще не нашло безопасный выход.

Вы можете испытывать ярость. Злиться на врачей, на родственников, на несправедливость мира и даже на самого ушедшего. Крутить в голове бесконечные вопросы: «почему ты не лечился», «почему ты уехал именно в тот день», «почему ты меня оставил одну». Злость в горе не является предательством памяти. Это обратная сторона вашей огромной любви и тотального бессилия перед смертью.

Вы можете по инерции набирать его номер. Начинать писать сообщение в мессенджере. Ловить себя на мысли, что надо обязательно рассказать ему про эту забавную новость, и только через секунду с ужасом вспоминать реальность. Это не сумасшествие и не галлюцинации. Это ваш мозг, который еще физически не успел перестроить старые нейронные сети. Те самые сети, которые годами ежесекундно подтверждали: этот человек существует, он рядом.

Люди часто панически боятся идти к психологу в состоянии острого горя. Им кажется, что терапия, это попытка искусственно стереть боль. А убрать боль для многих означает предать близкого человека, которого они навсегда потеряли. Возникает страшная ловушка вины: «Если мне вдруг станет легче дышать, значит, мне было не так уж и важно, значит, я его не любила».

Но боль не является эквивалентом любви.

EMDR-терапия не стирает память и не заставляет вас забыть ушедшего. Она работает с застрявшим эмоциональным зарядом в вашей нервной системе. В августе 2013 года Всемирная организация здравоохранения выпустила официальные клинические рекомендации, где EMDR рекомендован для взрослых, детей и подростков при ПТСР и острых стрессовых состояниях. Мы помогаем психике переработать потерю на нейробиологическом уровне так, чтобы воспоминание перестало причинять острую, парализующую боль.

Горе, прошедшее через бережную переработку, трансформируется.

А что для вас было самым трудным в первые дни после потери?

Если хотите обсудить это лично, я на связи в личных сообщениях.

Подробности о проведении сессии, стоимости и записи читайте на сайте.

Все истории публикуются только с разрешения клиентов, все имена вымышленные, все совпадения случайны.