Священник Трифон шёл через лесопитомник — именно эту дорогу велел выбрать старец Севастьян Карагандинский.

Вдруг незнакомец схватил его за руку и увёл в сторону. Требовал выслушать. Мужчина подозревал жену в неверности и задумал расправу. Ночью ему привиделся старик, посоветовавший сначала поговорить с первым встречным пожилым мужчиной. Поэтому он пришёл сюда и ждал.

Трифон выслушал его, стал молиться и убеждать отказаться от мести. Мужчина заплакал, упал ему в ноги. Признался: мог убить и священника, чтобы не оставлять свидетеля.

Когда Трифон вернулся, Севастьян спросил, жив ли он остался. Объяснил: всё это время молился, нужно было спасти две души — мужа и жены. И запретил рассказывать о встрече до своей смерти.

Такую историю сохранили в воспоминаниях о старце.

До Караганды в его жизни были Оптина пустынь, послушание старцам Иосифу и Нектарию, арест, пытки, лагерь. Однажды его поставили на всю ночь на мороз в одной рясе, требуя отречься от Христа. Охранники сменялись, он оставался.

Позднее рассказывал, что Богородица укрыла его, словно шалашом, и согрела.

В лагере монахини привозили ему еду, бельё, Святые Дары. Уходили в лесок, где заключённый священник исповедовал и причащал сестёр.

У него отняли свободу, но не смогли отнять служение.

Как всё это происходило, подробно рассказал на канале, который работает благодаря вашим пожертвованиям. Благодарю вас за поддержку — без неё наша работа давно бы остановилась.

Подписывайтесь и поддерживайте, пожалуйста. Имена всех жертвователей передаю в женский Богоявленский Аланский монастырь.

После освобождения Севастьян поселился возле Караганды. Монахини утром уходили на работу, а он готовил обед, носил воду, чинил их обувь. Сёстры смущались: старец прислуживает им. Старшие отвечали: не мешайте ему.

Открыто служить не разрешали. Молились по домам, закрыв окна одеялами: приходили ночью, расходились на рассвете. В воскресенье после Пасхи 1949 года старец крестил за день сто пять человек. Потом помогали снять облачение.

Раиса Кузьмичёва вспоминала голодное детство. Мать шила день и ночь, но еды не хватало. Батюшка приглашал девочку на каникулы, кормил. А после его посещений семья иногда находила деньги под покрывалом.

Он оставлял помощь незаметно, не заставляя благодарить перед всеми.

Тех, кто завидовал чужому достатку, старец водил к вдовам с детьми, жившим в землянках. Предлагал увидеть их нужду и учиться состраданию.

А любителям поучать напоминал: учить других — словно бросать камни с колокольни, исполнять самому — словно носить их наверх.

Объяснить близкому, как терпеть, легче, чем удержаться от грубости. Потребовать щедрости проще, чем отдать своё. Вопрос — что я готов сделать сам?

Отчаявшимся из-за грехов Севастьян говорил: «Твоего спасения ищет Небо». Призывал покаяться, оставить дурную привычку, начать исправляться. Не оправдывал грех, но и не оставлял человека с мыслью, будто возвращаться некуда.

Даже тяжело болея, ездил к людям. Когда на соборовании уже не мог держать руку, водитель поддерживал её, помогая продолжать помазание.

Перед кончиной обещал молиться за духовных детей и просить Господа принять его вместе с ними: «Я без них не могу».

На похоронах люди пели «Христос воскресе!». Проводы запомнили как Пасху.

Он прошёл через разорённый монастырь, тюрьму, холод, тяжёлый труд. И нигде не перестал заботиться о людях.

Преподобный отче Севастьяне, моли Бога о нас.