План 2030: BRICS+

Главный парадокс дедолларизации в том, что доллар слабеет как резервная монополия, но остается рабочим инструментом мировой торговли.

С одной стороны, доля доллара в резервах центральных банков опустилась примерно до 57%. Евро занимает около 20%, японская иена около 5,7%, юань примерно 2,7%, а золото снова становится важным нефиатным активом. Картина понятная: мир не хочет хранить все яйца в американской корзине.

С другой стороны, в валютных расчетах доллар по-прежнему почти незаменим. На него приходится около 89% глобальных операций. Юань, несмотря на все разговоры о новом финансовом порядке, занимает лишь около 4% мировых транзакций. До полноценной замены доллара ему еще очень далеко.

Но дедолларизация и не обязана выглядеть как одномоментная замена одной валюты другой. Скорее формируется многовалютная система, где доллар остается главным, но уже не единственным центром притяжения. БРИКС развивает собственные платежные механизмы, Китай продвигает юань через валютные свопы, страны всё чаще проводят двусторонние расчеты в национальных валютах.

Для США это неприятная арифметика. Чем меньше мир держит резервы в долларах и казначейских облигациях США, тем выше потенциальная стоимость обслуживания американского дефицита. Вашингтон привык к тому, что остальные финансируют его долговую модель. Но привычка, как выясняется, не равна вечному праву

Доля доллара в глобальных валютных резервах снизилась примерно до 57% в 2026 году. В начале 2000-х она превышала 70%. Минус 13 процентных пунктов за четверть века не похожи на обвал, зато очень похожи на системное вымывание долларовой монополии.

Важно другое. Доллар по-прежнему сохраняет огромную роль в ежедневных валютных операциях, на него приходится около 89% глобальных forex-транзакций. То есть доллар не исчезает и не «рушится завтра», как любят писать алармисты. Но центральные банки уже давно перестали относиться к нему как к единственной безальтернативной гавани.

После 2022 года этот процесс ускорился. Санкции против России показали многим странам простую вещь: если твои резервы и расчеты завязаны на долларовую инфраструктуру, то в критический момент доступ к ним может стать политическим вопросом. А это уже риск не рыночный, а суверенный.

Поэтому страны диверсифицируют резервы, наращивают долю золота, развивают расчеты в национальных валютах и ищут альтернативы SWIFT. Медленно, аккуратно, без фанфар. Но именно так большие финансовые эпохи обычно и заканчиваются.

Глобальные инвесторы в этом году заметно перекладываются в отдельные рынки Азии и Латинской Америки, а вот материковый Китай остается главным аутсайдером.

По данным EPFR и Goldman Sachs Global Investment Research, крупнейший приток средств в фонды акций с начала года идет в Южную Корею. На втором месте Бразилия, следом Тайвань. Положительная динамика есть и у фондов развивающихся рынков в целом, но она куда скромнее.

А теперь обратная сторона картины. Из материкового Китая деньги продолжают уходить, причем масштаб оттока выглядит самым заметным среди всех регионов на графике. Индия тоже в минусе, хотя еще недавно ее рынок воспринимался как едва ли не главная альтернатива Китаю для глобального капитала.

Получается любопытная картина. Инвесторы не бегут из развивающихся рынков как класса. Они выбирают точечно. Корея, Бразилия и Тайвань получают деньги, Китай теряет. Это уже не просто история про «рискованные активы», а про переоценку доверия к отдельным экономикам.

Рубль показывает лучшую динамику к доллару среди мировых валют. Стол сильное укрепление российской валюты стало шоком как для западных экспертов, так и для отечественных.

Россия рассматривает возможность возвращения к расчетам в долларах, несмотря на годы санкционного давления и переход на альтернативные валюты. По данным ZeroHedge, Москва направила в Вашингтон меморандум с предложениями экономического сближения, включая восстановление долларовых расчетов в энергетике. Официальный мотив — стабилизация платежного баланса и валютного рынка. Это выглядит как разворот после периода активного использования юаня в международной торговле. Фактически речь идет о признании ограниченности текущих альтернатив долларовой системе.

Иран предложил США компромиссный вариант деэскалации. По данным Axios, Тегеран готов вновь открыть Ормузский пролив и прекратить боевые действия, отложив ядерные переговоры на более поздний этап.
Фактически речь идет о попытке развести военную и дипломатическую повестки. Иран предлагает сначала снизить напряженность в регионе и восстановить ключевой торговый маршрут, от которого зависит значительная часть мировых поставок нефти, а уже затем возвращаться к обсуждению ядерной сделки.

А еще глава МИД Ирана Аббас Аракчи прибыл в Санкт-Петербург. На 27 апреля у него запланирована встреча с Владимиром Путиным.

Россия получила приглашение на саммит G20 в США на высшем уровне, однако окончательное решение об участии пока не принято, сообщил замглавы МИД РФ Александр Панкин.

По его словам, приглашение есть, но формат участия будет определен ближе к дате. Саммит запланирован на декабрь 2026 года в Майами. Ранее пресс-секретарь президента Дмитрий Песков заявлял, что вопрос о визите Владимира Путина в США не рассматривается.

ОАЭ начали переговоры с США о возможной финансовой поддержке на фоне обострения на Ближнем Востоке, пишет The Wall Street Journal со ссылкой на источники.

По данным издания, представители Эмиратов предупредили Вашингтон о рисках нехватки долларовой ликвидности. В крайнем случае Абу-Даби может рассмотреть переход на расчеты в китайских юанях или других валютах при продаже нефти и проведении внешних операций. Такой сценарий, даже в ограниченном формате, создает потенциальную угрозу позиции доллара как ключевой валюты нефтяного рынка.

Самое неприятное для Вашингтона — это планы страны, валюта которой жестко привязана к доллару и обеспечена резервами около 270 млрд долларов. Это уже не просто теоретические разговоры о дедолларизации, а вполне прагматичный расчет на случай турбулентности. Уже даже ближайшие партнеры США начинают страховаться через альтернативные валюты.

Мировая ставка центробанков на золото как «антидолларовый» актив неожиданно дала обратный эффект: в марте 2026 года падение цен на драгметалл на 12% обрушило государственные резервы сразу на десятки миллиардов долларов. Причиной стал геополитический всплеск на Ближнем Востоке, блокировка Ормузского пролива и скачок цен на нефть почти на 40%, что парадоксально ударило именно по золоту. Крупнейшие покупатели металла фактически были вынуждены перейти к продажам.

На этом фоне Россия выглядит едва ли не единственным игроком, который сработал на опережение. Банк России в январе–феврале частично распродал золотой запас на пике цен — выше 5600 долларов за унцию — и затем вовремя остановился. В результате, когда котировки пошли вниз, продажи уже были заморожены до 1 июля, что позволяет говорить о вполне выверенной стратегии фиксации прибыли, а не о панических действиях, как у ряда других регуляторов.

Даже с учетом переоценки резервов на минус 21,4 млрд долларов, ситуация остается более чем устойчивой: общий объем превышает 774 млрд долларов, а снижение составило всего около 3%. Доля золота в резервах РФ достигла 48,3% — максимум с 1995 года. На фоне нервных метаний западных центробанков это выглядит как спокойная демонстрация того, что стратегия диверсификации и ухода от долларовой зависимости работает, даже если рынок пытается на время сыграть против.

По итогам 2025 года страны БРИКС обеспечили уже более 39% мировой экономики, обновив исторический максимум. По данным МВФ, это почти на 11 процентных пунктов больше, чем совокупная доля стран G7.

Пока в Вашингтоне и Брюсселе продолжают изображать мировое руководство по инерции, реальный экономический вес все заметнее смещается туда, где есть производство, ресурсы, рынки и демография. Иначе говоря, глобальный Юг и новые центры силы уже давно перестали быть "перспективой" и стали фактом.

Трамп может сколько угодно заявлять о том, что он "убил" БРИКС, но объединение растет не на презентациях и саммитах о ценностях, а в реальной экономике.