Что бывает, если жизнь мужчины определяет самогон, русская женщина и Петербург? Правильно, совершается величайшее археологическое открытие в истории.
Нет, я не про себя. Я про Генриха Шлимана.
Шлиман родился в немецком Мекленбурге, который потом презирал всеми фибрами души. Его отец был пастором, которому духовное звание никоим образом не помешало завести любовницу. Постоянные семейные склоки, ускорившие смерть матери, заставили десятилетнего Генриха перебраться к дяде.
Дядя тоже был пастором, но без любовницы. Зато с соседом, владевшим самогонным аппаратом. Поэтому, как только мальчик освоил латынь, французский и английский, он стал осваивать самогоноварение. Которое, по собственным словам Шлимана, подорвало его здоровье настолько, что и от дяди он сбежал.
Юнец попробовал себя в роли портового грузчика, но неудачно - мало того, что не был атлетом - вполне себе имел врождённую физическую патологию: слишком короткие ноги, из-за чего впоследствии всегда пользовался мебелью, сделанной по спецзаказу. Зато юноше удалось заявить о себе как о полиглоте, и его взяли в компанию по продаже красок зарубеж.
Здесь он проявил себя в полной мере, за несколько лет добравшись от курьера до главного торгового представителя. И тут выяснилось - о ужас - в России до сих пор ничего не знают о немецких красках. Шлимана срочно делегируют в Россию.
В Петербурге Шлиман проживёт более десятилетия. За это время он успел не только озолотить родную фирму, но и завести свой собственный весьма масштабный бизнес по импорту всего, что только можно, из Германии. На одних только поставках селитры, пороха и олова во время Крымской войны он увеличил состояние вдвое.
А ещё здесь Шлиман принял русское подданство и женился на дочке адвоката Екатерине Лыжиной. С последним, как он быстро понял, просчитался. Супруга оказалась замечательной матерью и верной женой, но вовсе не разделяла авантюрных наклонностей супруга, который то отправлялся изучать античные древности в Парижский университет, то совершал кругосветное путешествие, то поправлял здоровье в модной кумысолечебнице. Последним ударом для Лыжиной стал Гомер.
Дело в том, что Шлиман решил распространить торговые операции на Грецию и потому в качестве тринадцатого языка стал изучать древнегреческий при помощи античных классиков и петербургского студента-грека. Через месяц штудий Шлиман утверждал, что мог бы поддерживать переписку с Платоном. Платон, как Вы понимаете, ответить не мог, поэтому Шлиман перешёл к штудированию гомеровской "Илиады". А затем решил навестить семью на даче. "Приезжай, только без Гомера" - ответила ему супруга. Чаша терпения была переполнена.
Шлиман покинул Россию, отказался от русского подданства и с большим трудом развёлся - законы империи развода из-за древнегреческого языка не подразумевали. А потом начал искать новую жену. Для этого он рассылал письма друзьям, в которых требовал подыскать ему симпатичную гречанку, имущественное положение которой не имеет значения - главное, она должна обожать Гомера.
Жену себе он нашёл - и отправился в Турцию раскапывать гомеровскую Трою. С точки зрения современных ему антиковедов поиск Трои был равносилен поискам руин домика Ниф-Нифа из сказки о трёх поросятах. Но Шлиман, к шоку для современных ему антиковедов в 1870 г., всё-таки раскапывает домик Ниф-Нифа, т.е. Трою. Что дальше? Шлиман уезжает в Грецию и раскапывает здесь домик Нуф-Нуфа, т.е. легендарные Микены.
Сложно сказать, что бы ещё мог раскопать этот бизнесмен-полиглот, авантюрист-мечтатель и археолог-самоучка, вот только застудил ухо и отказался от лечения, желая посетить Помпеи. Здесь, рядом с Помпеями, он и скончался от отита.
А на 1й линии Васильевского острова, почти на пересечении с Большим проспектом, и сейчас висит мемориальная доска о том, что здесь жил единственный человек, который всерьёз верил Гомеру - Генрих Шлиман. Которую Вы вполне можете увидеть лично, если отправитесь на автобусную экскурсию "Васильевский остров в деталях" в эту субботу 10 октября - остались последние места, информация - в посте выше
Нет, я не про себя. Я про Генриха Шлимана.
Шлиман родился в немецком Мекленбурге, который потом презирал всеми фибрами души. Его отец был пастором, которому духовное звание никоим образом не помешало завести любовницу. Постоянные семейные склоки, ускорившие смерть матери, заставили десятилетнего Генриха перебраться к дяде.
Дядя тоже был пастором, но без любовницы. Зато с соседом, владевшим самогонным аппаратом. Поэтому, как только мальчик освоил латынь, французский и английский, он стал осваивать самогоноварение. Которое, по собственным словам Шлимана, подорвало его здоровье настолько, что и от дяди он сбежал.
Юнец попробовал себя в роли портового грузчика, но неудачно - мало того, что не был атлетом - вполне себе имел врождённую физическую патологию: слишком короткие ноги, из-за чего впоследствии всегда пользовался мебелью, сделанной по спецзаказу. Зато юноше удалось заявить о себе как о полиглоте, и его взяли в компанию по продаже красок зарубеж.
Здесь он проявил себя в полной мере, за несколько лет добравшись от курьера до главного торгового представителя. И тут выяснилось - о ужас - в России до сих пор ничего не знают о немецких красках. Шлимана срочно делегируют в Россию.
В Петербурге Шлиман проживёт более десятилетия. За это время он успел не только озолотить родную фирму, но и завести свой собственный весьма масштабный бизнес по импорту всего, что только можно, из Германии. На одних только поставках селитры, пороха и олова во время Крымской войны он увеличил состояние вдвое.
А ещё здесь Шлиман принял русское подданство и женился на дочке адвоката Екатерине Лыжиной. С последним, как он быстро понял, просчитался. Супруга оказалась замечательной матерью и верной женой, но вовсе не разделяла авантюрных наклонностей супруга, который то отправлялся изучать античные древности в Парижский университет, то совершал кругосветное путешествие, то поправлял здоровье в модной кумысолечебнице. Последним ударом для Лыжиной стал Гомер.
Дело в том, что Шлиман решил распространить торговые операции на Грецию и потому в качестве тринадцатого языка стал изучать древнегреческий при помощи античных классиков и петербургского студента-грека. Через месяц штудий Шлиман утверждал, что мог бы поддерживать переписку с Платоном. Платон, как Вы понимаете, ответить не мог, поэтому Шлиман перешёл к штудированию гомеровской "Илиады". А затем решил навестить семью на даче. "Приезжай, только без Гомера" - ответила ему супруга. Чаша терпения была переполнена.
Шлиман покинул Россию, отказался от русского подданства и с большим трудом развёлся - законы империи развода из-за древнегреческого языка не подразумевали. А потом начал искать новую жену. Для этого он рассылал письма друзьям, в которых требовал подыскать ему симпатичную гречанку, имущественное положение которой не имеет значения - главное, она должна обожать Гомера.
Жену себе он нашёл - и отправился в Турцию раскапывать гомеровскую Трою. С точки зрения современных ему антиковедов поиск Трои был равносилен поискам руин домика Ниф-Нифа из сказки о трёх поросятах. Но Шлиман, к шоку для современных ему антиковедов в 1870 г., всё-таки раскапывает домик Ниф-Нифа, т.е. Трою. Что дальше? Шлиман уезжает в Грецию и раскапывает здесь домик Нуф-Нуфа, т.е. легендарные Микены.
Сложно сказать, что бы ещё мог раскопать этот бизнесмен-полиглот, авантюрист-мечтатель и археолог-самоучка, вот только застудил ухо и отказался от лечения, желая посетить Помпеи. Здесь, рядом с Помпеями, он и скончался от отита.
А на 1й линии Васильевского острова, почти на пересечении с Большим проспектом, и сейчас висит мемориальная доска о том, что здесь жил единственный человек, который всерьёз верил Гомеру - Генрих Шлиман. Которую Вы вполне можете увидеть лично, если отправитесь на автобусную экскурсию "Васильевский остров в деталях" в эту субботу 10 октября - остались последние места, информация - в посте выше