озрасте где-то учиться? Колледж там или институт.
После обеда я занималась домашними делами. Юля вернулась. Но не одна.
С ней был парень. Под стать ей: сутулый, в безразмерном худи с капюшоном, натянутым почти на глаза, и в кроссовках, которые давно не знали, что такое чистка.
— Это Ваня, мой парень, — кинула она мне на ходу, даже не останавливаясь.
Она протащила своего ухажёра мимо меня прямо в комнату Егора. Ни «здравствуйте», ни «можно мы пройдем?». Просто констатация факта. Зашли и закрыли дверь.
Я замерла с тряпкой в руках. Эта наглость уже откровенно переходила все границы. В моем доме, в комнате моего сына, какая-то девица устраивает свидания с непонятным типом! Я стояла под дверью и слышала их приглушенный смех и звуки какой-то дурацкой музыки из телефона.
Через час они так же внезапно ушли.
Вечером, когда Глеб вернулся с работы, я не дала ему даже разуться.
— Значит так, Глеб. Твоя дочь привела сегодня сюда какого-то парня. Они закрылись в комнате Егора и сидели там час. Ты считаешь это нормальным?
— Ну что ты в самом деле, Сонь? — ответил Глеб с дурацкой ухмылкой на лице. — Ну посидели, пообщались. Я понимаю твое возмущение, если бы у нас, скажем, что-нибудь пропало! А так... Ну парень и парень. Она взрослая девочка.
Он ушел в гостиную.
«Если бы что-нибудь пропало...»
Слова мужа эхом отозвались в моей голове. Он произнес это просто так, чтобы отмахнуться от меня, но для меня это стало озарением. Я посмотрела на закрытую дверь комнаты Егора. Глеб сам того не зная, подсказал мне идеальный сценарий.
Я медленно улыбнулась своему отражению в темном стекле кухонного шкафа. План созрел мгновенно. Если эта девица думает, что она здесь хозяйка, то она очень сильно ошибается.
***
На следующий день Глеб снова ушел на работу. Юля так же, как и вчера, ушла куда-то ближе к полудню. Около трёх часов дня она вернулась. Не одна. Опять этот Ваня в стоптанных кроссовках. Они, смеясь и толкаясь, попытались проскочить в комнату Егора.
— Стоять! — я перегородила им путь. Руки в боки, взгляд тяжелый. — А ну-ка, шпана малолетняя, признавайтесь, кто из вас двоих скоммуниздил у меня золотые украшения из спальни?
В прихожей повисла тишина. Ваня переступил с ноги на ногу, его глаза забегали. Юля же сначала покраснела, а потом буквально взорвалась.
— Ты что? Совсем кукухой поехала? Какие еще украшения? — заорала она так, что в ушах зазвенело. — Ничего мы не брали! Слышишь ты, мачеха недоделанная! Ты нас в воровстве обвиняешь?
— Обвиняю, — отрезала я, сокращая дистанцию. — Вчера были на тумбочке, сейчас — нет. В квартире, кроме вас, никого не было. Так что варианты небогатые.
— Да пошла ты! — Юля попыталась оттолкнуть меня плечом, но я стояла как скала.
— Да? Ну тогда давайте прямо сейчас вызовем полицию. Снимут пальчики с косяков, с ящиков. Пусть они проверяют, брали вы или не брали.
Я видела, как уверенность Юли начала стремительно осыпаться. Ваня, который до этого молчал, дернул её за рукав.
— Юлец, тормози... Ты же на учёте стоишь после того случая в ТЦ! Тебе нельзя в участок. Погнали отсюда, она реально ментов вызовет.
Юля пробормотала под нос длинную нецензурную тираду в мой адрес. Потом вихрем влетела в комнату Егора. Я слышала, как она швыряет вещи в сумку, как с треском застегивается молния. Через три минуты она выскочила обратно, сжимая в руке свою сумку. Схватила Ваню за руку, буквально волоча его к выходу.
— Бате привет передавай, — кинула она уже через плечо. — Скажи, что жена у него — конченая стерва.
Дверь захлопнулась с таким грохотом, что в серванте звякнул хрусталь. Я привалилась к косяку и закрыла глаза. Я понимала, что совершила не самый благородный поступок. Оговорить человека — это грех. Но, видя её реакцию и слыша слова про «учёт», я поняла одно: интуиция меня не подвела. Эта девочка была не просто «трудным подростком», она была настоящей угрозой для нашего спокойствия.
Весь вечер я драила комнату Егора. Перестирала всё постельное белье, проветрила так, чтобы не осталось и следа от запаха её сигарет и парфюма. Я возвращ