ышла в коридор, глянула на улицу через большие окна, солнышко там…
ышла в коридор, глянула на улицу через большие окна, солнышко там, свет такой белый, белый, а она тут. Вышла и пошла на вокзал, ждать свою электричку. В магазин зашла по пути, детворе сладостей купила. В киоске СоюзПечати выбрала Наташе книжку со сказками и с картинками, чтобы побольше картинок! Пусть дома рассматривает, младшим показывает. Это лучше, чем бегать на конец улицы, к этим полоумным.
Успела она на обеденную электричку, развеялась в городе. Вернулась в посёлок, домой не заходила, сразу к Валентине Наташу забрать. Но её опять нет.
- Вот только была здесь, помогала мне с коляской во дворе и исчезла, - оправдывалась Валентина. – Ну, а ты всё сделала?
Оля отрицательно покачала головой.
- Ой, молодец! – прихлопнула Валя в ладошки, - и правильно Оля! – соседка схватила её за руки, сжала крепко. Кому, кому, а Вале больше всех известно, как достаются дети, какие они долгожданные.
- Чего правильно? У тебя вон один! Трясёшься над ним, а у меня трое, успевай поворачиваться.
- У вас! Ты же не одна, Оль. Ничего, вместе будем с малышами. Обращайся, если невмоготу будет… - обезумев от долгожданного материнства, Валентина готова принять любого ребёнка в свой дом, в своё сердце. Столько в ней нерастраченной любви было.
Оля оставила соседку, пошла за дочерью. Солнце припекает, внутри тоже горит:
- Ну сейчас я ей устрою! Непослушной…
Во дворе Ершовых пусто, но её будто ждали. Детей нет, зато их беременная мама щипала травку на грядке под окнами.
- А я вас ждала Оля, - тяжело разогнулась она, держась за поясницу и повернулась к калитке.
- Наташа у вас?
- Если человек чуть-чуть Бога коснётся, без него уже не сможет, - бормотала она в благочинном полузабытьи, - проходите Оля, проходите, - указывала она во двор, калитка у них опять нараспашку.
- Наташа здесь? – раздражённо повторила Оля.
Тучная, тяжело беременная женщина, придерживая снизу живот и быстро поднималась по ступенькам в дом, радушно зазывая гостью к себе. Оля решительно пошла за ней, надо же забрать Наташу, и этим блаженным разгону дать, чтобы детей не заманивали к себе. продолжение следует__________________
Успела она на обеденную электричку, развеялась в городе. Вернулась в посёлок, домой не заходила, сразу к Валентине Наташу забрать. Но её опять нет.
- Вот только была здесь, помогала мне с коляской во дворе и исчезла, - оправдывалась Валентина. – Ну, а ты всё сделала?
Оля отрицательно покачала головой.
- Ой, молодец! – прихлопнула Валя в ладошки, - и правильно Оля! – соседка схватила её за руки, сжала крепко. Кому, кому, а Вале больше всех известно, как достаются дети, какие они долгожданные.
- Чего правильно? У тебя вон один! Трясёшься над ним, а у меня трое, успевай поворачиваться.
- У вас! Ты же не одна, Оль. Ничего, вместе будем с малышами. Обращайся, если невмоготу будет… - обезумев от долгожданного материнства, Валентина готова принять любого ребёнка в свой дом, в своё сердце. Столько в ней нерастраченной любви было.
Оля оставила соседку, пошла за дочерью. Солнце припекает, внутри тоже горит:
- Ну сейчас я ей устрою! Непослушной…
Во дворе Ершовых пусто, но её будто ждали. Детей нет, зато их беременная мама щипала травку на грядке под окнами.
- А я вас ждала Оля, - тяжело разогнулась она, держась за поясницу и повернулась к калитке.
- Наташа у вас?
- Если человек чуть-чуть Бога коснётся, без него уже не сможет, - бормотала она в благочинном полузабытьи, - проходите Оля, проходите, - указывала она во двор, калитка у них опять нараспашку.
- Наташа здесь? – раздражённо повторила Оля.
Тучная, тяжело беременная женщина, придерживая снизу живот и быстро поднималась по ступенькам в дом, радушно зазывая гостью к себе. Оля решительно пошла за ней, надо же забрать Наташу, и этим блаженным разгону дать, чтобы детей не заманивали к себе. продолжение следует__________________