не получалось у них. Очень волновалась Валя, что детей не будет у них с мужем.
Наташа покорила её с первых минут своей смышлёностью: звонкая, резвая девчушка, речь развита не по годам. Дутика своего вечно дрессировала, а он слушался, падал на землю перед ней и катался в пыли, один только розовый язык видно было. Крылечко могла подмести Наташа, травку порвать у калитки – это, если мама не отпускала гулять, наказывала. Слышала Валентина как кричит на неё Оля, все соседи слышали. За стенкой Маруська не раз била чем-нибудь о стену вздорной, крикливой мамаше, чтоб орать перестала. Ругались они с Олей! Так ругались соседки через стенку, мужикам страшно становилось на улицу выходить.
- Беспризорная у тебя девчонка! А ты выдра бешеная, только и знаешь орать на неё! Целыми днями от тебя покоя нету. У кладбища посели такую вот, - тыкала на неё костлявым пальцем Маруся, - всех мертвецов на ноги поставишь.
— Это тебя пора переселить к ним, и не рядом, а прямо туда! Ведьма завистливая!
Что греха таить, был у Маруси грешок. Сынок у неё один, муж – выпивоха, дом такой же, как у всех, а в доме четвёртый год пусто. Сельчане отдадут своё, поделятся за ненадобностью, волочёт Маруся домой комодик или этажерку какую, а муж в другую дверь выносит, пропивает. Безобидный мужичок, работящий если трезвый, но трезвым бывал редко. Уж сколько раз его уже выгоняли из совхоза... Маруся ходила, просила, ручалась за него. Возвращали. Так и работает Петя на складах, а Маруся бегает, следит за ним, чтоб не пил, а не всегда успеет уследить.
По-разному было на улице широкой с краю посёлка: скандалили, ссорились, но всегда помогали друг другу, обо всех распрях забывали, когда помощь кому-то нужна была. Все праздники отмечали улицей, забывая, что делили до этого весь год. Оля и Марусе не отказывала, если обращалась, даже подговорила раз Митю с Петей пообщаться, вразумить его, ведь могут же жить как все - нормально! Маруська вон какая… ей бы в конторе при правлении работать, а она пасёт своего Петю, далеко отойти боится. Митя поговорил, убедил! На три дня хватило соседа, а потом уволок свой крашенный штакетник и продал кому-то из новых поселенцев за бутылку.
Вот такие соседи у Мити с Олей. Нормальные! Даже Маруся с Петей.
Валентина баловала втихаря Наташу: конфетами и выпечкой угощала, к себе зазывала, разрешала посмотреть телевизор, сказки по выходным. Добрее женщины Наташа не знала, и так хотела, чтобы тётя Валя бала её мамой, но скоро у тёти Вали малыш в животике завёлся, и она так радовалась, так радовалась! совсем забывала соседскую девчонку к себе звать, конфетами шоколадными угощать. Изменилась тётя Валя, разлюбила Наташу, стала как все мамы, как её мама. Сидела Наташа на скамейке напротив их дома, таращилась в соседские окна, пока мама купала вечерами братишек, потом и её звали домой. Значит, папа приехал. Её самый лучший добрый папа. Но она просто нужна была маме папы ещё нет.
- Тряпку возьми на заборе, вытри на полу за нами, потом сама искупайся, воду я не сливала – приказывала й мама.
Как же плохо, что папа допоздна работает - думала Наташа, закрывая нос пальцами и ныряя в прохладную в воду с головой в ванную. Вот так взяла бы и уплыла к нему, хоть под водой, хоть на корабле, - мечтала девочка.
- Ну и что ты тут возишься! - врывалась к ней мама, - Утонула? Вылезай давай, вода холодная. Вот полотенце, - мама оставляла ей полотенце на табуреточку рядом с ванной и уходила вытирать Колю и Славу. Наташа давно научилась сама себя мыть вытирать после себя и других вытирать. Только рядом с папой вечером, когда он приходил с работы, усаживаясь к нему на колени, и становилась маленькая, глупенькая, слабенькая совсем, как Славка – с папой можно, он не заругает.
Мама на него кричит, что большая уже Наташа, строже с ней надо, а не сюсюкаться. Но папа нашёптывает на ушко дочери, и на злую маму глядит, улыбается дурачком.
- Мама просто устала, вредничает, а мы её слушать не будем! Пойдём с тобой и Колей в лошадку поиграем.
Митя забирал старших и уходил в детскую, пока
Наташа покорила её с первых минут своей смышлёностью: звонкая, резвая девчушка, речь развита не по годам. Дутика своего вечно дрессировала, а он слушался, падал на землю перед ней и катался в пыли, один только розовый язык видно было. Крылечко могла подмести Наташа, травку порвать у калитки – это, если мама не отпускала гулять, наказывала. Слышала Валентина как кричит на неё Оля, все соседи слышали. За стенкой Маруська не раз била чем-нибудь о стену вздорной, крикливой мамаше, чтоб орать перестала. Ругались они с Олей! Так ругались соседки через стенку, мужикам страшно становилось на улицу выходить.
- Беспризорная у тебя девчонка! А ты выдра бешеная, только и знаешь орать на неё! Целыми днями от тебя покоя нету. У кладбища посели такую вот, - тыкала на неё костлявым пальцем Маруся, - всех мертвецов на ноги поставишь.
— Это тебя пора переселить к ним, и не рядом, а прямо туда! Ведьма завистливая!
Что греха таить, был у Маруси грешок. Сынок у неё один, муж – выпивоха, дом такой же, как у всех, а в доме четвёртый год пусто. Сельчане отдадут своё, поделятся за ненадобностью, волочёт Маруся домой комодик или этажерку какую, а муж в другую дверь выносит, пропивает. Безобидный мужичок, работящий если трезвый, но трезвым бывал редко. Уж сколько раз его уже выгоняли из совхоза... Маруся ходила, просила, ручалась за него. Возвращали. Так и работает Петя на складах, а Маруся бегает, следит за ним, чтоб не пил, а не всегда успеет уследить.
По-разному было на улице широкой с краю посёлка: скандалили, ссорились, но всегда помогали друг другу, обо всех распрях забывали, когда помощь кому-то нужна была. Все праздники отмечали улицей, забывая, что делили до этого весь год. Оля и Марусе не отказывала, если обращалась, даже подговорила раз Митю с Петей пообщаться, вразумить его, ведь могут же жить как все - нормально! Маруська вон какая… ей бы в конторе при правлении работать, а она пасёт своего Петю, далеко отойти боится. Митя поговорил, убедил! На три дня хватило соседа, а потом уволок свой крашенный штакетник и продал кому-то из новых поселенцев за бутылку.
Вот такие соседи у Мити с Олей. Нормальные! Даже Маруся с Петей.
Валентина баловала втихаря Наташу: конфетами и выпечкой угощала, к себе зазывала, разрешала посмотреть телевизор, сказки по выходным. Добрее женщины Наташа не знала, и так хотела, чтобы тётя Валя бала её мамой, но скоро у тёти Вали малыш в животике завёлся, и она так радовалась, так радовалась! совсем забывала соседскую девчонку к себе звать, конфетами шоколадными угощать. Изменилась тётя Валя, разлюбила Наташу, стала как все мамы, как её мама. Сидела Наташа на скамейке напротив их дома, таращилась в соседские окна, пока мама купала вечерами братишек, потом и её звали домой. Значит, папа приехал. Её самый лучший добрый папа. Но она просто нужна была маме папы ещё нет.
- Тряпку возьми на заборе, вытри на полу за нами, потом сама искупайся, воду я не сливала – приказывала й мама.
Как же плохо, что папа допоздна работает - думала Наташа, закрывая нос пальцами и ныряя в прохладную в воду с головой в ванную. Вот так взяла бы и уплыла к нему, хоть под водой, хоть на корабле, - мечтала девочка.
- Ну и что ты тут возишься! - врывалась к ней мама, - Утонула? Вылезай давай, вода холодная. Вот полотенце, - мама оставляла ей полотенце на табуреточку рядом с ванной и уходила вытирать Колю и Славу. Наташа давно научилась сама себя мыть вытирать после себя и других вытирать. Только рядом с папой вечером, когда он приходил с работы, усаживаясь к нему на колени, и становилась маленькая, глупенькая, слабенькая совсем, как Славка – с папой можно, он не заругает.
Мама на него кричит, что большая уже Наташа, строже с ней надо, а не сюсюкаться. Но папа нашёптывает на ушко дочери, и на злую маму глядит, улыбается дурачком.
- Мама просто устала, вредничает, а мы её слушать не будем! Пойдём с тобой и Колей в лошадку поиграем.
Митя забирал старших и уходил в детскую, пока