рам в садик, вечером обратно. Наташа уже сидела и с любопытством глядела на снег, на других детей и взрослых, улыбалась всем подряд, кроме мамы. Впрочем, мама тоже вела себя с дочерью странно, как сотрудница детского сада – исполняла ответственно свои материнские обязанности, кормила, поила, спать укладывала, если папа задерживался, но не любила. Оля настояла, чтобы Митя перенёс детскую кроватку в другую комнату. Она должна привыкать спать в своей комнате! – твердила Оля. Наташа и привыкла. По ночам, если просыпалась, звала папу, а не маму. Папа, переползая через спящую жену в постели, вставал, шлёпал голыми ногами в комнату дочери, успокаивал, потом шёл на кухню, делал кашу, возвращался - он ведь обещал, качал Наташу, напевал что-то. Поутру Оля так и находила мужа в соседней комнате на диване полусидя, полулёжа, озябшего без одеяла, но кроватка с дочкой на расстоянии вытянутой руки от него, и он сладко спит.
Улыбнётся, глядя на них - мило, но всё равно ничего не щекочет внутри. Будила мужа, собирала на работу, а потом и сама собиралась с дочерью. продолжение следует_________________