ался у мужчин разговор. Бубнили до двух часов ночи. Наташа даже не пискнула, ей будто нравились мужские голоса, неспешные разговоры - усыпляли. Зато её мама ревела в подушку в другой комнате, свирепо кусая наволочку зубами. Мама не приехала, мама не хочет видеть внучку, потому что от Тихона! – думала Оля, не в силах этого забыть.
Всю неделю тесть помогал зятю по двору. Втроём: Митя, Юрий, Назар за три вчера разделались с большой ямой за домом. Юрка ещё одни свободные уши нашёл, всё время рассказывал про себя, закончил, стал расспрашивать о краях, откуда Назар приехал. Да с таким интересом слушал мужчину, будто Митя ему ничего не рассказывал.
- Эх, если б не голова моя дурная, махнул бы я в ваши края или в другие, - воткнул он лопату в землю, когда закончили копать, - но, - цокнул он губами, - здесь-то все знают, что я ненормальный, разговаривают, не бросают, а там кому я нужен? Не дай бог, закинусь в незнакомом месте – хана мне! – весело балаболил Юра.
В выходные тесть с зятем уехали в город, перед Олей не отчитались. Её это вывело из себя неимоверно, срывалась на дочку, да на Юру, который заглянул к ним по незнанию, что мужиков нет.
Как уговорил Назар Митю – это уж его секрет, но шкаф и диван в магазине заказали, через месяц обещали привезти в посёлок по адресу.
- Назар Артемьевич, я отдам! Премию перед Новым годом получу и отправлю, - бил себя в грудь разгорячённый Дмитрий. Неудобно ему, не по себе.
- Да не надо Митя, пусть будет! Начинать любое дело трудно, а семью создавать и подавно. Тебе спасибо, принял Наташу. Ты парень серьёзный, ответственный – по тебе видно.
- Обычный, - засмущался Митя, - Наташу я не принял, - обижено, - Наташа моя! Оле просто тяжело ещё, она думала тут, как в городе будет: людей много, развлечения, кино. На работу выйдет, всё наладится, - качал головой Митя.
Не стал отец углубляться и выяснять, что у них не так, разберутся, на Митю можно положиться. Оля всю неделю думала только о том, как уедет с отцом обратно, вот только, как сказать об этом? Он всё время с Митей во дворе пилит, забивает, мастерит. Перед самым отъездом взрослая дочь заглянула к нему в комнату, загадочно смущаясь, хрустя пальчиками на руках, присела на кровать, пока отец паковал небольшой чемодан в обратный путь.
- Пап, - прикусила она тонкую губку.
- Что? – взглянул на неё отец.
- А как там Тихон? Не домогается вас? О ребёнке не спрашивает?
- Некогда ему, Оль, - снова обратился к своему чемодану папа, - в загуле! Его из колхоза едва не выгнали, ко всем женщинам цепляется, чушь разную несёт. Муж Марфы, забыл, как её по отчеству, ты рассказывала о ней, работали вы вместе на ферме, по зубам ему надавал, выбил парочку. Тихон на него заявление написал, представляешь, какой гнусный и низкий, - словно о плесени говорил Назар. – Брат его приезжал, мать хотел забрать.
- Забрал? – живо спросила Оля.
- Насколько я знаю, нет, а почему, не скажу. А ты зачем спрашиваешь?
- Так, отец же он…
- Не смей! Даже думать, не смей! – гневно одёрнул её отец. - Забудь об этом! Никогда, слышишь! Не вспоминай о нём. У Наташи есть законный отец – Митя. А о такой родне, как Тихон надо забыть, залить бетонным раствором осколки памяти и в реке утопить. Ты бы постеснялась! Митя вон у тебя какой, а если бы услышал… - покачал головой Назар. Он видел, как привязался и полюбил Митя маленькую девочку – неродную дочь. – Тебе беречь надо такое счастье, – пригрозил отец дочери. – Пусть не ходил за тобой годами, влюблённого из себя не строил, зато здоровые, нормальные отношения в семье, и в доме всё будет, вот увидишь!
Оля молчала стыдно и обидно ей. Хотелось, чтобы папа её хвалил, пожалел, может, даже домой позвал, а папа нахваливал Митю, проникся к нему, зауважал.
- Так что ты хотела, Оль?
- Просто маме привет передай, скажи – я скучаю, - вдруг ответила Оля и затолкала свои обиды подальше, едва не подавившись ими.
- Скажу, скажу! Про Митю и про Наташу расскажу, ты видела? – взбодрился вдруг отец, - она и мне уже улыбалась.
- Она всем улыбается, кроме меня, - вздохнула
Всю неделю тесть помогал зятю по двору. Втроём: Митя, Юрий, Назар за три вчера разделались с большой ямой за домом. Юрка ещё одни свободные уши нашёл, всё время рассказывал про себя, закончил, стал расспрашивать о краях, откуда Назар приехал. Да с таким интересом слушал мужчину, будто Митя ему ничего не рассказывал.
- Эх, если б не голова моя дурная, махнул бы я в ваши края или в другие, - воткнул он лопату в землю, когда закончили копать, - но, - цокнул он губами, - здесь-то все знают, что я ненормальный, разговаривают, не бросают, а там кому я нужен? Не дай бог, закинусь в незнакомом месте – хана мне! – весело балаболил Юра.
В выходные тесть с зятем уехали в город, перед Олей не отчитались. Её это вывело из себя неимоверно, срывалась на дочку, да на Юру, который заглянул к ним по незнанию, что мужиков нет.
Как уговорил Назар Митю – это уж его секрет, но шкаф и диван в магазине заказали, через месяц обещали привезти в посёлок по адресу.
- Назар Артемьевич, я отдам! Премию перед Новым годом получу и отправлю, - бил себя в грудь разгорячённый Дмитрий. Неудобно ему, не по себе.
- Да не надо Митя, пусть будет! Начинать любое дело трудно, а семью создавать и подавно. Тебе спасибо, принял Наташу. Ты парень серьёзный, ответственный – по тебе видно.
- Обычный, - засмущался Митя, - Наташу я не принял, - обижено, - Наташа моя! Оле просто тяжело ещё, она думала тут, как в городе будет: людей много, развлечения, кино. На работу выйдет, всё наладится, - качал головой Митя.
Не стал отец углубляться и выяснять, что у них не так, разберутся, на Митю можно положиться. Оля всю неделю думала только о том, как уедет с отцом обратно, вот только, как сказать об этом? Он всё время с Митей во дворе пилит, забивает, мастерит. Перед самым отъездом взрослая дочь заглянула к нему в комнату, загадочно смущаясь, хрустя пальчиками на руках, присела на кровать, пока отец паковал небольшой чемодан в обратный путь.
- Пап, - прикусила она тонкую губку.
- Что? – взглянул на неё отец.
- А как там Тихон? Не домогается вас? О ребёнке не спрашивает?
- Некогда ему, Оль, - снова обратился к своему чемодану папа, - в загуле! Его из колхоза едва не выгнали, ко всем женщинам цепляется, чушь разную несёт. Муж Марфы, забыл, как её по отчеству, ты рассказывала о ней, работали вы вместе на ферме, по зубам ему надавал, выбил парочку. Тихон на него заявление написал, представляешь, какой гнусный и низкий, - словно о плесени говорил Назар. – Брат его приезжал, мать хотел забрать.
- Забрал? – живо спросила Оля.
- Насколько я знаю, нет, а почему, не скажу. А ты зачем спрашиваешь?
- Так, отец же он…
- Не смей! Даже думать, не смей! – гневно одёрнул её отец. - Забудь об этом! Никогда, слышишь! Не вспоминай о нём. У Наташи есть законный отец – Митя. А о такой родне, как Тихон надо забыть, залить бетонным раствором осколки памяти и в реке утопить. Ты бы постеснялась! Митя вон у тебя какой, а если бы услышал… - покачал головой Назар. Он видел, как привязался и полюбил Митя маленькую девочку – неродную дочь. – Тебе беречь надо такое счастье, – пригрозил отец дочери. – Пусть не ходил за тобой годами, влюблённого из себя не строил, зато здоровые, нормальные отношения в семье, и в доме всё будет, вот увидишь!
Оля молчала стыдно и обидно ей. Хотелось, чтобы папа её хвалил, пожалел, может, даже домой позвал, а папа нахваливал Митю, проникся к нему, зауважал.
- Так что ты хотела, Оль?
- Просто маме привет передай, скажи – я скучаю, - вдруг ответила Оля и затолкала свои обиды подальше, едва не подавившись ими.
- Скажу, скажу! Про Митю и про Наташу расскажу, ты видела? – взбодрился вдруг отец, - она и мне уже улыбалась.
- Она всем улыбается, кроме меня, - вздохнула