- Оль, - наморщил нос отец, протянул руку зятю, хотел помочь с сумкой, - мама предполагала... Пора взрослеть! Это твой выбор? Мить, - обратился он к зятю, - у вас всё нормально?
- Да Назар Артемьевич, - приподнял худые плечи паренёк, - Оля не отошла от родов и переезда. Вы Наташу видели? – расплылся он в блаженной улыбке молодой папаша, лицо, как у клоуна доброе и влюблённое. – Она у нас такая умница, тихонькая, славная, ангелочек, а не девочка.
- Я только вошёл.
- Ну, пойдёмте, пойдёмте, - манил его в комнату зять. Олю будто никто не замечал, - только тихо, - Митя приложил палец к губам, - вы для неё человек новый, может испугаться, расплакаться… Хотя она никого не боится.
Митя подвёл дедушку к кроватке, сам нагнулся, положил локти на борт кроватки и застыл, любуясь доченькой. Назар смотрел сдержанно, но по глазам видно, он рад, что внучке достался такой отец.
- Вот она, - шептал Митя. – Так быстро растёт.
- Что ты шепчешься? – крикнула на него Оля в дверях, - она не должна привыкать к тишине.
Наташа открыла глазки и у деда затеплилось внутри.
- Проснулась моя хорошая, проснулась моя деточка, - Митя взял её на руки.
- Митя, ты же не мылся с работы, даже руки не мыл.
- Ничего, - качал он на руках малютку, - пусть ворчит мама! Пусть ругается – пройдёт, папа рядом. Да, Наташка моя? «Возьмёте?» —протягивал он туго запелёнатую внучку деду.
- Нет, - выставил руки вперёд Назар, - пусть подрастёт немного, я привык со старшими.
И опять Олю не замечали, носились с ребёнком. Дочери хотелось поговорить с отцом, спросить: как доехал, как мама, как там в селе, а они столпились около неё. Хоть бы расплакалась, показала, что не любит много внимания, нет! Улыбается папочке своему.
Ужинали в тёплом семейном кругу, Оля наготовила много днём, ждала ведь двоих родителей. Тесть с зятем говорили и говорили, Митя иногда отвлекался, чтобы покачать коляску с Наташей, он поднял её в дом, так что дочка была вместе со всеми у стола, слушала голоса, смотрела на них. Оля сначала разбирала сумки в основной комнате, сколько же мама передала! Занавески, подушки, одежду для внучки, обувь, закрутки. Олино пальто! В общем, всё, на что жаловалась дочь в письмах, мама предусмотрела — передала, кроме одного, - не приехала сама. Потом присоединилась ко всем. Сидела и наблюдала за своими мужчинами.
- С приятелем начали копать яму под канализацию, думаю, управимся к осени. Доски на работе заказал, как придут, стразу козырёк над крыльцом сделаю, чтобы Оля могла оставлять коляску до моего прихода, если дождь. Она на работу выходит!
- Замечательно! – обрадовался Назар и посмотрел на грустную дочь.
- Ага, - не унимался Митя, много ему хотелось рассказать тестю, - штакетник поставим, хочу ещё кое-что из мебели к Новому году купить. Понимаю – трудно Оле в таких условиях хозяйничать, - Митя немного подался вправо, обнял жену за плечи, жена послушно прижалась к нему, никаких чувств или эмоций, абсолютное равнодушие в глазах.
Назар Артемьевич поднялся из-за стола, пошёл в пустую комнату, где стояла одна-единственная кровать, начал ковыряться в своей сумке. Принёс к столу бутылочку настойки.
- Я… как-то не любитель, это жена передала, - показал он зятю на бутылку, - она сама делает по чуть-чуть, малиновую, вишнёвую из своих ягод.
- Не, не! – отмахивался Митя, - я не пьющий.
- Да и я не пью, но так хорошо у вас, просторно, душевно. Дом такой большой, крепкий, работа есть, Наташа… остальное появится, вот увидишь Оля. Наживёте, - посмотрел он дочку, - только начало! Мы в своё время…
- Знаю, знаю, - громко отодвинув стул, надув губы, поднялась из-за стола Оля, - ютились там… строили сами… ждали… Сто раз слышала эту историю, - отвернулась, уходя Оля, – я спать пойду. Наташа, если проснётся, принесёшь, - сказала она мужу и вышла.
- Я же говорю, переживает, - поморщился Митя, неловко ему перед тестем, - не обвыклась. Я её понимаю, целый день одна, - оправдывал её Митя.
Просидели до глубокой ночи, даже половины настойки не выпили, хотя действительно хороша, но слишком увлекательный выд
- Да Назар Артемьевич, - приподнял худые плечи паренёк, - Оля не отошла от родов и переезда. Вы Наташу видели? – расплылся он в блаженной улыбке молодой папаша, лицо, как у клоуна доброе и влюблённое. – Она у нас такая умница, тихонькая, славная, ангелочек, а не девочка.
- Я только вошёл.
- Ну, пойдёмте, пойдёмте, - манил его в комнату зять. Олю будто никто не замечал, - только тихо, - Митя приложил палец к губам, - вы для неё человек новый, может испугаться, расплакаться… Хотя она никого не боится.
Митя подвёл дедушку к кроватке, сам нагнулся, положил локти на борт кроватки и застыл, любуясь доченькой. Назар смотрел сдержанно, но по глазам видно, он рад, что внучке достался такой отец.
- Вот она, - шептал Митя. – Так быстро растёт.
- Что ты шепчешься? – крикнула на него Оля в дверях, - она не должна привыкать к тишине.
Наташа открыла глазки и у деда затеплилось внутри.
- Проснулась моя хорошая, проснулась моя деточка, - Митя взял её на руки.
- Митя, ты же не мылся с работы, даже руки не мыл.
- Ничего, - качал он на руках малютку, - пусть ворчит мама! Пусть ругается – пройдёт, папа рядом. Да, Наташка моя? «Возьмёте?» —протягивал он туго запелёнатую внучку деду.
- Нет, - выставил руки вперёд Назар, - пусть подрастёт немного, я привык со старшими.
И опять Олю не замечали, носились с ребёнком. Дочери хотелось поговорить с отцом, спросить: как доехал, как мама, как там в селе, а они столпились около неё. Хоть бы расплакалась, показала, что не любит много внимания, нет! Улыбается папочке своему.
Ужинали в тёплом семейном кругу, Оля наготовила много днём, ждала ведь двоих родителей. Тесть с зятем говорили и говорили, Митя иногда отвлекался, чтобы покачать коляску с Наташей, он поднял её в дом, так что дочка была вместе со всеми у стола, слушала голоса, смотрела на них. Оля сначала разбирала сумки в основной комнате, сколько же мама передала! Занавески, подушки, одежду для внучки, обувь, закрутки. Олино пальто! В общем, всё, на что жаловалась дочь в письмах, мама предусмотрела — передала, кроме одного, - не приехала сама. Потом присоединилась ко всем. Сидела и наблюдала за своими мужчинами.
- С приятелем начали копать яму под канализацию, думаю, управимся к осени. Доски на работе заказал, как придут, стразу козырёк над крыльцом сделаю, чтобы Оля могла оставлять коляску до моего прихода, если дождь. Она на работу выходит!
- Замечательно! – обрадовался Назар и посмотрел на грустную дочь.
- Ага, - не унимался Митя, много ему хотелось рассказать тестю, - штакетник поставим, хочу ещё кое-что из мебели к Новому году купить. Понимаю – трудно Оле в таких условиях хозяйничать, - Митя немного подался вправо, обнял жену за плечи, жена послушно прижалась к нему, никаких чувств или эмоций, абсолютное равнодушие в глазах.
Назар Артемьевич поднялся из-за стола, пошёл в пустую комнату, где стояла одна-единственная кровать, начал ковыряться в своей сумке. Принёс к столу бутылочку настойки.
- Я… как-то не любитель, это жена передала, - показал он зятю на бутылку, - она сама делает по чуть-чуть, малиновую, вишнёвую из своих ягод.
- Не, не! – отмахивался Митя, - я не пьющий.
- Да и я не пью, но так хорошо у вас, просторно, душевно. Дом такой большой, крепкий, работа есть, Наташа… остальное появится, вот увидишь Оля. Наживёте, - посмотрел он дочку, - только начало! Мы в своё время…
- Знаю, знаю, - громко отодвинув стул, надув губы, поднялась из-за стола Оля, - ютились там… строили сами… ждали… Сто раз слышала эту историю, - отвернулась, уходя Оля, – я спать пойду. Наташа, если проснётся, принесёшь, - сказала она мужу и вышла.
- Я же говорю, переживает, - поморщился Митя, неловко ему перед тестем, - не обвыклась. Я её понимаю, целый день одна, - оправдывал её Митя.
Просидели до глубокой ночи, даже половины настойки не выпили, хотя действительно хороша, но слишком увлекательный выд