Невероятно, но это официальный канал Вани Лисицына в MAX, который работает даже при выключенном интернете 🦊
Подписывайтесь!
Раздел не загрузился.
Данные не обновились — на экране прежний период.
22 октября — 28 октября 2026
Загрузка…
+3подписчиков за период
+2 самый большой прирост · 27 окт 2026 −1 самая большая убыль · 23 окт 2026
Индекс качества пока не рассчитан. Он появляется у каналов от 500 подписчиков, которые публикуют посты хотя бы раз в неделю, после недели наблюдения.
2 588просмотров за период 203,9 %
Средний охват поста — 754 просмотров (посты старше двух суток).
14,68 %ER = реакции ÷ просмотры 2,3 п. п.
Индекс цитируемости пока не рассчитан: он появится после ночного расчёта, когда канал упомянут другие каналы.
Выше — больше просмотров, крупнее — больше реакций. Нажмите на точку, чтобы открыть пост.
Нажмите на показатель — ниже он появится по точкам периода
По просмотрам за период
Бледные столбики — дни, линия — среднее за 7 дней: видно, разгоняется канал или затихает
Данные обновлены в 08:31 по Москве. Просмотры — текущие у постов, вышедших в эти дни; средний охват — по постам старше двух суток. Как считается индекс качества
Загрузка…
▶ видео
Знаете, что бы сейчас ни происходило вокруг — никому не позволяйте тушить свой внутренний свет.
В жизни бывают периоды, когда чужое равнодушие, жёстокость или глупые обиды бьют так сильно, что хочется закрыться от всех, выстроить глухую стену и стать невидимкой. Кажется, что если стать холоднее и циничнее, то больше никто не сможет причинить боль. Но это ловушка.
Ваша искренность, умение доверять и видеть хорошее — это не слабость. Это редкая, огромная сила. Ваш внутренний огонь принадлежит только вам. Берегите его, защищайте от чужого негатива и продолжайте сиять, даже если сейчас вокруг темно. Всё обязательно будет хорошо. Я узнавал.
Сегодня вышла моя новая песня. Очень личная песня. Я долго работал над тем, чтобы вы могли услышать её именно такой, как она звучала у меня в голове. 3 года в столе. И вот она сияет сегодня вместе с вами.
Лисицын Ваня
Октябрь, 2026
Публикация без текста
За окном стояла та самая обманчивая золотая осень, когда небо ещё ясное, но воздух уже обжигает лёгкие. В полумраке комнаты Он сидел на полу, прислонившись спиной к дивану. Телефон с погасшим экраном лежал рядом. Он не проверял его уже несколько часов, потому что знал: там ни-че-го. Во всяком случае, ничего нового. Та, которую Он любил больше жизни, ушла к другому — легко, играючи, даже не обернувшись на руины, которые оставила в Его душе.
Ему казалось, что Он стал совсем маленьким, неспособным даже дышать от этой давящей, всепоглощающей боли.
Старший брат сидел напротив, прямо на ковре, скрестив ноги. Он молча наблюдал за младшим, замечая даже самые незначительные изменения в Его состоянии.
— Подними глаза? — тихо попросил брат. — Ну же, посмотри на меня.
Он медленно поднял голову. Его глаза искрились болью, а на лице читалось полное, глухое отчаяние.
— Зачем нужно было так со мной? — хрипло спросил Он, и снова отвернулся. — Я ведь всё Ей отдал. Всё, что у меня было внутри. А теперь там ничего нет. Только чернота.
— Есть, — мягко, но твердо возразил брат. — В тебе сейчас говорит обида, но твой свет никуда не делся. Она ушла так же, как уходят сотни других людей в этой жизни. Да, сейчас больно. Да, кажется, что разбился. Но не смей тушить свой свет из-за той, которая не смогла оценить твою глубину.
Брат протянул руку и крепко сжал Его плечо.
— Переживем и это. Оставь Её в тени Её собственного выбора. Твоя душа ранена, но она жива. Спасай себя. Отвлекайся, пиши музыку, рисуй картины, иди к людям, делай что угодно, но не переставай светить. Ты ещё найдёшь человека, с которым не придётся притворяться. С которым даже молчать будет тепло. Потерпи немного, мелкий. Будет лучше. Обязательно будет...
Он вздохнул, и впервые за вечер едва заметно кивнул.
Слова брата, как всегда, подействовали как спасительный якорь. Он потянулся к телефону, чтобы окончательно удалить Её номер и начать жить заново. Экран загорелся, осветив комнату.
Он перевел взгляд на брата, чтобы поблагодарить за заботу, но кресло напротив было пустым. Лишь старая, потертая фотография в траурной рамке стояла на комоде. Брат давно погиб, но в самые страшные минуты Он всегда слышал его голос — единственный голос, который не давал Ему окончательно сдаться.
Лисицын Ваня
Октябрь, 2026
Рекламный пост
В последнее время много думаю о свободе — точнее о том, что у любой независимости всегда есть своя, часто неизбежная, цена.
⠀
Мы привыкли романтизировать свободу, представлять её синонимом лёгкости или полёта. Но если вдуматься, она куда больше похожа на открытый космос. Это пространство без гравитации: в нём обретаешь желанную невесомость, но одновременно теряешь всякую опору. За право лететь в куда заблагорассудится мы платим отсутствием твёрдой почвы под ногами. За возможность не подчиняться чужой воле — необходимостью каждую секунду опираться только на самого себя.
⠀
Всякая независимость имеет собственный ценник. За право мыслить без оглядки на других мы расплачиваемся постоянным сомнением. За свободу выбора — риском совершить ошибку, которую никто, кроме нас, не исправит. Любой шаг к автономии лишает нас предсказуемости… Оказалось, свобода — это не отсутствие ограничений, это право самому выбирать, чем жертвовать. И, пожалуй, самая высокая её цена — это осознание того, что в главные моменты выбора ты всегда остаёшься один на один с собой.
⠀
Как вам кажется, соразмерна ли цена, которую мы платим за право оставаться собой?
⠀
Сегодня вышла моя новая песня. В ней много любви, нежности и свободы. Послушайте её, пожалуйста. Я очень долго работал над ней, чтобы вы тоже смогли почувствовать то, что
чувствую я.
Лисицын Ваня
Сентябрь, 2026
Публикация без текста
Нелюдимый старик жил там, где земля переходила в необъятную бирюзу моря. Практически на самом обрыве, чуть дальше каменного маяка, он разбил сад. Местные жители этого далёкого прибрежного города недоумевали: кто в здравом уме сажает капризные розы, нежные пионы и яркие тюльпаны там, где воздух насквозь пропитан солью, а ветер ломает даже самые крепкие деревья?
Но Он продолжал заниматься своим делом. Каждое утро Он спускался к каменистым террасам, бережно укрывал бутоны от брызг и шептал земле добрые слова, словно старые заклинания. Этот сад был непростым. Каждым распустившимся цветком Он пытался удержать воспоминание о Ней — о женщине, которая однажды ушла, оставив после себя лишь эхо своего голоса в ракушках и сухое, как щелчок закрывающейся двери, такое колючее: «Прощай!».
Но у моря был свой характер.
Оно было ревнивым и жадным. Как-то раз бирюзовые волны поднялись непривычно высоко. Они слизали сначала ряд жёлтых тюльпанов, затем утянули в пучину куст белых роз, оставляя вместо лепестков лишь горькую соленую пену. Море смывало всё, что Он так отчаянно пытался сберечь.
В тот день шторм был особенно сильным. Он смотрел на свои цветы и чувствовал себя заложником собственной памяти. «Я всё ещё надеюсь...», — тихо и горько шептал Он, глядя, как вода подступает всё ближе. Вдруг небо над белоснежной пеной потемнело от тяжелых, густых туч.
Море требовало финальной дани.
Вместо того, чтобы спрятаться, Он сделал шаг вперёд — прямо к краю размытой террасы. Ему стало невыносимо жаль этот гибнущий мир своей затянувшейся надежды. Он протянул руки к воде, словно пытался удержать уплывающие корабли былых чувств.
И тогда море ответило.
Огромная, прозрачно-бирюзовая волна поднялась выше маяка. Она не просто обрушилась на берег — она властно поглотила старика целиком, вместе с последними цветами. В этот короткий миг перед глазами пронеслась вся Его жизнь: Её улыбка, цвет Её любимого платья, Её резкое, безжалостное «Прощай!». А затем наступила абсолютная тишина.
Вода была солёной, словно слёзы, но в ней не было боли. Море забирало то, что Он так долго не мог отпустить. Оно вымывало из Его души каждую крупицу воспоминаний, каждый шрам, оставленный той разлукой.
Шторм утих так же внезапно, как и начался.
Солнце пробилось сквозь разогнанные тучи, осветив идеально чистый, гладкий каменный берег. Ни цветов, ни прежнего старика больше не существовало.
Стихия выплюнула Его обратно на тёплые камни. Он открыл глаза, осторожно сел, посмотрел на свои ладони, затем на пустой берег и на бескрайнюю бирюзовую гладь. Его душа была пуста — но пуста не от радости, а от жуткого, пугающего одиночества. Он не помнил своего имени, не помнил женщину, из-за которой страдал годами, и понятия не имел, зачем на этом утёсе стоит старый маяк. Самое страшное было в том, что вместе с болью море забрало и всё то прекрасное, ради чего стоило жить. Он потерял свою любовь дважды: сначала физически, а теперь — навсегда стерев её из памяти.
Теперь он был абсолютно свободный, но совершенно мёртвый внутри. У каждой свободы своя цена.
Лисицын Ваня
Сентябрь, 2026
Рекламный пост
Загрузка…
Загрузка…
Загрузка…
Загрузка…
Загрузка…
Загрузка…
Загрузка…
Загрузка…
