По этой же причине нельзя просто перенести успешное решение из одной системы в другую. Оно возникло в определённых обстоятельствах, среди конкретных отношений и зависимостей. В новой среде результат может оказаться совершенно иным.

 

Более того, даже собственный успех невозможно воспроизвести в точности. После первого применения решения система уже изменилась. Люди приобрели опыт, скорректировали поведение, возникли новые отношения. Повторять приходится в условиях, которые отчасти созданы самим первоначальным действием.

 

Получается необычное противоречие: прошлое даёт системе знания и одновременно становится причиной их устаревания. Она непрерывно накапливает опыт, изменяя обстоятельства, в которых этот опыт был получен.

 

Это обстоятельство важно учитывать и при попытках преобразования системы. Иногда приходится сначала создавать дополнительные ресурсы и связи, которые не принесут немедленного результата. Иногда необходимо допустить временное ухудшение отдельных показателей, чтобы избавиться от старого способа компенсации и устранить саму причину проблемы. Кризис способен резко расширить пространство возможных действий, разрушив прежние зависимости. Но вместе с ними он уничтожает ресурсы и создаёт новые ограничения. Даже радикальный разрыв с прошлым происходит внутри истории, из уже существующих элементов и отношений.

 

Впрочем, похожим образом устроена и жизнь отдельного человека. Его привычки, представления и способы мышления сложились под влиянием прежнего опыта. Некоторые из них появились в обстоятельствах, которых давно нет, но продолжают определять поведение. Изменять себя приходится с помощью тех же навыков и представлений, которые сами могут быть частью проблемы. Человек не способен остановить собственную жизнь, разобрать психику и собрать её заново. Он меняется в процессе существования, причём вместе с ним могут измениться сами цели и представления о желаемом результате.

 

Прошлое, таким образом, сохраняется в настоящем гораздо глубже, чем принято думать. История существует в законах, распределении ресурсов, устройстве городов, отношениях между людьми, их привычках и мышлении. Она продолжает действовать даже тогда, когда никто уже не помнит породивших её обстоятельств.

 

И здесь метафора древней машины приобретает новый смысл.

 

Сначала мы представляли огромный механизм, к которому каждое поколение приделывает новые элементы, заменяет сломанные детали и заклеивает возникающие дыры. Но если проследить его историю достаточно далеко, выяснится, что почти каждая деталь когда-то сама была такой заплаткой. Временные решения становились частью конструкции, на их основе возникали новые механизмы, а первоначальные причины их появления постепенно забывались.

 

Возможно, под всеми этими наслоениями вообще нет никакой исходной машины, к которой можно было бы вернуться. Всё её устройство сложилось из последовательных приспособлений. Одни из них закрепились в материальных объектах, другие – в общественных отношениях, третьи – в самих людях.

 

И это, пожалуй, самое интересное. Люди, которые обслуживают машину, тоже были сформированы ею. Их навыки, представления о разумном и необходимом, способы мышления и даже понимание того, что считать неисправностью, возникли в процессе приспособления к её устройству. Теперь именно эти приобретённые свойства помогают ей продолжать работать.

 

Поэтому связь может сохраняться после замены всех её участников, а сами участники могут постепенно приобретать совершенно другие свойства и функции. Устойчивость системы заключается в непрерывности воспроизводства отношений, а вовсе не в неизменности её деталей.

 

Мы привыкли представлять человека, систему и историю как отдельные сущности. Но человек несёт в себе результаты предшествующего развития общества, участвует в воспроизводстве его устройства и своими действиями создаёт условия для следующих поколений. История существует в нынешнем состоянии человека и системы, а их настоящее становится причиной будущего.