Из этого следует любопытная вещь: у системы может вообще не быть единой цели, хотя отдельные её части действуют так, словно целенаправленно поддерживают определённый порядок.

 

Каждый участник решает свои задачи. У руководителей собственные ограничения, у подразделений – разные интересы и представления о необходимом результате. Но действуют они не изолированно: их решения связаны уже сложившимися зависимостями.

 

В результате возникает устойчивый порядок, которого никто не планировал.

 

Например, все руководители могут считать бюрократию чрезмерной, но каждый вводит дополнительные согласования, чтобы обезопасить свой участок работы. Все понимают необходимость изменений, однако для каждого в отдельности сохранение привычного порядка оказывается менее рискованным, чем попытка его нарушить.

 

Общий результат расходится с намерениями участников, хотя вполне закономерно вытекает из их взаимодействия. Никому не нравится сложившееся положение, но отказаться от него поодиночке трудно. Потребовалось бы, чтобы многие одновременно изменили поведение, а для каждого такой шаг связан с собственным риском.

 

Эта устойчивость создаёт иллюзию скрытого замысла. Руководители сменяют друг друга, политические программы пересматриваются, одна реформа следует за другой, а какие-то особенности системы остаются. Кажется, что кто-то должен сознательно их сохранять.

 

Но одинаковый результат ещё не означает согласованности намерений. Люди, оказавшиеся в похожих условиях, проходящие через похожий отбор и приобретающие похожие навыки, способны независимо друг от друга приходить к одним и тем же решениям.

 

То, что выглядит последовательным осуществлением плана, порой оказывается последовательностью приспособлений.

 

При таком взгляде меняется и представление о власти. Руководитель не находится над системой, откуда можно свободно перестраивать её устройство. Власть – особое положение внутри неё. Оно даёт возможности действовать и одновременно связывает человека множеством зависимостей (которые часто он сам не до конца осознает и понимает – просто действует рефлекторно, по ориентирам, без карты происходящего в голове).

 

С продвижением наверх от решений человека зависит всё больше процессов. Но вместе с влиянием растёт и зависимость от их сохранения. За каждым изменением стоят обязательства, интересы других участников и последствия для соседних частей системы. Чтобы сохранить возможность действовать завтра, приходится поддерживать существующий порядок сегодня.

 

В результате человек может всё лучше понимать устройство отдельных механизмов и всё сильнее зависеть от их работы. Приобретая власть над системой, он порой теряет свободу в выборе направления её изменения.

 

Однако устойчивость системы вовсе не означает её неизменности. Напротив, она продолжает существовать благодаря постоянной перестройке. Возникающие проблемы требуют новых решений, которые меняют сложившиеся связи и со временем сами становятся источником новых проблем. При этом у системы нет единственной правильной конфигурации. Разные участники преследуют разные цели, а улучшение для одних может обернуться разрушением механизмов, необходимых другим.

 

Но у этого непрерывного процесса есть ещё одно важное следствие. Меняется не просто текущее устройство системы, а само пространство её будущих возможностей. Каждое решение делает одни действия доступнее, другие – сложнее или вовсе невозможными. Возникают новые зависимости, навыки и представления о допустимом. В дальнейшем они будут определять, какие решения вообще смогут появиться и оказаться работоспособными.

 

Поэтому два общества с одинаковыми ресурсами, законами и учреждениями могут иметь совершенно разные возможности развития. Их участники пришли к нынешнему состоянию разными путями и приобрели разный опыт. За внешне одинаковым устройством могут скрываться совершенно разные механизмы дальнейших изменений.