Числовые суеверия возникли из особенностей счёта, ассоциации и общения. Изначально существовало восприятие количества: небольшие множества (примерно до 3–4 предметов) распознавались непосредственно, большие — приблизительно. Позже возникли счёт и обозначения для «количества».

Тут есть важный момент. Человеку гораздо чаще приходилось и приходится считать до десяти, а не до ста, небольшие числа значительно чаще участвуют в человеческом опыте. Поэтому счастливые и несчастливые числа преимущественно небольшие, поскольку имеют больше возможностей приобрести эмоциональные ассоциации.

Попробуем представить: вот человек что-то считает и на определённом числе происходит эмоционально значимое событие. Число запоминается вместе с событием. При повторном появлении числа активируется воспоминание и соответствующее ожидание. Совпадения усиливают связь, несовпадения часто игнорируются. Возникает предубеждение, затем правило поведения. Избегание «плохого» числа может дополнительно закрепляться, поскольку отсутствие неприятностей воспринимается как результат предосторожности.

Далее на естественную неравномерность встречаемости чисел наслаиваются особенности человеческого мышления и устройства общества. Десять пальцев, семь дней недели, двенадцать месяцев, шестьдесят минут, привычные группы и повторения создают дополнительные точки концентрации внимания. Числа приобретают значения через противопоставления, созвучия, религиозные сюжеты. Например, 13 могло получить отрицательное значение отчасти как нарушение завершённости 12. Китайские 4 и 8 связаны с созвучиями слов «смерть» и «процветание», итальянское 17 — с языковой символикой. Числа начинают восприниматься как самостоятельные символы.

В онтогенезе конкретного человека весь процесс воспроизводится в сокращённом и изменённом виде. Ребёнок осваивает количества, счёт, язык и одновременно получает от окружающих уже готовые числовые ассоциации. Собственный опыт добавляет новые связи и усиливает либо ослабляет старые. Человек не просто усваивает существующую систему, а формирует её индивидуальную версию. Затем он передаёт её другим, причём каждый получатель снова изменяет полученное.

Именно из этих онтогенезов и складывается культурный филогенез. Первоначальные ассоциации возникают у отдельных людей, передаются другим, изменяются, конкурируют, закрепляются и распространяются. Каждое поколение получает результат предыдущих взаимодействий и производит новые изменения. Филогенез здесь — не самостоятельный процесс поверх индивидуальных сознаний, а совокупность взаимосвязанных онтогенезов, обменов информацией и сохраняющихся результатов этих обменов. Это не просто сумма индивидуальных опытов, поскольку сами онтогенезы непрерывно влияют друг на друга.

Так, вероятно, появлялись и продолжают появляться числовые суеверия. И по аналогичному принципу возникает значительная часть человеческой культуры: индивидуальные ассоциации и открытия переходят между людьми, изменяются при каждой передаче, закрепляются, забываются, объединяются с другими и образуют системы, которых никто из участников этого процесса изначально не создавал.