Культурный код способен завершить через одного современного человека работу, которую он не завершил через другого человека в прошлом. Но что такое культурный код? Это аналог биологического генофонда — гигантская, незримая система обработки данных, где человеческое сознание служит одновременно и процессором, и ячейкой памяти. Усваивая фрагменты этого кода, индивид обретает собственное сознание, а уникальная комбинация усвоенных элементов в его психике порождает нечто новое. Таким образом, творческий акт — это не столько волеизъявление автора, сколько момент прорастания культурного кода через конкретного человека.

Существуют системы знаний, убеждений и ритуалов, которые распределены между людьми. Они обмениваются этой информацией, передают ее следующим поколениям, вступают в борьбу с конкурирующими идеями и/или синтезируют их со своими. Если взглянуть на этот процесс сверху, его можно описать как единую систему амплификации и изменения, эволюции информации. Эта система отчасти воображаема, поскольку не существует как отдельная сущность, она распределена между носителями. Однако надличностные, общественные закономерности существуют и очерчивают содержание этой системы, контуры ее «тела». Это «тело» мы и называем культурным кодом.

Если учесть, что люди обретают сознание, усваивая часть общего культурного кода, а новое в нем возникает благодаря синтезу этого усвоенного в психике отдельного человека, то вернее будет сказать, что не люди создают творения, а культурный код взаимодействует в случайных комбинациях внутри своих носителей — людей, — и это иногда приводит к рождению новой информации. Эту новую информацию может усвоить другой человек и развить ее, завершить начатый мотив. Поэтому автор исходного произведения мог и не вкладывать сознательно тот смысл, который позже нашел интерпретатор. Но это не отменяет того, что в творении уже содержались зачатки этой интерпретации, которые другой человек просто раскрыл полнее.

Из этого следует парадокс: автор часто бывает не полным хозяином смысла своего произведения. Он выступает ретранслятором и комбинатором, через которого культурный код сталкивает унаследованные идеи, порождая новый узор. Этот узор может содержать латентные, неосознанные самим творцом возможности. Последующее прочтение другим человеком, в чьем сознании циркулирует иной набор культурных фрагментов, способно выявить и развить эти возможности. Или, наоборот, в его сознание может быть тот же набор культурных фрагментов, что и у автора — и тогда важно, что этот другой человек – зритель, читатель - дает культурному коду дополнительное время на инкубацию мотива, который уже начал до этого воплощаться в произведении. Так, через конкретного современного человека культурный код может завершить работу, которую не завершил через своего предыдущего носителя. Один закладывает семя, другой взращивает скрытое в нем дерево. Авторское намерение — лишь один из факторов в этой цепи, и оно не обладает монополией на истину произведения.

Значит ли это, что суть произведения определяет зритель, читатель или слушатель, а не автор? Нет, суть рождается в контакте между авторским замыслом и интерпретацией воспринимающего. Свобода интерпретации не безгранична. Здесь вновь уместна биологическая аналогия: произведение подобно геному вида. Оно содержит определенный набор «генов» — структур, тем, образов, ритмов, — которые задают границы его возможной эволюции. Читатель или зритель, сколь бы проницательным он ни был, не может извлечь из текста то, что в нем принципиально не заложено.

Представим хищника — льва или тигра, — чья пасть приспособлена для охоты и быстрого убийства добычи. Тигр не может резко мутировать так, чтобы у него вместо клыков появились зубы травоядного, и выжить — он не сможет охотиться и умрет с голоду. Некоторые мутации и вовсе невозможны: у него, например, нет эхолокации, как у кита, и он не живет в водной среде, поэтому у него не может быть мутаций и какой-то новой информации, связанной с эхолокацией. Так же и в