Редактор строжайше изучает текст, подозрительно прищуривается, подчеркивает красным карандашом целые абзацы и возмущенно говорит: — Корней Иванович, ритм лихой, сказка динамичная! Но вы сами-то понимаете, что у вас тут написано?! Рыжий и усатый исполин держит в страхе всех зверей, рычит, усами шевелит, а львы и медведи перед ним трепещут! На кого это вы, позвольте спросить, намекаете?! Переделайте срочно: пусть вместо таракана будет какой-нибудь вредный, но идеологически понятный колорадский жук!
Чуковский всплескивает руками, поправляет очки, тонко улыбается и отвечает: — Эх, любезнейший! Вы ничего не понимаете в детской психологии и поэтической метеорологии. Если усатого великана победит не маленький воробей, а заседание партийной ячейки, дети сразу догадаются, что сказка написана не для них, а для протокола! А таракан — он тем и хорош, что каждый взрослый читатель всё равно увидит в нём именно своего начальника!