-У КАЖДОГО СВОЯ ИСТОРИЯ-

Настроение: купить дом в деревне, берданку, высадить сто кустов роз, завести пса и говорить с ним по вечерам на ступеньках веранды. Тишины хочу, больше даже информационной. Убрать шум скандалов, вранья, агрессивных точек зрения, которые растворяются в здравом смысле через минуту после высказывания.

Хочу, нося простую и удобную одежду, не отвечать на вопросы, почему именно так, а не каблуки или каждый день новый наряд. Потому, что наплевать. А вспоминая одну давнюю знакомую, которая для поддержания интереса к себе у любовника, каждый день выглядела иначе, думаю, какая это дичь, лютая неврозная дичь.

Хочу развиваться, по старинке - учеба понятным вещам, сто раз описанным и доказанным, у спокойных профессоров со старорежимными бородками и женщин с мягкими голосами. Покупать бумажные книги, записывать ручкой в тетрадь тезисы и заучивать термины, закрыв глаза, а потом повторять пройденное, глядя в глаза коту.

А непрерывного личностного роста и тренировки женственности, как группы мышц - не хочу. Не хочу напористых коучей, и "счастливых жен миллионеров и мам", желающих рассказать, как высадить на крупные деньги ничего не подозревающего мужика. О жизни селебрити в принудительной форме знать ничего не хочу, разве что в связи с их творческими достижениями, а не тем, как и кто из них спускает свою жизнь в унитаз.

Как подумаешь, сколько шелухи, сколько пены, так и тянет купить дом в деревне, завести пса и берданку. И пусть весь мир останется за забором. А я тут побуду, с вами и с теми, кто действительно мне дорог, и кому я дорога. Как в песне: хочу лежать с любимым рядом, а с нелюбимым не хочу.

У магазина стояла женщина и продавала носки.

Уродливые довольно носки, неумело связанные. И очень большие, размера сорок седьмого этак. Стоит и робко держит эти чудовищные носки в руках. Продаёт, значит. А другая женщина шла в магазин, чтобы купить курицу и хлеба. Капусты, свеклы купить. И картошки. И какого-нибудь вкусного печенья к чаю. Ей как раз зарплату дали. Она решила сварить борщ и полакомиться вкусным печеньем.

И зачем-то она зацепилась взглядом за эти носки. Вернее, за печальный взор той унылой и бледной дамы, что их продавала. И от некоторой неловкости спросила владелицу носков: «сколько стоит?». Вот за язык словно кто-то потянул!

Хозяйка носков стала носки нахваливать несмело. Мол, это носки очень полезные. Они из Джерри.

А это ведь лечебная шерсть, собачья-то. Сейчас Джерри сам заболел и ему надо покупать лекарства. Но шерсть собрана ещё когда пёс был здоров, вы не думайте! Это хорошая шерсть и лечебные носки. Купите их вашему мужу, а я смогу купить лекарство для Джерри! Мне не хватает немного…

И эта с носками-то расплакалась. Стоит, всхлипывает и трясёт ужасными ластами-носками… Жалкое такое зрелище.

Эта Марина не выдержала и купила носки. Сама не зная, зачем. Купила и думает: «что же я делаю? Денег не так уж и много. А главное, куда я их дену? Главное, мужа-то нет у меня!».

Это она вспомнила вдруг, что мужа нет. Словно очнулась. А теперь ещё и денег мало осталось. И в руках - страшные носки из неведомого Джерри. Странного вида и цвета детской неожиданности…

Марина пришла домой, положила страшные носки в шкаф. А через полгода встретила хорошего мужчину. Любовь свою встретила, свой идеал! И он тоже Марину безумно полюбил. Они стали вместе жить.

А ноги у марининого мужа огромного размера. Он и сам огромный такой человек. Вроде Валуева. И носки пришлись впору. В самый раз. Он их носит, когда отопление ещё не включили. Нравятся они ему.

Вопреки прогнозам

— Скорая, слушаю!
— У моей мамы кровь пошла...
— Мальчик, так шалить нельзя!
Пусть мама звонит сама!
Ту-ту-ту...

— Скорая!
— Мама не может позвонить... Она сидит на полу и плачет, а под ней кровь. Я боюсь, а папа на дежурстве в больнице и там не берут трубку! А он мне говорил, что надо звонить сюдааа!
— Погоди, не плачь! Как папу зовут?
— Ракитин Игорь Николаевич. Он хирург.
— Знаю-знаю, адрес ваш назови.
— Улица Мира, дом 52, квартира 6.
— А мама ребёночка ждёт?
— Да, она сказала будет братик Егорка.
— Иди, открывай дверь, к вам скоро-скоро приедут. И с мамой разговаривай. Говори ей постоянно хоть что, понял?
Ту-ту-ту...

— Кто рядом с Мира, 52 ? У жены Ракитина кровотечение! Да, нашего, Игоря! Черт, все разъехались!
— Мы возьмем! У нас тут ложный вызов. Запор, понимаешь! Без нас просерутся!
— Косых, давайте быстрей. Состояние не ясное. Звонил сын, она или в шоке, или большая кровопотеря.

— Але, мальчик! Это тетя со скорой, с папиной работы. Ты дверь открыл? Молодец! С мамой говоришь? Она кивает? Молодцы! Ждите, скоро приедут!
Ту-ту-ту...
— Слушаю!
— Это Косых, погрузили! Крови много, видимо отслойка. Но она держится, у плода сердцебиение прослушивается. Дежурный роддом первый, но в четверку ближе. Предупреждай их.

— Роддом? Это подстанция! Косых к вам сейчас жену Ракитина привезёт. Нашего, да, Игорька. Да знаю я, что единица дежурит! Там похоже, отслойка плаценты, массивное кровотечение. Срок большой, точно не знаю. Вы намного ближе.
Как на мойке? Блллл....
Ту-ту-ту...

— Косых, везите во второй. Четверка сегодня закрылась на мойку. Со вторым договорилась.

— Скорая, слушаю! ДТП? С нашей машиной? У второго роддома? Да бл...
Сейчас выедут!

— Бригаду Косых какой-то дебил не пропустил на светофоре, столкнулись, наши перевернулись. Две машины туда срочно. Озерная, пять. Они почти до второго роддома доехали.
Да, у них жена Ракитина. Не довезут...

— Косых, ты? Живой? Донесли на носилках? Состояние критическое? Поняла. А сам как? Ясно.
Ту-ту-ту...

— Ракитин, как дежурство заканчивается? Уже спокойно? Тогда поздравляю! Сын у тебя! Да не тот, другой. Егорка! Во втором они. Тяжелое стабильное. Поезжай, подменим.
Ту-ту-ту...Ту-ту-ту...
Ту-ту-ту...

— Скорая, слушаю! Выпал с седьмого этажа? Адрес! Вызов принят.

— Принимайте "парашютиста", чудом довезли. Черепно-мозговая, позвоночник, переломы, внутреннее кровотечение. А живой!

— Повезло. И Егор Игоревич сегодня дежурит. Ракитин. Вот посмотрите — сложит как новенького. У него все выживают вопреки прогнозам. Тоже везунчик.
— Кто меня за глаза обсуждает? Это я-то везунчик, хе-хе? Нет, ребятушки, я верю, что всегда есть шанс. Даже не верю. Знаю. И этого "летчика" тоже буду тащить на этот свете до победы! Готовьте операционную! Быстро!

Я вышла замуж за соседа
«Я вышла замуж за своего соседа которому восемьдесят два года… чтобы его не отправили в дом престарелых».
— Ты с ума сошла?! — моя сестра чуть не пролила кофе, когда я ей это сказала.
— Во-первых, ему не восемьдесят, а восемьдесят два, — ответила я максимально спокойно. — А во-вторых… дай мне договорить.
Все началось, когда я услышала под его окнами разговор его детей. Они приезжали два раза в год: убедиться, что отец ещё дышит, и снова исчезали. На этот раз прицепились к нему с буклетами пансионатов.
— Папа, тебе уже восемьдесят два. Ты не можешь жить один.
— У меня восемьдесят два года, а не восемьдесят две болезни, — отрезал он своим хрипло-тёплым голосом. — Я сам готовлю, хожу на рынок и даже сериалы смотрю без сна. Всё со мной отлично!
Вечером он постучал ко мне в дверь. С бутылкой вина и видом человека, который готовится к отчаянному, но важному разговору.
— Мне нужна помощь… немного странная.
Пара бокалов — и странная помощь превратилась в предложение руки и сердца.
«Только формально, — объяснял он. — Если я женат, детям будет сложнее сдать меня куда-то… подальше от глаз».
Я смотрела в его синие глаза, где ещё горел задор и характер, и подумала о своих тихих вечерах: пустая квартира, телевизор и одиночество в полной тишине.
А он был единственным, кто каждый день спрашивал, как у меня дела.
— А моя выгода? — уточнила я.
— Половина счетов, воскресный гювеч… и кто-то, кому важно, что ты вернулась домой.
Через три недели мы стояли в загсе.
Я — в платье «нашлось утром».
Он — в старом костюме, пахнущем нафталином и воспоминаниями.
Свидетели — продавщица из киоска и её муж, которые весь процесс едва сдерживали смех.
«Можете поцеловать невесту».
Он чмокнул меня в щёку так громко, будто вскрыл конверт.
Дальше всё пошло удивительно легко:
он вставал в шесть утра, делал свои «легендарные» пять отжиманий,
я пила вчерашний кофе и поздно ложилась после работы.
— Это не кофе, это пытка, — ворчал он.
— А твои упражнения — пародия на спорт, — отвечала я.
По воскресеньям дом наполнялся запахом гювеча и смеха.
Он рассказывал о своей жене, которую любил всю жизнь,
и о детях, которые видели в нём уже не отца, а проблему.
Пока однажды те самые дети не ворвались в наш дом с обвинениями:
— Она пользуется им!
— Я слышу прекрасно! — прокричал он с кухни. — И, кстати, твой кофе хуже!
— Зачем вам этот брак? — спросила его дочь, сверля меня холодным взглядом.
Я посмотрела туда, где он напевал, наливая мне кофе.
— Зачем? Затем, что я не одна. У меня есть с кем ужинать по воскресеньям. Есть кому сказать: «Я дома». Есть рядом человек, который радуется моему смеху. Это преступление?
Дверь захлопнулась так громко, будто поставила в их аргументах точку.
Он принёс две чашки.
— Думают, я свихнулся.
— Они не ошибаются, — улыбнулась я.
— Ты тоже безумная.
— Поэтому мы идеальная пара.
— Твоя кофе всё равно яд.
— А твой спорт — мультфильм.
— Ну, семья же.
Мы чокнулись чашками.
На фоне заката… и самой настоящей «ненастоящей» любви.
Полгода спустя всё так же:
он по-прежнему встаёт слишком рано,
я по-прежнему порчу кофе,
а воскресенья пахнут гювечем и счастьем.
— Ты не жалеешь?
— Ни секунды, — отвечаю я каждый раз.
Пусть кто-то считает наш брак фальшивым.
Для меня это — самое подлинное, что случалось в моей жизни.♥️

«Я уже пообещал ему наши деньги» — сказал муж за ужином

Лене было 48, с мужем Олегом они прожили больше двадцати лет. Последние три года откладывали деньги на ремонт кухни: понемногу с каждой зарплаты, без кредитов.

К весне накопили почти всю сумму.

Однажды за ужином Олег вдруг сказал:

— Кстати, Сашке сейчас тяжело. Я решил дать ему четыреста тысяч.

Саша был его старым другом.

Лена сначала даже не поняла.

— Из каких денег?

— Из наших. Которые на ремонт.

— Ты решил?

— Он вернёт.

Оказалось, друг собирался открыть небольшую автомастерскую.

— И ты уже ему пообещал?

— Да.

Лена положила вилку.

— А со мной поговорить?

Олег раздражённо выдохнул:

— Лен, человеку шанс нужен. Кухня никуда не денется.

На следующий день Саша сам позвонил поблагодарить.

И случайно добавил:

— Олег вообще красавец. Сказал, если дело пойдёт, можно будет не торопиться с возвратом.

Вечером Лена дождалась мужа.

— «Не торопиться» — это сколько?

Олег сразу понял.

— Ну зачем ты цепляешься к словам?

— Потому что половина этих денег моя.

— Мы семья. У нас нет «моё» и «твоё».

Лена несколько секунд смотрела на него.

Потом открыла банковское приложение и перевела половину накоплений на свой отдельный счёт.

Телефон Олега тут же пискнул.

— Ты что сделала?!

— Ничего. Мы же семья. Просто теперь каждый распоряжается своей половиной как считает нужным.

— Ты мне не доверяешь?

Лена усмехнулась:

— После того как ты распорядился моими деньгами без меня? Уже нет.

На следующий день Саша деньги так и не получил.

А Олег третий день разговаривал с женой только по необходимости.

Ремонт кухни они пока отменили.

Но Лена почему-то переживала уже совсем не из-за кухни.

Мой отец, когда ему было семнадцать лет, на ярмарке увидел девочку. Четырнадцатилетнюю девочку в синем платье с синим бантом. И влюбился… Терпеливо ждал, когда ей исполнится восемнадцать, а потом попросил ее в жены и… получил ее в жены. Он ее обожал… Он её боготворил…

Они были небогатыми людьми: мама работала на ферме, а отец трудился на заводе, но они жили и радовались всем совместно прожитым дням, где были и радости побед, и горечи поражений. И это было так искренне, так трогательно и так прекрасно…

Я видел, как люди во многих семьях ругаются, кому пойти поставить чайник или, например, выкинуть мусор. У нас «ругань» шла только в обратном смысле: каждый хотел пойти поставить чайник, каждый хотел пойти выкинуть мусор… Когда твой спутник хочет взять на себя больше, то и тебе хочется взять еще больше… Здесь интересный механизм: Чем меньше хочет взять на себя твой спутник, тем меньше хочется взять и тебе. И родители рвали из рук друг у друга домашние дела, семейные хлопоты, неприятные поручения, трудные задачи — все это каждый хотел сделать за другого…
Я помню, как по утрам, во время очередного бритья, отец любил напевать какую-либо песню и мама часто говорила ему: «Перестань петь — я не могу сосредоточиться».
Мама тогда подрабатывала в каких-то дошкольных учреждениях и писала по утрам отчеты. А папа ей отвечал — «Хорошо, я не буду петь. Но когда-нибудь ты будешь думать: как жалко, что он больше не поёт. Как было бы хорошо, если бы он сейчас запел».

Я помню эти слова до сих пор: «Как было бы хорошо, если бы он сейчас запел». Странно… Почему такие вещи запоминаются?!

Счастливым и веселым оказался их брак — единство душ и стремлений, взглядов и помыслов. Он был не только глубокий и серьезный, но радостный и веселый в каждую данную минуту…

Каждый день отец благодарил судьбу за то, что она послала ему эту чудо-женщину, эту чудо-любовь, это чудо-чувство. И мы росли в тени этой великой любви и обожания.

Мама умерла десять лет назад...
Однажды я осторожно спросил отца:
— Как же ты пережил то ужасное время?
— «Что ты!» ответил он мне с нотками глубочайшей грусти в глазах. — «Я каждый день благодарю Бога за то, что боль разлуки выпала именно мне, а не ей…

Когда я собиралась замуж, мама сказала:
— Никогда не унижай мужа при других. Если есть что сказать — скажи дома, без свидетелей.
Тогда я подумала: «Ну какая разница?»
А потом поняла — уважение либо есть всегда, либо его нет совсем.
Ещё мама говорила:
— Не рассказывай всем о своих семейных ссорах. Помиритесь вы вдвоём, а осадок у других останется.
И ведь правда. Многие отношения разрушили не сами проблемы, а лишние советчики.
Она часто повторяла:
— Не бегай за людьми. Кто хочет быть рядом — всегда найдёт время, возможность и дорогу к тебе.
В молодости кажется, что любовь нужно заслуживать.
С возрастом понимаешь: настоящие чувства не выпрашивают.
Когда я начинала зарабатывать, мама улыбнулась:
— Никогда не считай чужие деньги и не показывай всем свои.
Чем меньше люди знают о твоих доходах, тем спокойнее живётся.
Если я собиралась сгоряча ответить кому-то грубостью, мама останавливала:
— Никогда не принимай важных решений на эмоциях. Утро почти всегда мудрее вечера.
Сколько раз эта простая фраза уберегла меня от слов, о которых потом пришлось бы жалеть.
Ещё один её совет я запомнила на всю жизнь:
— Не бери в долг то, без чего можешь прожить.
Свобода всегда дороже новой вещи.
А когда кто-то снова и снова меня подводил, мама спокойно говорила:
— Один раз человек ошибся — бывает. Второй раз — сделай выводы. Не позволяй никому учить себя неуважению.
И ещё она очень любила повторять:
— Дом — это не место, где дорогая мебель. Дом — это место, куда хочется возвращаться.
Наверное, именно поэтому у нас всегда было уютно, даже когда денег было совсем немного.
И была одна фраза, которую мама говорила чаще других.
Она улыбалась и тихо произносила:
— Береги тех, кто радуется твоему счастью. Таких людей в жизни намного меньше, чем кажется.
Сейчас мамы уже нет рядом.
Но почти каждый раз, когда жизнь ставит перед выбором, я неожиданно вспоминаю её голос.
И всё чаще понимаю…
Самые правильные советы мы обычно получаем бесплатно.
От человека, который просто любит нас больше всех на свете.
❤️ А какой мамин совет вы по-настоящему поняли только спустя годы? Напишите в комментариях. Возможно, именно ваши слова сегодня станут для кого-то самой важной подсказкой.

— Полиция?
— Да, слушаем вас.
В трубке несколько секунд было тихо.
Дежурный уже решил, что связь оборвалась.
Но вдруг послышался совсем детский голос:
— А... вы можете приехать?
— Что случилось?
— Тебе нужна помощь?
Снова тишина.
Потом мальчик тихо, почти шёпотом, сказал:
— Мне просто очень одиноко...
Дежурный замер.
За двадцать лет службы он принимал сотни звонков.
Сообщения о драках.
Пожарах.
Авариях.
Домашних скандалах.
Но такого вызова он не слышал никогда.
Он посмотрел на старшего лейтенанта, снял наушники.. тот негромко сказал:
— Илья... Поезжай. Кажется, этому мальчику действительно нужна помощь.
Через двадцать минут патрульная машина остановилась возле старой пятиэтажки на окраине небольшого российского города.
Подъезд был обычный.
Облупившаяся краска.
Старые почтовые ящики.
Запах свежевымытого пола.
Дверь открылась почти сразу.
На пороге стоял худенький мальчик лет шести.
В футболке с динозавром и домашних штанах.
Он будто ждал именно их.
— Это... вы полиция?
— Мы.
— Заходите...
Квартира была маленькой, но очень аккуратной.
На столе лежала раскраска, несколько карандашей и недоеденный бутерброд.
В углу тихо работал старенький телевизор.
И больше никого.
— А мама где? — спросил Илья.
— На работе.
Она в больнице санитаркой.
Сегодня до утра.
— А папа?
Мальчик пожал плечами.
— Он давно ушёл...
Илья присел рядом.
— Как тебя зовут?
— Егор.
— Так почему ты решил позвонить именно в полицию?
Мальчик долго молчал.
Потом тихо ответил:
— Потому что больше некому...
Он опустил голову.
— У меня нет друзей.
Во дворе все старше.
Мама всё время работает.
Сегодня я целый день ни с кем не разговаривал...
Я подумал...
Может, полиция сможет приехать...
Хотя бы ненадолго.
Илья почувствовал, как внутри всё сжалось.
У него самого дома рос сын.
Почти такого же возраста.
Каждый вечер мальчишка встречал его в прихожей с вопросом:
— Пап, а что сегодня было на работе?
Илья вдруг представил, что кто-то из детей может чувствовать себя настолько одиноким, что набирает номер полиции не из-за беды...
А потому что не с кем поговорить.
— Любишь машины? — неожиданно спросил он.
Глаза Егора сразу загорелись.
— Очень!
— Тогда пошли.
Через несколько минут мальчик уже сидел за рулём патрульного автомобиля.
Осторожно держался за руль.
Разглядывал рацию.
Кнопки.
Мигалки.
Когда Илья разрешил на секунду включить проблесковые маячки, Егор засмеялся так искренне, что полицейский невольно улыбнулся.
Наверное, впервые за очень долгое время этот ребёнок просто радовался.
По дороге они заехали в небольшой магазин.
— Выбирай.
Егор долго ходил между полками.
Потом остановился возле плюшевой совы.
— Можно эту?
— Конечно.
Перед тем как уехать, Илья спросил:
— Если я иногда буду заезжать к тебе после смены... ты не против?
Мальчик так широко улыбнулся, что ответ был не нужен.
Через несколько дней Илья действительно приехал.
Привёз новую раскраску.
Потом — мяч.
В другой раз они вместе собирали конструктор прямо на кухонном столе.
Иногда просто сидели и пили чай с печеньем.
Егор рассказывал про динозавров, мечтал стать полицейским и показывал рисунки, которые успел нарисовать за неделю.
Постепенно об этой истории узнали соседи.
Одна женщина предложила брать мальчика гулять вместе со своим внуком.
Сосед с третьего этажа записал Егора в футбольную секцию.
Учительница из ближайшей школы пригласила его в кружок рисования.
И вдруг оказалось, что вокруг очень много добрых людей.
Просто никто раньше не замечал, что маленькому мальчику так нужна была помощь.
Прошло несколько месяцев.
Возвращаясь со службы, Илья иногда специально проезжал через тот двор.
Теперь там почти всегда слышался детский смех.
Егор гонял мяч с ребятами.
Иногда спорил.
Иногда проигрывал.
Иногда смеялся так громко, что его было слышно на весь двор.
Увидев патрульную машину, он всегда махал рукой.
— Дядя Илья!
Полицейский сигналил ему в ответ.