Важнейший тезис в авторской трактовке «Германского логоса»: в первой трети XX века «истинная Германия», ориентированная на Святую Русь и Достоевского (Райнер Рильке, Освальд Шпенглер, Томас Манн, Герман Гессе, Вальтер Шубарт), противостоит «тевтонскому духу» милитаризма и техницизма. Здесь мы видим пересечение богословия и политической философии, что особенно актуально в свете современных вызовов.
РУССКИЙ ЛОГОС: СОБОРНОСТЬ, СТАРЧЕСТВО, ЭСХАТОЛОГИЯ
Сердце курса — русская христианская философия, выросшая, по слову прот. В.В. Зеньковского, «из православного мировоззрения русского народа». Здесь апологетическая линия звучит с особой силой.
Автор рассматривает «молчание Древней Руси» (Флоровский) не как культурную отсталость, но как сознательный отказ от западной «многоглаголивости» ради внутреннего делания. Святость — предпочтена учёности, подвиг — риторике. Но это не означает отрицания разума: И.В. Киреевский разрабатывает понятие «верующего мышления», где разум не автономен, а очищается молитвой и послушанием старцу. Оптина Пустынь становится «завязью новой культуры» (Флоренский), духовным университетом, где формировалась православная мысль славянофилов, Достоевского, Леонтьева.
Центральной фигурой предстаёт Ф.М. Достоевский, чьё «великое пятикнижие» трактуется как развёрнутый комментарий к Евангелию. Его знаменитое исповедание — «если бы мне сказали, что Христос вне истины, я предпочёл бы остаться со Христом» — выступает символом православного персонализма, где Личность Богочеловека выше любых абстрактных систем.
К.Н. Леонтьев (монах Климент) даёт острую критику «розового христианства» — либерального, человеколюбивого, но безблагодатного гуманизма. Его идеал византизма — цветущая сложность, иерархичность, напряжённое подвижничество — является альтернативой и глобализму, и секулярному эгалитаризму. Пророчества Леонтьева о крахе «среднего европейца» и о неизбежности нового варварства звучат сегодня почти буквально.
Серебряный век русской культуры рассматривается через призму апокалиптических ожиданий — от Владимира Соловьева до Римского-Корсакова («Китеж»). Но исканиям Соловьева и его последователей дается трезвая и суровая оценка: за внешней красотой и мистическими порывами часто скрывался уход от церковного предания (что особенно видно в софиологии и «новом религиозном сознании»).
Эмиграция первой волны — «философский пароход», Свято-Сергиевский институт, труды И. Ильина, архиеп. Серафима (Соболева), творчество И. Шмелева, Б. Зайцева, С. Бехтеева и др. — становится временем собирания камней, когда было сказано: «Мы не в изгнании, мы в послании».
В ЧЕМ ОСОБЕННОСТЬ КУРСА?
Курс адресован в первую очередь всем православным христианам, желающим осознанно относиться к явлениям культуры — будь то музыка Баха, Вагнера и Римского- Корсакова, живопись А. Дюрера, Лукаса Кранаха, Каспара Фридриха, М. Врубеля, И. Билибина и Б. Кустодиева, философская поэзия Гете, Новалиса, Вяч. Иванова, Н. Гумилева и А. Блока. Курс даёт больше, чем знания, но инструмент духовной фильтрации, православный взгляд на мировую культуру: умение отличать обожение от прелести, литургию от театрального зрелища, соборность от коллективизма, соответствие творящего сознания евангельским заповедям, насколько творчество направлено на поиск высших смыслов, служение добру, милосердию, без Бога культура рискует стать самоцелью, превратиться в культ удовольствия, что ведёт к нравственному релятивизму и утрате абсолютных ориентиров.
16 занятий охватывают двадцать веков христианской цивилизации. Каждая лекция — это сочетание исторической фактологии, философского анализа и православной апологетики. В курсе будут затронуты такие острые темы, как католическая мистика (Франциск Ассизский, стигматы) — в православной оценке как возможной духовной прелести; рыцарские идеалы — в их сопоставлении с русским монархическим идеалом; и, наконец, эсхатологический вызов секулярного мира, который мы призваны встретить с верой.
РУССКИЙ ЛОГОС: СОБОРНОСТЬ, СТАРЧЕСТВО, ЭСХАТОЛОГИЯ
Сердце курса — русская христианская философия, выросшая, по слову прот. В.В. Зеньковского, «из православного мировоззрения русского народа». Здесь апологетическая линия звучит с особой силой.
Автор рассматривает «молчание Древней Руси» (Флоровский) не как культурную отсталость, но как сознательный отказ от западной «многоглаголивости» ради внутреннего делания. Святость — предпочтена учёности, подвиг — риторике. Но это не означает отрицания разума: И.В. Киреевский разрабатывает понятие «верующего мышления», где разум не автономен, а очищается молитвой и послушанием старцу. Оптина Пустынь становится «завязью новой культуры» (Флоренский), духовным университетом, где формировалась православная мысль славянофилов, Достоевского, Леонтьева.
Центральной фигурой предстаёт Ф.М. Достоевский, чьё «великое пятикнижие» трактуется как развёрнутый комментарий к Евангелию. Его знаменитое исповедание — «если бы мне сказали, что Христос вне истины, я предпочёл бы остаться со Христом» — выступает символом православного персонализма, где Личность Богочеловека выше любых абстрактных систем.
К.Н. Леонтьев (монах Климент) даёт острую критику «розового христианства» — либерального, человеколюбивого, но безблагодатного гуманизма. Его идеал византизма — цветущая сложность, иерархичность, напряжённое подвижничество — является альтернативой и глобализму, и секулярному эгалитаризму. Пророчества Леонтьева о крахе «среднего европейца» и о неизбежности нового варварства звучат сегодня почти буквально.
Серебряный век русской культуры рассматривается через призму апокалиптических ожиданий — от Владимира Соловьева до Римского-Корсакова («Китеж»). Но исканиям Соловьева и его последователей дается трезвая и суровая оценка: за внешней красотой и мистическими порывами часто скрывался уход от церковного предания (что особенно видно в софиологии и «новом религиозном сознании»).
Эмиграция первой волны — «философский пароход», Свято-Сергиевский институт, труды И. Ильина, архиеп. Серафима (Соболева), творчество И. Шмелева, Б. Зайцева, С. Бехтеева и др. — становится временем собирания камней, когда было сказано: «Мы не в изгнании, мы в послании».
В ЧЕМ ОСОБЕННОСТЬ КУРСА?
Курс адресован в первую очередь всем православным христианам, желающим осознанно относиться к явлениям культуры — будь то музыка Баха, Вагнера и Римского- Корсакова, живопись А. Дюрера, Лукаса Кранаха, Каспара Фридриха, М. Врубеля, И. Билибина и Б. Кустодиева, философская поэзия Гете, Новалиса, Вяч. Иванова, Н. Гумилева и А. Блока. Курс даёт больше, чем знания, но инструмент духовной фильтрации, православный взгляд на мировую культуру: умение отличать обожение от прелести, литургию от театрального зрелища, соборность от коллективизма, соответствие творящего сознания евангельским заповедям, насколько творчество направлено на поиск высших смыслов, служение добру, милосердию, без Бога культура рискует стать самоцелью, превратиться в культ удовольствия, что ведёт к нравственному релятивизму и утрате абсолютных ориентиров.
16 занятий охватывают двадцать веков христианской цивилизации. Каждая лекция — это сочетание исторической фактологии, философского анализа и православной апологетики. В курсе будут затронуты такие острые темы, как католическая мистика (Франциск Ассизский, стигматы) — в православной оценке как возможной духовной прелести; рыцарские идеалы — в их сопоставлении с русским монархическим идеалом; и, наконец, эсхатологический вызов секулярного мира, который мы призваны встретить с верой.
Просмотры: 113